Электричка Ханкю (СИ) - Арикава Хиро
— И что ты изменил в написании обратного адреса на карточке?
Цвет лица Кацуи мгновенно изменился. Так бывало каждый раз, когда ему указывали на то, чего он не знал.
— Только не говори, что отправил ее обратно как есть… — В голосе Мисы, уязвленной едкой ремаркой Кацуи, звучал неприкрытый вызов. — Ага, значит, так и поступил. Не знаю, в курсе ли ты, но отсылать карточку, на которой к тебе обращаются с почтительным «-сама», невежливо, поэтому надо зачеркнуть «-сама» крест-накрест, перед своим именем написать «от», затем зачеркнуть «от» перед именем приглашающего и приписать к нему «-сама» [4]. Это базовые правила этикета. — (Кацуя хмурился и молчал.) — Если собираешься на мероприятие, нельзя просто обвести на обороте кружком вариант «буду присутствовать» и написать свой адрес и имя. Опять же, необходимо зачеркнуть «-сама» и убедиться, что вычеркнул «не буду присутствовать».
Мису подмывало добавить, что не повредит также приписать «принимаю приглашение с удовольствием» или что-то подобное, но на такую учтивость со стороны Кацуи нечего было и рассчитывать. Чутье подсказывало, что пора сменить тему, однако, частью в отместку за его вздорный комментарий, частью в силу собственной заводной натуры, Миса снисходительно произнесла:
— И еще нужно убрать элементы вежливости в строках, где вписываешь свое имя и адрес…
— Заткнись, кретинка! — Кацуя прервал тираду Мисы и резко пнул дверь, к которой прислонялся.
Взгляд его остекленел. Миса, вздрогнув, нервно завертела головой. В самом деле, крик и грохот привлекли внимание всех пассажиров вагона. Девчушка, сидевшая напротив, смотрела на них широко раскрытыми глазами. Пожилая дама рядом — очевидно, ее бабушка — тоже с тревогой уставилась на Мису и Кацую.
Словно ничего не замечая, Кацуя снова пнул дверь — на этот раз еще сильнее.
— Думаешь, ты такая крутая, раз это знаешь, да?
«Мамочки…» — Миса похолодела.
Если бы дело происходило в квартире Кацуи, где он жил один, или в другом месте, где больше никого нет, он побил бы ее.
— И-извини. Я не пытаюсь корчить из себя всезнайку… Это не более чем… здравый смысл и социальные нормы, вот мне и показалось, что тебе не повредит быть в курсе…
— Издеваешься?! Думаешь, ты лучше меня, если запомнила кучу бесполезной ерунды? Думаешь, это дает тебе право читать мне нотации?
Он в третий раз пнул дверь.
Девочка испуганно захныкала. «Ох, прости, малышка, я так виновата», — про себя обратилась к ней Миса.
Кацуя сжал кулаки и процедил вполголоса:
— Еще и какая-то соплячка по твоей милости нюни развела!
«Не закати ты этот концерт, она и не расплакалась бы», — чуть не брякнула Миса, но не посмела, догадываясь, что после таких слов Кацуя позабудет остатки приличия и ударит ее.
— Следующая остановка — Нигава. Нигава.
Бабушка с внучкой поднялись. Кацуя развернулся лицом к дверям, которые вот-вот должны были отвориться.
— Ты куда? А как же наша поездка к агенту недвижимости в Ниси-Кита? — ахнула Миса.
— Я расхотел. Не желаю с тобой никуда ехать, — с презрением отчеканил Кацуя. — Схожу на скачки. А ты сама ищи квартиру, если тебе неймется.
В Нигаве располагался ипподром «Хансин», и по выходным туда приезжали любители скачек. В дни больших соревнований ручеек посетителей превращался в бурный поток. Светофоры не справлялись, и по указанию властей был вырыт подземный переход, соединявший выход со станции с входом на ипподром.
С противоположной стороны, за торговым районом, раскинулись тихие жилые кварталы, составлявшие разительный контраст неутихающему ипподрому.
Зная, что Кацуя не увлекается скачками и бывает там изредка только по приглашению друзей, Миса не сомневалась: спонтанное решение сойти на станции Нигава он принял исключительно в пику ей.
Бабушка с внучкой приблизились к дверям. Внучка все еще шмыгала носом, а бабушка утешала ее, гладя по голове.
— Устроила тут цирк, — одними губами проговорил Кацуя, косясь на пожилую даму.
