Море винного цвета (ЛП) - О'Брайан Патрик
- Вы очень добры, сэр, - ответил Дютур. - Но я весьма охотно выпью за здоровье этого джентльмена: да благословит его Бог.
Вскоре после этого стол опустел, и Стивен с Мартином отправились прогуляться по квартердеку до шести склянок - времени, на которое они были приглашены выпить кофе с капитаном, а тот, как бы ни был голоден, традиционно должен был обедать позже всех остальных. День был в разгаре, и после тёмной кают-компании он показался почти нестерпимо ярким, синим, с белыми облаками, подгоняемыми тёплым ветром, с белой рябью на небольших поперечных волнах и без ощутимой качки. Они расхаживали взад и вперёд, прищурив глаза, пока не привыкли к сияющему свету. Наконец Мартин заговорил:
- Со мной сегодня утром произошло нечто странное и в какой-то степени обескураживающее. Я возвращался с «Франклина», когда Джонсон указал на птицу, маленькую неяркую птичку, которая обогнала нас, сделала круг над лодкой и полетела дальше: это определённо был буревестник и, вероятно, Ганемана. Но хотя я наблюдал за ним не без удовольствия, я внезапно понял, что мне всё равно. Мне было всё равно, как он называется.
- Мы ещё ни разу не видели буревестника Ганемана.
- Нет. Это-то меня и тревожит. Мне не следует сравнивать великое с малым, но приходилось слышать о людях, утративших веру: они просыпаются однажды утром и обнаруживают, что более не чувствуют приверженности к Символу веры, который надо будет прочесть прихожанам через несколько часов.
- Бывает и такое. В сравнении с этим история, приключившаяся с моим кузеном из графства Даун, имела последствия куда менее значительные, хотя всё равно удручающие. Он обнаружил - однажды утром, как вы говорите - что больше не любит молодую женщину, которой сделал предложение. Это была та же молодая женщина, с теми же физическими достоинствами и теми же хорошими манерами; она не сделала ничего предосудительного; но он не чувствовал к ней любви.
- И что сделал бедняга?
- Он женился на ней.
- Был ли этот брак счастливым?
- Много ли счастливых браков вы видите среди своих знакомых?
- Нет, - ответил Мартин, подумав. - Не сказал бы. Однако мой собственный очень счастлив; а с этим, - он кивнул в сторону «Франклина», - вероятно, станет ещё счастливее. Все матросы, ходившие на Нутку, говорят, что приз необычайно ценен. И иногда я задаюсь вопросом, насколько правомерно для меня, при наличии такой жены, прихода и обещания дальнейшего продвижения вести нынешнюю скитальческую жизнь, какой бы восхитительной она ни была, особенно в такой день, как сегодня.
Пробило шесть склянок, и они поспешили вниз по трапу.
- Входите, джентльмены, входите, - воскликнул Джек. Он всегда был несколько чрезмерно любезен с Мартином, которого не очень любил и приглашал не так часто, как следовало бы. Приход Киллика с кофе и его помощника с маленькими поджаренными ломтиками сушёных плодов хлебного дерева сгладил лёгкую, совсем лёгкую неловкость, и когда все удобно уселись, держа маленькие чашки и глядя на пологую арку из окон, образовывавших заднюю стену капитанской каюты, Джек спросил:
- Есть ли новости о вашем инструменте, мистер Мартин?
Он имел в виду сломанный альт, на котором Мартин играл прежде - играл посредственно, поскольку имел неточный слух и несовершенное чувство ритма. Никто не ожидал услышать его снова в этом путешествии, или, по крайней мере, до тех пор, пока они не придут в Кальяо; но военная фортуна привела в их руки француза-реставратора, ремесленника, сосланного в Луизиану за различные преступления, в основном тяжкие; сбежав из неволи, он присоединился к команде «Франклина».
- Гурен говорит, что мистер Бентли обещал ему кусок бакаута, как только у него появится свободная минутка; тогда работа займёт всего полдня, плюс время, чтобы высох клей.
- Очень рад, - сказал Джек. - Нам надо будет как-нибудь поиграть побольше. Но я хотел спросить ещё кое-что, вы ведь много знаете о различных религиозных течениях, насколько я помню?
