Чако. Своя чужая война - Федоров Михаил Иванович
Обсуждали и европейские дела. Бушующий в Европе мировой кризис усилил недовольство самых разных социальных групп, и в первую очередь это касалось Германии.
Наследие Версальского мира висело над потерпевшей поражение страной словно дамоклов меч, грозя при малейшем неосторожном движении немцев обрушиться на них всей своей смертоносной карающей тяжестью.
— Напрасно Антанта так унижает Германию, — сказал Гусятников, — вместо того чтобы смягчить условия мира, англичане с французами куражатся, как пьяный цыган на ярмарке. На кой чёрт им сдался этот Саар [14]? Надо соразмерять те плюсы, которые они получат от эксплуатации саарских шахт, с возможной реакцией немцев на отчуждение сугубо немецкой земли от основной территории государства.
— Не наблюдал у вас раньше подобных настроений, — произнёс Степанов-старший, — отчего сейчас такое германофильство?
— Это не германофильство, а здравый смысл. Ну, обкар-нала Антанта Германию, ущемила в правах, армию фактически запретила, но меру-то знать надо. Иначе можно получить такой ответ, что всем придётся солоно. Не люблю немцев, но признаю их мужество и силу. Сейчас пружина сдавлена и находится в страшном напряжении. А вот когда она распрямится — ой-ёй-ёй! Вы про Гарцбургский фронт слышали? [15]
— Помню, осенью в газетах что-то такое было, но подробностей не знаю.
— В октябре прошлого года в Саксонии собрались немцы, которым сильно не нравится та ситуация, что сегодня сложилась в Германии. В основном военные и сторонники политического экстремизма. Фамилия Гитлер вам знакома?
— Наслышан.
— В Париже мне довелось послушать его выступление, записанное на патефонную пластинку. О содержании говорить не буду, у меня с ним нет никаких общих интересов. Но как оратор он превосходен. Немцы, кто слышит его вживую, просто млеют от восторга. Читал немало превосходных отзывов. Такой талант — да в мирное русло. Ему бы в театре играть. Или картины рисовать, говорят, в юности увлекался.
— Вы считаете, что именно Гитлер освободит ту сжатую пружину, о которой вы говорили?
— Это очень вероятно. В Германии сейчас — политическая чехарда. Гинденбург распустил рейхстаг, и, вполне возможно, сделает это ещё раз. Партия Гитлера стремительно набирает популярность. И у неё есть все шансы получить большинство в рейхстаге.
— Всё-таки мне кажется, вы слишком пессимистичны.
Гусятников посмотрел на Степанова-старшего немного раздражённо:
— В Европе сейчас всё не слава богу. Зреет серьёзная склока в Испании, а в Италии уже десять лет у власти Муссолини — большой популист. По повадкам напоминает Гитлера. На митингах талдычит своим макаронникам о величии Римской империи и о грядущих глобальных изменениях — естественно, в пользу Италии. Плебсу нравится. Да бог с ними, с Испанией и Италией, они погоды не делают. Вот Германия — это уже серьёзно. Крупнейшая европейская промышленность, на вооружении которой стоят важнейшие научные и технологические достижения современности. Боюсь, что скоро Европе предстоит немало кучерявых лет. Победители в мировой войне заварили эту кашу, а предохранительный клапан в немецком котле не предусмотрели. Взрыв неизбежен.
Женщины, собравшись в кружок, негромко обсуждали модные новинки из последнего выпуска Vogue, делились секретами приготовления спаржи и французского яблочного пирога тарт татен. Алёша прислушивался одним ухом к разговору отца и Гусятникова, другим — к жешцинам. Мама превосходно готовила тарт татен. Керманов делился с двумя молодыми колонистами перспективами предстоящего парагвайского жития.
Хотя полковник и пообещал Олье, что на посиделки понадобится не больше двух часов, однако чаепитие затянулось далеко за полночь. После того, как "Салина" причалила в первом в их жизни порту Нового Света, словно что-то важное осталось там, за плечами, за Атлантическим океаном. Как будто госпожа Судьба одним движением разделила их жизни на то, что было прежде, и то, что ожидает впереди, и возврат к старому совершенно невозможен, как невозможно возвращение из царства теней.
