Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
— Саймон… — она протянула руку, прихватывая его за пояс джинсов.
— Ну?
— Что ты хочешь?
— Ммм… Минет, «Егерь-бомбу» и омлет со спаржей. Последовательность роли не играет. Изобразишь?
— Попробую, — отозвалась Майя, припоминая, есть ли в ее холодильнике спаржа.
Спустя еще четверть часа Саймон получил свой омлет. Вылив остатки молока из пакета в кружку, фрекен Нордин поставила ее в микроволновку: хотелось теплого молока с кусочком хлеба. В который уж раз отметив, что желания у нее совершенно дурацкие, отказать себе в этом она не смогла. Хеллстрем ел, она пила молоко, отщипывая понемногу хлеб и пытаясь лепить из него плотные шарики непослушными пальцами. Почти как в детстве… Чувствуя, что сквозняк окончательно зацеловал ее босые ступни, она забралась в кресло с ногами, превращаясь в подобие большой кошки, напевая что-то себе под нос и бросая редкие взгляды на своего странного гостя.
Несмотря ни на что, она не хотела, чтобы он уходил.
Корочка упрямо крошилась под пальцами, потому она съела ее, как есть — макая в молоко и ловя губами белые теплые капли, норовившие упасть на грудь или запутаться в ее распущенных волосах. От этого увлекательного занятия ее отвлек резкий звук вилки, ударившейся о стекло. Бросив есть, Саймон уставился на нее, дерзко задирая подбородок.
— Что? — поинтересовалась она, не понимая причины столь пристального внимания к ее скромной персоне.
— Ничего, — он на мгновение втянул щеки, кривя губы. — Сделай милость, дай мне спокойно поесть.
— А что я…
— Да ни хуя! — рявкнул Саймон. — И с этого ни хуя ты устроила целое представление, будто я в каком-то блядском цирке! Детка… — он сменил гнев на милость, понижая тон и соскальзывая в самый низ своего баритона. — Все это, — он неуклюже, но похоже изобразил ее заигрывания с едой, — наталкивает меня исключительно на непристойные мысли.
— Ты это серьезно, что ли? — Майя искренне удивилась его прыти в пограничном между нормой, пьянством и обдолбанностью состоянии. Удивление стерло даже отблеск улыбки с ее лица.
— Охуеть… Нет, я шучу. Если мой член упрется в твой милый стеклянный стол — не парься. Это оттого, что я очень плохо воспитан.
— Прости, я больше не буду. Пожалуй, лучше мне заняться твоей «Егерь-Бомбой». Швепс вместо Ред Булла прокатит?
— Дерьмо получится, — емко прокомментировал Саймон.
— Жаль. Придется извести на тебя последнюю банку энергетика.
— Не жадничай, я могу и припомнить.
— Лучше напомни мне при случае, что ты обязательно должен попробовать «Ирландский мусорный бак» в исполнении одного моего знакомого бармена. Напомнишь?
Этот вопрос вырвался сам собой, и Майя тут же закусила губу, радуясь, что Хеллстрем не может видеть ее лица. Она вышла за рамки привычной игры, невзначай обозначив какие-то совместные планы, и теперь ее несколько пугала возможная реакция. Но времени на настоящий испуг не было.
В конце-концов, что тут такого?
Да — да.
Нет — тогда хуй с тобой, Саймон…
— Напомню, — безо всяких раздумий отозвался он. — Хотя все эти лонг-дринки я пью залпом, потому оценю вряд ли. Это от лукавого…
Энергетик шипел в высоком пивном бокале: Майя выждала пару мгновений, прежде чем залить бурлящую светлую жижу темной кровью Егермейстера до почти непроницаемой черноты.
Все, как ты любишь, Симме.
Сбросив тарелку в раковину, он без предисловий обхватил ее за талию, прижимаясь горячей голой грудью к ее спине.
— Я просил «Егерь-бомбу», а не «Хеллстрем».
— Какие мы нежные… — фыркнула девушка, чувствуя, как он запускает руки под ее топ, поднимаясь выше. Сперва Саймон накрыл ее грудь ладонями, а потом пропустил оба соска между пальцами, превращая просто щекотку в подобие сладкой пытки. — Симме…
— Все еще здесь, да… Кажется, ты хотела попробовать?
Его пальцы сжимались и разжимались в каком-то ему одному понятном ритме, но Майе казалось, что она слышит музыку этих движений у себя в голове.
— Хотела… Попробовать…
— Ну, так пробуй.
Еще бы, его руки все равно были заняты.
Она послушно взяла бокал, чувствуя, как пружинят пузырьки Ред Булла, прыгающие на поверхности чудо-коктейля. Ощущая влажное прикосновение губ Саймона к своей шее чуть пониже уха, она сделала один короткий, осторожный глоток.
— Сегодня тебе придется попробовать меня, так или иначе… — щедро добавил он.
Самопальный микс был горьким, как и все биттеры. Дважды горьким, потому был черным, как ночь. Лакричное послевкусие раскрывалось, подобно цветку, занимая всю гортань, взбудораженную газированным энергетиком.
— Какая гадость… — ее колени стали слабыми, будто ее тело выключалось в этих руках.
— Зато теперь ты точно знаешь, с кем связалась. А теперь — продолжение…
Майя догадывалась, что со своим бокалом он разделается в два счета, приговорив черную шипучку в четыре глотка. А еще она доподлинно знала, что будет дальше. Мысленно она уже стояла на коленях в собственной спальне. Других мыслей — даже из тех, что имели свойство возвращаться в такие вот глухие полночи — у нее попросту не осталось.
Она позволила Саймону уйти первым, едва ли не ощупью прокладывая путь в незнакомой темной квартире, только затем, чтобы, входя следом, закрыть дверь спальни. Чтобы позволить ему упасть на постель лицом вниз, распластываясь в тесных рамках квадрата лунного света. Сев рядом, она вслушивалась в почти звенящую тишину. Наверное, это недавнее возбуждение гудело внутри, как колокол, который внезапно поймали за язык. Протянув руку, Майя прошлась по его спине, соединяя родинки короткими движениями пальцев — на манер созвездий. Хеллстрем отозвался каким-то странным, утробным звуком, похожим на сдавленный стон и кошачье мурлыкание одновременно. Устроившись поудобнее, она продолжила, то обводя хвост и края крыльев дракона, вытатуированного у него на спине, то возвращаясь к шершавым отметинам ниже.
— Ты был прав, Саймон.
— Ммм? — в этом уточняющем возгласе почти что не было интереса. Только реакция на обращение.
— Насчет доверия.
Не дожидаясь его ответа, Майя нежно прижалась губами к звезде на его голове, чувствуя, как колюче пружинит коротко остриженный висок, откликаясь на прикосновение. Саймон повернул лицо, подставляя губы для поцелуя, а потом и вовсе переворачиваясь на спину, увлекая ее за собой. Обняв его за плечи, она чувствовала, как ладони Хеллстрема медленно, но уверенно устраиваются на ее ягодицах.
— Это приятно, — выдохнул он ей в губы, но от нового поцелуя она уклонилась.
