Дом волчиц - Харпер Элоди
— Кресса? Я знаю, что ты не спишь, — говорит Амара. — Давай пройдемся со мной. Тебе не помешает развеяться.
— У меня нет настроения, — отвечает Кресса.
— Понимаю, но нельзя же весь день сидеть в четырех стенах, — уговаривает ее Амара. Британника напряженно следит за их разговором, но Амара не обращает на нее внимания. — Можем прогуляться до гавани. Я куплю тебе вина.
Кресса медленно, с усилием садится. Ее живот округлился, но лицо выглядит пустым и осунувшимся.
— Ладно, — устало говорит она. — Я пойду.
— Кресса! — взволнованно зовет ее Британника. — Кресса!
— Я скоро вернусь, — успокаивающе говорит Кресса, похлопав ее по плечу, словно ребенка. — Отдыхай.
Амара знает, что отдыхать Британника точно не будет. Она уже видела, что, оставшись в одиночестве, та без устали наносит удары по головам воображаемых мужчин. Уходя, она бросает на Британнику предупреждающий взгляд: «Без глупостей».
Они медленно, с трудом шагают в гавань. При взгляде на чумазое лицо и грязные всклокоченные волосы Крессы кажется невероятным, что еще недавно она заботилась о своей внешности не меньше, чем остальные волчицы. «Шлюхи стареют вдвое быстрее», — с холодком в сердце думает Амара.
— Не понимаю, почему все так напустились на Британнику, — говорит Кресса, оглядываясь через плечо, словно иноземка может каким-то чудом оказаться за ее спиной. — Разве она виновата в чем-то, кроме того, что восстает против своей неволи? И, чтоб ты знала, у нее доброе сердце. Она способна на крепкую привязанность больше, чем кто-либо другой. И она умна. Знаю, этого никто не замечает, но это так.
— Во всяком случае, с ней бывает нелегко, — произносит Амара.
— А почему с ней должно быть легко? По-твоему, у нее легкая жизнь? — Голос Крессы подрагивает, и Амара боится, что она заплачет.
— Я знаю, — примирительным тоном говорит она. Меньше всего ей хочется огорчать свою и без того расстроенную подругу. — Я знаю. Я постараюсь быть к ней терпеливее, обещаю.
Они продолжают идти мучительно медленным шагом, пока Кресса не останавливается совсем, неотрывно глядя на малыша лет трех-четырех. Ребенок лопочет что-то тонким голоском. Его мать умиленно улыбается, но, заметив странную неряшливую женщину, уставившуюся на ее сокровище, обнимает сына за плечи и опасливо уводит прочь.
— Кресса, — говорит Амара, пытаясь увлечь ее за собой.
— Не надо. — Кресса в слезах стряхивает ее руку.
Амара вздыхает. Она уже почти жалеет, что позвала подругу пройтись.
Они проходят под морскими воротами и минуют термы Вибо, где не работали с тех пор, как Феликс решил, что местные клиенты недостаточно щедры. Ниже по холму взору открывается сверкающее море. Свежий воздух насыщен колючей солью. Оказавшись в гавани, Кресса как будто успокаивается. На пристани разгружаются несколько судов. Суетливые, словно муравьи, мужчины с криками снуют взад и вперед. Амара нерешительно протягивает Крессе руку, и на сей раз Кресса ее не отталкивает.
— Может, прогуляемся перед охотой?
Кресса кивает, и они направляются к огибающей порт колоннаде. У Амары поднимается настроение. Отраженные морем потоки солнечного света играют на колоннах и расписных скульптурах. Крики чаек, смешавшиеся с напевными криками моряков, звучат почти мелодично. Она усаживает Крессу в солнечном уголке у кромки воды. В чистой воде под их свисающими ногами резвятся серые рыбы.
— Феликс никогда не говорил, кому продал Космуса, — произносит Кресса. До сих пор она никогда не упоминала о сыне, и Амара от неожиданности теряет дар речи. Она искоса смотрит на Крессу, но та отворачивает лицо к морю. — Фабия пыталась выяснить, где он, но нам это так и не удалось.
— Фабия? — удивленно переспрашивает Амара. Она никак не ожидала, что матери Париса хватит смелости и хитрости, чтобы отважиться на такую попытку.
— А почему бы и нет? Она видит больше, чем ты думаешь. И ее никто не замечает. Вот что происходит, когда стареешь, — с неприкрытой горечью говорит Кресса.
