Корпорация счастья. История российского рейва - Хаас Андрей
— Мы готовы! — радостно воскликнул один из тоннельных новобранцев. Это был рослый молодой человек с прической неандертальца, настоящий техно-камикадзе по имени Майкл. — Ждем сигнала!
Денису было нечего ему ответить, он закурил и, прищурившись, посмотрел на яркое солнце. Проходившая мимо пожилая дама увидела перед клубом кучу ящиков и, гневно потрясая желтым кулачком, воскликнула:
— Наконец-то прикрыли это безобразие! А то ни конца ни краю нет! Сволочи!
— Не дождетесь! — радостно крикнул ей Денис. — Мы вас сами прикроем!
— Денис! Денис! — послышался из глубины подземелья голос Олега.
Уже через минуту Одинг снова оказался в офисе. Олег разговаривал с кем-то по телефону, улыбаясь при этом странной улыбкой. Когда он закончил разговор, то сообщил другу:
— Я кое-что разузнал! Звонил Медведеву, он сказал, что видел Андрея у Бунина. А тот говорит, что он был у него два часа назад, но после его ухода Бунин видел, как он во дворе целуется с Раненой. Такие дела.
— А что это за Раненая такая?
— Марина Раненая. Ну, есть такая роковая девушка, она еще с «Кино» дружила, снималась в фильме «Игла», помнишь?
— Смутно. Звони Раненой!
Олег накрутил номер и, прикрыв трубку ладонью, прокашлялся.
— Алло! Марина! Привет, это Олег Назаров. Извини, пожалуйста, я ищу Андрея. Ты случайно не… A-а, да? Прекрасно… Андрей! Ну ты даешь! Ну мы же ждем тебя, все горит… Да, да, давай, срочно…
Через час к «Тоннелю» подлетел микроавтобус. Из водительской двери вывалился Андрей, вид у него был как у расплавленного воска. Назарову достаточно было беглого взгляда на него, чтобы понять, что друг перепил любовного дурмана и не способен сейчас ни к каким командным действиям. На лице у Андрея застыла маска блаженной рассеянности, его покинутую силами оболочку уложили на зеленую траву газона, и оттуда он, сладостно мыча, подзывал к себе кого-нибудь то с сигареткой, то с бутылочкой пепси. Когда большая часть клубного барахла была загружена, друзья уселись в машину и помчались на Васильевский остров.
Роман Грузов и Тимофей Абрамов. «Клуб речников» на ул. Фурманова
На причале их прибытия уже дожидались взволнованные «Речники». Когда волонтеры принялись затаскивать на борт корабля оборудование, состоялось знакомство с немецкой стороной. Рома Грузов и Тимофей Абрамов познакомили владельцев «Тоннеля» с несколькими немцами, но за незнанием языка общение ограничилось лишь рукопожатиями. Совершенно неожиданно немцы вручили им три рулона с пронумерованными билетами и попросили использовать их для продажи на ночной дискотеке. Меж тем на корабле подходил к концу очередной выставочный день. По всей палубе прогуливалась молодежь, в двух глубоких трюмах теплохода висели картины, на больших экранах показывали видео-арт, светились неоновые скульптуры, и множество людей дожидались начала некоего немецкого перформанса. И действительно, очень скоро представление началось. Появился сам автор перформанса и две его ассистентки. Втроем они вынесли несколько подносов, на которых лежали горки леденцов на палочках. Леденцы были увесистые, ярко-красного цвета и при ближайшем рассмотрении оказалось, что выполнены они в форме довольно толстого эрегированного члена. Публика завладела леденцами, и перформанс начался — все сосали замысловатые угощения и обменивались впечатлениями.
При всей свой любви к современному искусству Андрей от участия в акции уклонился и сосредоточился на подготовке ночной вечеринки. Несколько часов подряд они бегали по кораблю, нервничали, лазили с лестницами, орали друг на друга, вешали провода и лампочки. Общими усилиями все удалось сделать, и, когда на город пала ночь, а по Неве рассыпались миллиарды световых бликов, в трюме «Штубница» жутко загрохотал тоннельный саунд. К этому моменту на причале уже выросла значительная толпа молодежи, свежий балтийский воздух развевал вымпел на рубке судна, а с бортов «корабля искусств» махали руками дождавшиеся танцев участники перформанса. Машину Андрея превратили в кассу, деньги посыпались в открытое окно, и выездная сессия клуба началась. Уже через полчаса «Штубниц» стал слегка покачиваться у причальной стенки, а триста человек вопили в голос и дрыгали телами в его стальном брюхе.
