Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард
Литтл стряхнул руку лейтенанта.
— Я знаю, с кем говорю, — усмехнулся он, — и я знаю, где я, и, черт побери, я знаю, где враг! Вы не можете просто сжечь этот корабль без боя! Отдайте его мне! Я, черт побери, буду на нем драться!
— Доброго дня, лейтенант, — ледяным тоном произнес Солтонстолл. Фенвик подозвал двух матросов, которые теперь стояли угрожающе близко к яростному Литтлу. Джеймс Флетчер, очевидно, поднялся на борт во время перепалки. — Прочь с моего корабля! — прорычал Солтонстолл Флетчеру, затем снова повернулся к Литтлу. — Здесь командую я! На этом корабле вы выполняете мои приказы! И мой приказ вам — убираться, пока я не велел заковать вас в кандалы.
— Сходите на берег, — предложил Литтл коммодору, — сходите на берег, трусливый вы ублюдок, и я буду драться с вами там. Один на один, и победитель заберет этот корабль.
— Убрать его, — сказал Солтонстолл.
Литтла потащили прочь. Он один раз обернулся и плюнул в сторону Солтонстолла, после чего его столкнули в ожидавший баркас.
«Уоррен» качнулся и сошел с песчаной отмели. Дуновение ветра коснулось щеки коммодора Солтонстолла и взметнуло змеиный флаг на корме фрегата. Дым в ясном небе заколебался и начал смещаться на северо-запад.
Это означало, что британцы уже идут.
* * *
На пляже под утесом собрались люди с транспортов, стоявших на якоре или севших на мель в реке. Теперь они сидели на гальке, унылые и покинутые командирами.
— Какие у тебя приказы? — спросил Уодсворт одного сержанта.
— Никаких приказов, сэр.
— Мы идем домой! — сердито крикнул кто-то.
— Каким образом? — потребовал ответа Уодсворт.
Человек взвалил на плечо ранец, сшитый из парусины.
— Как получится. Пешком, я полагаю. Далеко отсюда?
— Двести миль по лесам и рекам. И ты не пойдёшь домой, пока нет. — Уодсворт повернулся к сержанту. — Приведи своих людей в порядок, нам еще предстоит повоевать.
Уодсворт зашагал по пляжу, выкрикивая офицерам и сержантам, чтобы те строили своих людей. Если удастся остановить британцев у этой излучины, то есть хороший шанс переформировать армию выше по реке. Можно будет срубить деревья, разбить лагерь и расставить пушки, чтобы отразить любую британскую атаку. Для этого требовалось удержать оборону этим залитым солнцем утром. Пройдя дальше по берегу вниз по течению, Уодсворт увидел, как река сужается, превращаясь в долину, которая тянулась почти прямо на юг до рифа Одома, примерно в четырех милях отсюда. Сама река была около трехсот шагов в ширину, но это было обманчиво, потому что судоходный канал был гораздо уже, и британским кораблям пришлось бы ползти по этому каналу гуськом, подставляя уязвимые носы своих головных судов прямо под огонь с утеса. Четырех пушек хватит! Он приказал капитанам ополчения расчистить уступ на склоне утеса, и когда те пожаловались, что у них нет ни топоров, ни лопат, он рявкнул, чтобы они нашли лодку и обыскали транспортные суда в поисках необходимых инструментов.
— Просто займитесь делом! Хотите вернуться домой и рассказать детям, что вы сбежали от британцев? Кто-нибудь из вас видел полковника Ревира?
— Он пошел вниз по реке, сэр, — угрюмо ответил капитан ополчения.
— Вниз по реке?
Капитан указал на длинную узкую долину, где замыкающий американский корабль, небольшая шхуна, пытался добраться до остального флота, все еще собравшегося у утеса. Ее большая бизань была вынесена на левый борт, чтобы поймать крошечный ветерок, который наконец-то забегал рябью по поверхности реки. Четверо членов экипажа шхуны пытались ускорить её ход огромными веслами, но весла погружались в воду и тянули ее удручающе медленно. Тут Уодсворт понял, почему они взялись за вёсла. Позади шхуны шел корабль гораздо крупнее, с бо́льшим числом парусов и более высокими мачтами. Этот корабль внезапно выстрелил из своих погонных орудий, наполнив долину дымом и эхом двух пушечных выстрелов. Ядра были нацелены не на шхуну, а по обе стороны от ее корпуса. Это был сигнал, что она должна спустить свой флаг и позволить преследующим британцам взять ее в качестве приза.