— Тебе пришлось очень тяжело… — начинает Амара, изо всех сил пытаясь приободрить подругу, — но, возможно, все сложилось к лучшему? Ведь тебе не хотелось бы, чтобы Космус вырос в лупанарии?
Кресса поворачивается к ней. В беспощадном свете солнца ее лицо выглядит старым и изможденным.
— Я знаю, что никому из вас этого не понять, — говорит она. — По-вашему, мне нужно просто смириться и жить дальше. — Кресса вскидывает ладонь, предупреждая возражения Амары. — Ты поймешь мои чувства, если у тебя когда-нибудь появится ребенок.
Амара молча опускает взгляд на выросший живот Крессы, в котором растет новый младенец. Какое-то время они сидят молча, и наконец Кресса начинает с усилием вставать. Амара пытается помочь, но Кресса жестом просит ее оставаться на месте.
— Ты не против, если я немного побуду наедине с собой? — спрашивает Кресса. — Можешь подождать здесь. Я ненадолго.
Амаре все это не нравится, ведь в гавани всегда небезопасно, но она не может отказать умоляюще смотрящей на нее подруге.
— Ладно, — говорит она. — Только не уходи слишком далеко. Не хочу целую вечность сидеть здесь в одиночестве.
Кресса быстрым шагом идет прочь. Она давно не выглядела такой сильной и целеустремленной. В конечном счете морской воздух пошел ей на пользу. Ухватившись за основание колонны и вытянув шею, Амара оглядывается, чтобы видеть, куда направляется Кресса. Та подходит к пристани, останавливается возле сгружаемых с какого-то суда амфор и опирается на один из больших сосудов — должно быть, чтобы дать отдых опухшим ногам. Она смотрит на бурное море, и Амара тоже устремляет взгляд на воду. На волнах танцует солнце. Чуть дальше воды разбиваются о тяжелое каменное основание колонны, на вершине которой стоит Венера Помпейская. За время, прошедшее с праздника Виналий, Амара прониклась уважением к своей новой госпоже. Ее судьба начала меняться к лучшему именно после молитвы, обращенной к богине любви. «Не забывай меня, Афродита, — думает она, глядя на статую. — Покажи мне путь к спасению, и я посвящу тебе остаток жизни».
Она оглядывается на Крессу и в ужасе вскакивает. Какой-то мужчина пытается отогнать ее от своих товаров, но она упрямо цепляется за амфору. Амара со всех ног кидается к ним. Мужчина повышает голос и, похоже, собирается оттащить Крессу силой. Амара кричит ей, чтобы выпустила сосуд из рук, и, к ее облегчению, Кресса отходит в сторону, но вдруг одним махом сталкивает амфору с пристани и стремительно падает вслед за ней. Должно быть, она привязала к ручке свой плащ.
С губ Амары срывается потрясенный крик. Расталкивая и сбивая с ног разгневанных встречных, она устремляется к кромке воды и бросается на колени на пристани.
— Кресса! — зовет она, перегнувшись через причал. — Кресса!..
Сердце ее тяжело колотится. Тщетно пытаясь уложить в голове увиденное, она вглядывается в пенистые волны в месте падения своей подруги, но та пропала без следа.
Амара потерянно встает, оглядывая пристань в поисках помощи. Мужчина, кричавший на Крессу, стоит рядом и смотрит в воду с таким же потрясением, что и она. Амара хватает его за руку.
— Ты умеешь плавать? Ты можешь прыгнуть в море и спасти ее? — Она истерически рыдает и от волнения едва не сталкивает в воду его самого. — Пожалуйста, сделай же что-нибудь! Пожалуйста! Она умрет!
Мужчина в ярости сбрасывает с себя ее руки.
— Эта проклятая сука только что украла сосуд с моим лучшим оливковым маслом! По-твоему, я буду рисковать жизнью ради грязной, бесстыжей шлюхи? — Он замечает яркую тогу Амары. — Ты была с ней? У вас общий хозяин?
Амара снова всматривается в море. Теперь поверхность снова выглядит почти спокойной, словно Кресса не прыгала в воду и вообще никогда не существовала. Амара не умеет плавать. С каждым мгновением у Крессы все меньше шансов выжить. Возможно, она уже мертва. Вокруг, взволнованно переговариваясь, начинают собираться другие моряки и купцы. Ее охватывает страх.
— Нет, — говорит она, стараясь скрыть смятение и унять дрожь. — Я ее не знаю. Просто видела ее на улицах. — Амара поворачивается и, едва удерживаясь, чтобы не побежать, направляется назад к морским воротам.