- О да, сэр, потому что в те времена, когда я был всего лишь священником без прихода, - Мартин поклонился своему патрону, - я перевёл всю замечательную книгу Мюллера, переписал перевод набело, присутствовал при печати и внёс правки в два комплекта гранок; каждое слово я перечитал по пять раз, и мне попадались весьма любопытные секты. Например, асцитанты, которые танцевали вокруг надутого винного меха.
- Я хотел бы узнать о книппердоллингах.
- О наших книппердоллингах?
- О книппердоллингах вообще: я не имею в виду кого-то определённого.
- Ну, сэр, исторически они были последователями Бернхарда Книппердоллинга, одного из тех мюнстерских анабаптистов, которые крайне далеко зашли в своём недомыслии, навязывая равенство и общность имущества, а затем и полигамию - у Иоанна Лейденского было четыре жены одновременно, одна из них дочь Книппердоллинга - и боюсь, что за этим последовал непорядок ещё худший. Однако, я думаю, от них мало что осталось в смысле доктринального наследия, разве только что-то сохранилось у социниан и меннонитов, с чем далеко не все согласны. Те, кто называет себя так в настоящее время, являются потомками левеллеров. Левеллеры, как вы помните, сэр, были партией с сильными республиканскими взглядами во время Гражданской войны; они хотели уничтожить различия между общественными слоями, приведя нацию к равенству; и некоторые из них желали, чтобы земля была общей - никакой частной собственности на землю. Они причиняли много беспокойства армии и государству, снискали совершенно дурную славу и в конечном итоге их деятельность была пресечена, остались лишь несколько разрозненных общин. Я считаю, что левеллеры как организация не отличались религиозным единством, в отличие от социального или политического, хотя и не думаю, что кто-либо из них принадлежал к государственной церкви; тем не менее, некоторые из этих оставшихся общин образовали секту со странными представлениями о Троице и неприятием крещения младенцев; а чтобы избежать ненависти, которую вызывало имя левеллеров, и, конечно же, преследований, они назвали себя книппердоллингами, думая, что это более респектабельно или, по крайней мере, достаточно туманно. Я полагаю, что они очень мало знали о религиозном учении книппердоллингов, но сохранили традиционные знания об их представлениях о социальной справедливости, поэтому и посчитали такое название подходящим.
- Удивительно, - заметил Стивен после паузы, - что «Сюрприз» с его многочисленными сектами оказался таким мирным судном. Конечно, между сифианами и книппердоллингами в Ботани-Бэй наблюдалась некоторая дисгармония - и попутно я хочу ещё раз напомнить, сэр, что если бы команде выдавали круглые, а не квадратные тарелки, раздоры были бы ещё менее серьёзными; следует учитывать, что квадратная тарелка имеет четыре угла, каждый из которых делает её чем-то большим, чем просто орудие для нанесения тупых ударов.
По вежливому наклону головы капитана Обри и отсутствующему выражению его лица он понял, что квадратные тарелки, выданные «Сюрпризу» после его захвата у французов в 1796 году, сохранят свои смертоносные углы до тех пор, пока Джек или любой другой здравомыслящий морской офицер будет им командовать; негоже менять традиции королевского флота из-за нескольких разбитых голов. Стивен продолжил:
- ... Но в целом разногласий нет вообще; тогда как очень часто малейшее различие во мнениях приводит к настоящей ненависти.
- Возможно, это потому, что они стараются оставлять свои особые обычаи на берегу, - предположил Мартин. - Траскиты - иудействующая секта, и в Шелмерстоне они с отвращением отказались бы от окорока, а здесь постоянно едят свинину в виде солонины, да и свежую, если удаётся её достать. Помимо этого, когда мы по воскресеньям оснащаем церковь, они и все остальные с большой охотой поют англиканские псалмы и гимны.
- Что касается меня, - заявил капитан Обри, - я воообще не понимаю, как можно не любить человека за его убеждения, особенно если он родился с ними. Я нахожу, что могу прекрасно ладить со всеми, будь то иудеи или даже... - он успел произнести первое «П» слова «паписты», так что в итоге у него получились «пиндусы».
