Путешествие по Африке (1849–1852) - Брем Альфред Эдмунд
Несколько лет назад вся округа была в таком страхе от Харрихди, что путешествие возможно было только с конвоем. На Ниле он останавливал корабли, приказывая капитанам сходить на берег, в случае неповиновения стрелял в корабельщиков с берега или же убивал их, завладев судном. Правительство делало все возможное, чтобы захватить его, но все усилия солдат поймать этого смелого и сильного разбойника были бесплодны, потому что во время действительной опасности близкая пустыня была ему самым надежным убежищем.
Под конец он сам отдался в руки Мухаммеда Али, прося пощады и обещая исправиться. Вице-король помиловал его. Он оставил его живым и дал ему фирман на следующем условии: освободить страну от разбойников и выдать их в руки правительства. Тогда этот плут пустился на настоящее систематическое притеснение. Он посещал зажиточных шейхов, объявлял им, что ему известно их укрывательство разбойников, и требовал выдачи последних, угрожая, что в противном случае он сделает донос. Желая отклонить от себя такую напасть, шейхи пробовали откупаться за сто и более пиастров, чтоб только отстранить от себя ложное обвинение.
Харрихди занимался этим довольно долго, вводя в обман правительство тем, что приводил пленных. Но наконец плутни его обнаружились. Тогда уничтожили его фирман и пригрозили заключением. Он бежал к одному племени бедуинов. Но так как за его голову предложено было 2 тысячи пиастров, то гостеприимные хозяева выдали его и привели в Сиут.
Но и здесь разбойнику удалось найти покровителей. Он подкупил тюремного надзирателя и освободил около ста других преступников. С ними он бежал из тюрьмы, напав врасплох и обезоружив тюремную стражу. К счастью, ударили тревогу и отправили в погоню за беглыми сиутский гарнизон. Харрихди был обессилен долгим тюремным заключением и потому не мог уйти от преследователей. Один солдат догнал его и без долгого рассуждения заколол штыком.
Моафи же до сих пор еще очень страшен, и им обесславлен округ Дишнэ, или Самата. «Лякин эль сейф битаа эффендина татуиль!» (Но меч его величества (вице-короля) длинен!) — так заключил свой рассказ реис.
11 марта. Сегодня не было ничего достопримечательного, кроме разве того, что видели опять двух крокодилов. Вечером мы прибыли в Кенэ. Проходящий мимо города канал до такой степени наполняется водой во время полноводья Нила, что корабли могут приставать под самыми городскими стенами; в настоящее же время года с пристани до города четверть часа ходьбы.
В Кенэ считается около 8 тысяч жителей, шесть мечетей и плохенький базар. Кенэ — местопребывание бея, правителя мудирие или провинции Кенэ. Главное занятие жителей — производство «кулаль», охлаждающих воду сосудов. Необходимая для этого глина находится поблизости в большом количестве. Плата рабочим (фахераани) самая ничтожная и совершенно не соответствует труду.
Кенэ — первая станция для едущих пустыней в Коссеир у Красного моря. Это путь, которого преимущественно держатся пилигримы, идущие на богомолье в Мекку. Для удовлетворения земных потребностей святых хаджиаджь (множественное число от хаджи — «пилигрим») Кенэ богат шинками, кафе, публичными домами с черными, коричневыми, желтыми и белыми женщинами. К несчастью, эти существа так безобразны и возбуждают такое отвращение, что никак не могут олицетворять собой гурий. Здесь есть еще одна личность, которая является на глаза путнику раньше публичных женщин. Это карлик не более 3 футов ростом. Он постоянно находится то на пристани, то у входа в город. Он в высшей степени подвижен и, следуя по пятам за путешественником, просит дать ему поручения, обещая их исполнить. При этом он весьма вежлив и требует за все один бакшиш.
Невдалеке от дороги в Коссеир находят отличную яшму и зеленый камень, или змеевик. Абас-паша в 1851 и 1852 гг. устроил телеграф в Коссеире, сигнальные башни которого стоят по всей караванной дороге.