Сгорая от стыда и угрызений совести, Миса залепетала:
— Прости, прости, я была не права. Пожалуйста, не обижайся. Доедем до агентства, как планировали, хорошо?
Поезд остановился, двери открылись. Миса попыталась удержать Кацую, но напирающая толпа вынесла ее наружу вслед за ним.
— А-а-ай!
Миса едва не грохнулась на платформу, а Кацуя, даже не оглянувшись, стряхнул руку Мисы и заспешил к турникетам. Огорошенная Миса наблюдала за ним, гадая, как они докатились до такого.
Они ругались, когда ходили на свидания, когда проводили время дома у Кацуи… Подчас они ругались даже в постели. Миса не понимала: «Что с нами происходит? Почему ничтожные замечания перерастают в ссоры и побои?» Если размолвка случалась в квартире Кацуи, он не стесняясь бил Мису. Если же в момент конфликта они были на людях, бранился и бросал ее, так что Мисе не раз приходилось возвращаться домой без провожатого и в слезах.
В снисходительном настроении Кацуя предлагал: «Я живу один, ты живешь одна. Давай съедемся! Будем экономить на аренде». Однако, разозлившись, не знал пощады. Сколько бы Миса ни плакала и ни извинялась, это не помогало. Стоило скандалу вспыхнуть, и он не заканчивался, пока Кацуя не выпустит пар.
Из электрички Миса и Кацуя вышли первыми. Другие пассажиры догоняли их, кидая на Мису сочувственные взгляды. «Не впервой», — равнодушно сказала она себе.
Кто-то звучно высморкался. Обернувшись, Миса увидела бабушку с внучкой. Пожилая дама помогала девочке привести себя в надлежащий вид.
— Мне очень жаль, что по моей вине ваша внучка испугалась, — прошелестела Миса.
Дама проворно убрала платок в кармашек и сухо уронила:
— Какой никчемный человек.
Миса не сразу сообразила, что она имеет в виду Кацую, и вновь похолодела, неожиданно осознав, что встречается с парнем, в чей адрес незнакомая особа готова отпустить столь уничижительное замечание.
— Вы никогда не думали о том, чтобы уйти от него? Я ведь вижу, вам с ним тяжело, — мягко промолвила дама, после чего взяла за руку переставшую всхлипывать внучку и повела ее вниз по лестнице к противоположному выходу.
Проводив их глазами, Миса на негнущихся ногах подошла к скамейке и рухнула на нее.
«Почему я встречаюсь с таким парнем?»
Заурядная размолвка вылилась в чудовищную ссору. Взбесившийся Кацуя не постеснялся наорать на Мису и не помог ей при выходе на платформу, и она едва не упала. Будь они наедине, Кацуя наверняка дал бы волю рукам.
Их отношения начались с того, что Кацуя подошел к ней сам и завязал разговор. Внимание симпатичного парня польстило Мисе, и она согласилась пойти с ним в кафе выпить чаю. Выяснилось, что их колледжи расположены на одной линии и что, хотя и Миса, и Кацуя родом из региона Кансай, ездить на учебу из отчего дома слишком далеко и потому оба снимают жилье. На прощание обменялись номерами телефонов, а дальше все закрутилось с такой скоростью, что уже месяц спустя они оставались ночевать друг у друга.
Положа руку на сердце, Миса считала, что их роман развивался излишне стремительно, однако первые месяцы Кацуя вел себя заботливо и чутко.
«С какого момента все покатилось под откос?» Незаметно для себя Миса стала делать уборку у Кацуи. Вести хозяйство на две квартиры было утомительно, и Миса горячо приветствовала предложение Кацуи съехаться.
«Да-а, ну и дела… Меньше чем за год он превратил меня в расторопную служанку».
Ей было приятно видеть радостное лицо возлюбленного, и она с охотой хозяйничала, приезжая к нему в гости. Вскоре Кацуя привык воспринимать ее действия как должное и недоумевал, когда она манкировала своими, по его мнению, обязанностями. Он и палец о палец не ударял, чтобы поддерживать порядок, нестираное белье лежало кучей в углу… Когда полки в шкафу пустели, Кацуя звонил Мисе и нагло заявлял: «Приезжай, у меня закончились чистые трусы».
Сперва, когда Миса отвечала, что не нанималась к нему в служанки и что ему следует самому заниматься бытом, Кацуя не возражал, но через какое-то время начал раздражаться и ссориться с ней по любому поводу. Решив, что нервы дороже, Миса принялась почти еженедельно приезжать к Кацуе, чтобы разгрести бардак.
