Непорочная вдова (ЛП) - Холт Виктория
Она сидела неподвижно, кивая.
И следующей ночью она покинула Аркос. Ее помыли; ее дикие волосы привели в некое подобие порядка; на ней было платье, соответствующее ее сану; и, взяв маленькую Каталину в свой паланкин, она отправилась в путь со своей свитой; как обычно, рядом с паланкином королевы, так, чтобы никогда не исчезать из поля ее зрения, ехал катафалк, запряженный четверкой лошадей.
Она путешествовала ночами, и когда начинался рассвет третьего дня, процессия прибыла к старому мосту через Дуэро. Там Хуана остановилась, чтобы взглянуть на замок, так похожий на крепость. Прямо напротив этого замка стоял монастырь Санта-Клара, и в галереях этого монастыря она позволила поставить гроб. Теперь из окон своих покоев она могла смотреть на гроб, и большую часть дней она проводила у окна, охраняя своего мертвеца. Каждую ночь она покидала замок и шла в монастырь, где обнимала труп Филиппа Красивого.
Так тянулись долгие годы скорби, и с каждым днем она становилась все более странной, все более далекой от мира; лишь в одном она была постоянна — в любви к красивому волоките, который сыграл столь большую роль в том, чтобы сделать ее такой, какой она стала.
КОРОЛЬ ГЕНРИХ VIII
Катарина утратила всякую надежду. Дела ее пришли в полнейшее расстройство. Фуэнсалида открыто поссорился с Генрихом, и когда посол явился ко двору, ему объявили, что король не желает его видеть.
Фуэнсалида, надменный, высокомерный и бестактный, попытался прорваться силой, в результате чего перенес крайнее унижение: стража схватила его и выдворила за пределы дворца.
Никогда еще посол не подвергался подобному позору, что ясно указывало на полное неуважение Генриха к предложениям Фердинанда. Более того, Генрих хвастался, что устроит брак Марии и Карла без помощи Испании.
Катарина находилась со своими фрейлинами, когда ей сообщили о смерти Пуэблы. Это, как она наконец осознала, стало одним из тяжелейших ударов, которые могли ее постичь, ибо теперь в Англии некому было хлопотать за нее, кроме некомпетентного Фуэнсалиды.
— Это последний удар, — сказала она. — Боюсь, теперь надежды нет.
— Но что станется с нами? — спросила Мария де Салинас.
— Несомненно, нас отправят обратно в Испанию, — с надеждой вставила Мария де Рохас.
Катарина промолчала. Она понимала: возвращение в Испанию — последнее, чего она желала. Она вернется униженной, ненужной инфантой, вдовой, так и оставшейся девственницей. Была ли хоть одна испанская принцесса столь же несчастна, как она? У нее оставался лишь один достойный выход — брак с принцем Уэльским.
Но надежды на это не было, ибо король совершенно ясно дал понять, что не допустит этого союза. Всякий раз, когда она видела принца, он приветливо улыбался ей, и это служило утешением, ибо значимость его росла с каждым днем, можно сказать — с каждым часом.
Катарина заметила, что Франчески с ними нет.
— Где Франческа? — спросила она.
— Я не видела ее, Ваше Высочество, — ответила Мария де Салинас.
— Теперь, когда я задумалась об этом, — продолжала Катарина, — кажется, она часто отлучается. Чем она занята, когда не с нами?
Никто не смог ответить; и это было странно, ведь Франческа была склонна говорить очень много — порой казалось, даже слишком много — о своих личных делах.
— Я спрошу ее, когда она вернется, — сказала Катарина; и затем они принялись обсуждать, что произойдет, когда Фердинанд узнает, что его послу было отказано в доступе во дворец.
«Ничего не произойдет», — с горечью подумала Катарина. Оглядываясь на годы, прошедшие со смерти Артура, она видела, что ее положение почти не изменилось. Она вполне могла прожить в нищете и неизвестности до конца своих дней.
***
— Ваше Высочество! — Это была Мария де Рохас, и голос ее дрожал от волнения.
Катарина оставила своих фрейлин час назад, пожелав побыть в одиночестве; она чувствовала, что больше не в силах выносить их болтовню, в которой попытки обнадежить ее несбыточными переменами судьбы сменялись вздохами по родине.