Замечателен транспорт изготовляемых в Кенэ сосудов. Тонкие кулаль обвертываются в сено и посылаются в больших кафассат, а из больших и крепких делаются плоты. Сосуды эти — кувшины из хорошо обожженной глины, с узкими горлами; в них феллахи носят на головах воду в свои жилища. Их сплачивают следующим образом: отверстиями обращают кверху, вследствие чего из плотно прилегающих один к другому пустых сосудов образуется плавающая подстилка. Крайние сосуды снабжены ручками, сквозь них продергивают крепкую веревку и ею стягивают всю массу. Внизу находятся еще два или три ряда, которые прикрепляются к нему таким же образом.
Снабдив этот плот гребцами, его сдвигают с места и поручают реке, которая тихо несет его вниз по течению. Он заключает несколько сот, даже несколько тысяч сосудов, которые нет возможности перевезти дешевле. Поэтому можно купить в Каире подобную кружку за один или полтора пиастра, несмотря на то что она привезена за 60 миль да при этом еще за нее заплачена высокая пошлина. Во всем Египте глиняная посуда беспримерно дешева; эту страну можно назвать родиной керамики. Множество утвари, которую мы делаем из дерева, железа, меди или олова, араб выделывает из глины или из нильского ила. Стоит только упомянуть о водочерпальных ведрах усуаки (множественное число от «сакхие» — «водочерпальное колесо»), о голубятнях и т. д. Вблизи городов навалены целые горы глиняных черепков и глиняной пыли, а в пустыне около Александрии вместо щебня всюду лежат черепки. Кем изготовлены все эти сосуды и сколько столетий лежат черепки — никому не известно. Одно только непостижимо: как даже за целые тысячелетия возможно разбить такое громадное количество горшков, сколько лежит в Египте обломков их?
В получасе расстояния вверх по реке и столько же внутрь страны, на правом берегу Нила находится храм Дендера. Он содержится лучше всех и по новейшим исследованиям считается древнейшим египетским памятником. Этот хорошо сохранившийся храм построен еще за 100 лет до P. X. Клеопатрой и ее сыном от Цезаря. Храм был посвящен богине Гатор — египетской Венере. Портик поддерживается четырьмя рядами колонн, которые, соединившись в каждом ряду по три, образуют широкое пространство для входа. Соединенные с севера низкой стеной, эти 24 колонны сплошь исписаны иероглифами. Каждая колонна 7 футов толщины и 32 фута вышины. На крыше переднего зала находился зодиак, перевезенный впоследствии в Париж.
В храме десять комнат. Из них самые великолепные те, колонны которых украшены пальмовыми капителями. Здесь, как и во всех египетских храмах, залы следуют один за другим и делаются все меньше и меньше, пока наконец приходишь в самое маленькое помещение. Оно, вероятно, считалось святейшим местом храма. Если смотреть на храм снаружи, то с боков и сзади увидишь только его гладкие стены с львиными головами. Вероятно, эти львиные головы служили вместо водосточных труб для скоплявшейся на плоских крышах воды. Но, вспомнив, что в Верхнем Египте почти никогда не падает дождя, оставляешь это предположение, не объяснив себе назначения водосточных труб.
За святилищем Венеры стоит меньший храм, посвященный Изиде; теперь он почти совершенно в развалинах. Рядом с ним стоящий храм более уцелел. Он посвящен Тифону, или дьяволу (злому духу).
Вокруг развалин храма лежат развалины деревни, построенной при фараонах. С одной стороны храм окружает пустыня, а с другой — поросшая осокой равнина Хальфа, ограниченная со стороны Нила прекрасным пальмовым лесом.
С малым ветром и большим употреблением либбана пришли мы 15 марта к развалинам Фив. На Ниле у Луксора находилось 15 кораблей с европейцами, преимущественно англичанами, и североамериканцами. Мы бегло осмотрели величественные памятники, больше для того, чтобы можно было сказать, что мы их видели. Поэтому я и не берусь их описывать. Описывая их, мне пришлось бы делать извлечения из других сочинений, а этого мне и не хочется.
На этот раз благосклонный читатель должен следовать за мной далее, оставляя влево Луксор и Карнак, направо Мединет — Хабу, звучащих колоссов Мемнона и царские могилы. И так мы поплыли далее, то с ветром, то без ветра с либбаном. На мелях у воды лежали крокодилы, а из кустов на берегу мы выгнали громадных шестифутовых варанов (водяных ящериц). В воздухе кружились аисты, летали зигзагами журавли. И те и другие стремились на родину.