К часу ночи, к самому разведению мостов, к причалу на такси подъехала Марина. Увидев ее с борта «Штубница», Андрей вздрогнул. В его жизни наступал переломный момент. Впервые он влюбился настолько сильно, что прятать и скрывать свою возлюбленную было бы странно и дико. Он всегда дорожил своей независимостью и никогда ни одну из своих случайных сексуальных партнерш не называл «любимой» и не представлял своим друзьям. Он ждал любви, ему всегда хотелось, чтобы она была бесспорна, сильней него, топила его, лишала разума, и теперь, кажется, он этого дождался. Марина стояла на бетонной набережной и зябко держала себя за локти.
— Привет, — нежно сказал ей Андрей, спускаясь с трапа.
Она улыбнулась и не ответила. Андрей подошел к ней вплотную, обнял и поцеловал.
— Привет, — тихо шепнула она.
Они поднялись на борт и затерялись в шумной толпе. Андрей волновался и не очень понимал, как следует себя вести. Она медленно шла по палубе, он шел за ней, их толкали, приходилось пробираться сквозь толпу веселящихся людей. В конце концов они обнялись и замерли. Он утопал в ее волосах, она гладила его руки. Так, не замечая никого, они простояли какое-то время, пока на них не налетел Назаров с компанией, и все вокруг пришло в движение. Выстрелила бутылка шампанского, вокруг загомонили люди, все с любопытством поглядывали на Марину, улыбались Андрею, у него отлегло от сердца. Очень скоро к их компании присоединился и Бучин. От счастья Андрею хотелось смеяться, он понимал, каким забавным все происходящее должно казаться старику Джо Дассену, но Бучин лишь хитро подмигивал и налегал на шампанское.
Кто-то тронул Андрея за плечо. Он обернулся, Марина нахмурилась и спряталась за его спину, а компания друзей заинтересованно притихла.
— Ну что? Теперь ты с ней? — звонко спросил немного пьяный молодой человек с прямым каре волос, насмешливым взглядом и бутылкой пива в руке.
Он был в джинсах, футболке и, несмотря на жару, в расстегнутой рокабильной куртке на молниях.
— А ты кто такой? — заводясь с пол-оборота, спросил Андрей, смерив незнакомца взглядом.
Нутром он понял, что рокер — кто-то из ее прежней жизни, а может быть, и из настоящей, и пришел предъявить свои права. Но после пережитого сегодня Андрей уже не допускал и мысли ни о какой ее «прежней» жизни. Этот парень так нагло на него смотрел, что было ясно: он распаляет себя перед дракой. Наступал момент истины, все слагаемые классического любовного треугольника собрались воедино: он, она, оно и даже они в виде дружественно настроенных сторонних наблюдателей. Не размышляя над тем, что совершенно не умеет драться, Андрей с вызовом посмотрел на незнакомца.
— Я Эдик! — со значением сообщил ему рокер.
— Очень хорошо. Иди гуляй, Эдик! — коротко бросил Андрей.
Понимая, что сейчас может получить удар бутылкой по затылку, Андрей повернулся к Эдику спиной и шепнул Марине:
— Все нормально.
Но за этим ничего не последовало. Человек с пивом нелепо постоял рядом, а после куда-то делся, и все про него забыли.
— Что это за Эдик такой? — тихо спросил Андрей у Назарова.
Олег нагнулся прямо к его уху:
— «Петля Нестерова» — знаешь такую группу? Гитарист. Муж ее. Бывший или не бывший. Не знаю.
«Плевать», — подумал Андрей.
Ночь пролетела, как быстрый призрак тьмы, и около четырех утра уже начало светать. На «Штубнице» еще полным ходом шло веселье, а в микроавтобусе уже принялись считать деньги. Подсчеты оказались затруднены. Немцы что-то лопотали по-своему, считали билетики, предъявляли какие-то «контрольки», писали на бумаге цифры, которые они желали получить, и выходило, что они требовали едва ли не всю выручку вечеринки. Количество проданных билетов и количество присутствующих на борту не сходилось, и педантичный немецкий ум не мог понять, кто такие друзья клуба и почему «Тоннель» не выгнал с борта «Штубница» бесплатных посетителей вечерней выставки.