Уодсворт побежал по пляжу. На носу шхуны стояли люди и отчаянно махали руками. У них не было ни баркаса, ни вообще какой-либо лодки, и они просили о спасении, а там, не далее чем в пятидесяти шагах, виднелась выкрашенная в белый цвет баржа Ревира с командой гребцов. Она шла на веслах вверх по течению впереди шхуны, что наводило на мысль, что Ревир ранее спускался вниз по реке, возможно, в надежде проскочить мимо британских кораблей, но, осознав тщетность такой надежды, был вынужден повернуть обратно на север. Уодсворт видел самого полковника Ревира на корме баржи. Он остановился у кромки воды и, сложив руки рупором, крикнул:
— Полковник Ревир!
Ревир махнул рукой, показывая, что услышал его оклик.
Уодсворт указал на шхуну, в которой он теперь узнал «Нэнси».
— Экипаж „Нэнси“ нужно спасти! Используйте свою баржу и заберите их!
Ревир повернулся на скамье, чтобы посмотреть на «Нэнси», затем снова обернулся к Уодсворту.
— Теперь у вас нет права мне приказывать, генерал! — крикнул Ревир, затем что-то сказал своей команде, которая продолжала грести вверх по течению, прочь от обреченной «Нэнси».
Уодсворт не поверил своим ушам.
— Полковник Ревир! — крикнул он медленно и отчетливо, чтобы не могло быть никаких недоразумений. — Задействуйте свою баржу и снимите этих людей с «Нэнси»!
На шхуне было мало людей, и на носу баржи было предостаточно места для всех ее матросов.
— Я был под вашим командованием, пока шла осада, — крикнул в ответ Ревир, — но осада окончена, а вместе с ней закончилась и ваша власть.
На мгновение Уодсворт не поверил своим ушам. Он с изумлением уставился на коренастого полковника, а затем его охватили гнев и негодование.
— Ради всего святого, человек, они же американцы! Спасите их!
— У меня здесь багаж, — крикнул в ответ Ревир, указывая на груду ящиков, накрытых парусиной. — Я не желаю рисковать своим багажом! Доброго вам дня, Уодсворт.
— Вы… — начал Уодсворт, но от гнева не смог закончить. Он повернулся и зашагал по пляжу, не отставая от баржи. — Я отдаю вам приказ! — крикнул он Ревиру.
Люди на пляже смотрели и слушали.
— Спасите эту команду!
Британский фрегат за кормой «Нэнси» снова выстрелил из погонных орудий, и ядра, прочертив воздух, взметнули огромные фонтаны речной воды.
— Вы видите? — крикнул Ревир, когда эхо выстрелов затихло. — Я не могу рисковать своим багажом!
— Я обещаю вам арест, полковник! — свирепо крикнул Уодсворт. — Если вы не подчинитесь моему приказу!
— Теперь вы не можете мне приказывать! — почти весело ответил Ревир. — Все кончено. Доброго дня, генерал!
— Мне нужны ваши пушки на утесе впереди!
Ревир небрежно махнул рукой в сторону Уодсворта.
— Гребите, — велел он своим людям.
— Я велю вас арестовать! — взревел Уодсворт.
Но баржа продолжала свой путь, и багаж полковника Пола Ревира был в безопасности.
* * *
Британские фрегаты вела «Галатея». На ее носу красовалась носовая фигура Галатеи, чья раскрашенная кожа была белой, как мрамор, из которого была изваяна ее мифическая статуя. В том мифе она ожила, выйдя из мрамора, и теперь шла вверх по реке, нагая, если не считать клочка шелка, прикрывавшего ее бедра, с гордо поднятой головой и пронзительно-синими глазами, устремленными прямо вперед. Фрегат шел лишь под топселями и брамселями, высокие паруса ловили слабый южный ветерок. Впереди царил хаос, и «Галатея» лишь усугубляла его. Шхуна «Нэнси» была покинута, но британская призовая команда закрепила судно и, используя якоря захваченной шхуны, оттащила ее к восточному берегу реки, чтобы «Галатея» и следовавшая за ней «Камилла» могли пройти. Нимфа и ее синие глаза исчезли во внезапном облаке дыма, когда с фрегата выстрелили два длинноствольных девятифунтовых погонных орудия. Ядра заскакали по воде в сторону скопления кораблей мятежников. Красномундирники Королевской морской пехоты на баке «Галатеи» дождались, пока рассеется пушечный дым, и начали стрелять из мушкетов по далеким людям на западном берегу реки. Они стреляли с очень большого расстояния, и ни одна пуля не нашла цели, но пляж быстро опустел. Люди искали укрытия среди деревьев.