Второй помощник несколько раз робко заглядывал в ресторан, но, не замеченный русскими, только вздыхал и исчезал за дверьми. Он был всё-таки прекрасным человеком, этот бретонец Олье. Зря Гусятников думал о нём нехорошо.
Постепенно все начали расходиться, и, когда с рассветом работники кухни пришли готовить завтрак для пассажиров первого класса, за столом остались лишь Керманов, семейство Степановых и супружеская чета Каратеевых — Михаил [16] и Татьяна. Женщины убрали со стола, ополоснули кружки, и припозднившиеся любители чая покинули ресторан. Уже на нижней палубе задумавшийся о чём-то Алёша внезапно спросил Керманова:
— Николай Петрович, как вы считаете, полковник Фосетт жив?
— Не знаю, — равнодушно ответил Керманов, которому после бессонной ночи жутко хотелось спать, — не о том думаешь, Алексей. У нас сейчас иные заботы.
И он зевнул во весь рот, смутился от своей несдержанности и запоздало прикрылся ладонью.
— Николай Петрович, а вы научите меня верно определять расстояние, после того как мы сойдём с корабля?
— Конечно, Алёша. Если это не станет мешать более важным делам. А сейчас спать, спать. Знаешь, как Суворов говорил: "Крепкий здоровый сон — первый товарищ богатырю русскому".
— Он такое говорил? — с сомнением произнёс Алёша.
Увидев смешинку в глазах Керманова, смущённо улыбнулся:
— Шутите.
На том и разошлись по каютам.
Глава вторая
НОВЫЙ СВЕТ
От Рио-де-Жанейро до Консепсьона, август — сентябрь 1932 года
"Салина" шла вдоль побережья Бразилии, останавливаясь почти в каждом порту. Пароход не был сугубо пассажирским, поэтому нередко в трюм грузили то бананы, то тюки с овечьей шерстью, то какие-то ящики. То, наоборот, что-то выгружали. И везде выход на берег "нансеновским подданным" был запрещён. Фокусы вроде того, что проделали Керманов с Алёшей в Ресифи, больше не удавались. Олье, видя, что русские растерялись в незнакомой обстановке, мягко улыбнулся и посоветовал дать взятку. Керманов, услышав этот совет, поморщился, но Олье настаивал, и, как оказалось, он был абсолютно прав.
После того, как портовые чиновники получили совершенно смехотворную по европейским меркам сумму, русские эмигранты гурьбой повалили на берег. "Салина" стояла в порту Рио-де-Жанейро, а в этом городе было на что посмотреть. Услуги местных таксистов также стоили недорого, и семейство Степановых совместно с полковником Кермановым прокатились по знаменитым пляжам бразильской столицы [17], поглазели на Копакабану [18], Сахарную Голову [19] и на недавно построенную гигантскую статую Христа-Искупителя [20].
Попутно Керманов рассказывал Алёше, как определять расстояние, не имея под рукой ничего:
— Вытягиваешь руку вперёд, ладонь держишь вертикально. По ширине она перекрывает сектор примерно в двадцать градусов. Если ты знаешь размеры объекта, до которого надо определить расстояние, то используешь простейшие тригонометрические функции или формулы тысячных. Так же и обратно: если знаешь расстояние, но нужен размер объекта, то те же функции используешь несколько иначе. Погрешность измерения, конечно, будет существенной, но часто она вполне допустима для выбора прицела. А потом пристреляешься.
— Николай Петрович, да вы Алёшу, никак, к войне готовите? — спросил Степанов-старший.
— Не хотелось бы, — ответил Керманов, — но вы слышали, наверное, что у парагвайцев с боливийцами назревает война. Кстати, многие русские эмигранты служат в парагвайской армии. Наш Иван Тимофеевич тоже служит. И вторично получил генеральский чин.