Она быстро взглянула на Марию, желая узнать, что же произошло.
— Это доставили во дворец. Это для вас.
Катарина взяла письмо, которое протягивала ей Мария.
— Оно написано рукой Франчески, — сказала Мария.
— Франчески!
Сердце Катарины забилось быстрее, когда она вскрыла письмо; она поспешно пробежала глазами по строкам, с первого раза не уловив смысла. Затем перечитала снова. Послание было кратким и по существу.
Франческа больше не вернется. Она вышла замуж за Франческо Гримальди, банкира из Генуи.
— Это... невозможно! — выдохнула Катарина.
Мария оказалась рядом; забыв о церемониале и дисциплине, она заглянула через плечо Катарины и прочла слова, написанные новобрачной.
— Франческа... замужем! И за банкиром! О, как она могла? Как она могла! Банкир! Что скажет ее семья? Ваше Высочество, что вы будете делать?
— Должно быть, это какая-то шутка, — пробормотала Катарина.
Но обе они знали, что это не шутка; ужас Марии мгновенно сменился завистью.
— По крайней мере, она вышла замуж, — прошептала она; губы ее дрогнули, и в глазах мелькнуло отчаяние узника, узнавшего о чужом побеге, но не видящего пути к свободе для себя.
— Так вот где она пропадала, — продолжила Катарина. — Это тот человек, у которого квартировал Фуэнсалида. Как могла она, урожденная Карсерас, настолько забыть о чести, подобающей ее положению, чтобы выйти замуж за банкира!
Мария говорила словно сама с собой:
— Возможно, она влюбилась в него. Но, скорее всего, потому что он очень богат, а мы были так бедны. Франческе не сделали ни одного предложения за все время, что мы здесь... возможно, она подумала, что так и не дождется.
Катарина вспомнила о своем достоинстве.
— Оставь меня, — сказала она. — Если она покинула нас, мы не должны пытаться вернуть ее. Она выбрала свой путь.
— Ваше Высочество, вы позволите это?
Катарина горько улыбнулась.
— Ты не осуждаешь ее, Мария. Я помню, когда я ехала в Англию, как все вы жаждали поехать со мной. Будущее казалось таким блистательным, не правда ли? Но как все обернулось! Франческа сбежала... вот и все. Как сбежала бы и ты, Мария, представься тебе такая возможность. Ступай же. Сообщи эту новость остальным. Ручаюсь, они разделят твою зависть к Франческе.
Мария покинула свою госпожу, и Катарина перечитала письмо. Франческа писала, что счастлива. Она вышла замуж за своего избранника. В каждой строчке сквозил восторг. Франческа сбежала.
В этот миг Катарине показалось, что она достигла дна отчаяния. Веселая Франческа рискнула навлечь на себя гнев королей и могущественной знатной семьи, лишь бы вырваться из того унылого существования, которое была вынуждена делить с дочерью Фердинанда и Изабеллы.
***
Шел апрель. Цвели береза и ива; звездчатка отливала серебром на зеленых живых изгородях, а луга пестрели темно-желтыми первоцветами.
В Ричмондском дворце умирал Генрих VII, а на улицах народ украдкой ликовал. Старое правление уходило в прошлое, и вскоре должно было начаться новое. Люди забыли, что их король принес Англии мир. Большинству он казался монархом, недостойным своего титула, ибо ненавидел войну — правда, не из-за страданий, которые она несла, а из-за растраты доброй монеты и человеческих жизней, что могли бы послужить процветанию страны. Он никогда не тратил щедро на театрализованные шествия ради увеселения народа, и пышные церемонии устраивались лишь тогда, когда возникала нужда поразить других правителей мощью Англии.
Для народа он был скупым королем с невзрачной внешностью; он обложил своих подданных жестокими налогами; он выказывал мало привязанности даже к собственной семье. Они забыли, что с 1485 года, когда он взошел на престол, и до нынешнего, 1509 года, страна жила в мире, и на месте обанкротившегося государства он создал богатую казну. Они не говорили себе, что это был первый король, который жил по средствам, заложив фундамент, на котором можно было построить великую державу. Они твердили: «Старый скряга помирает. Старый Генрих уходит; настает день молодого Генриха». И, думая о своем смеющемся, златокудром принце, они говорили: «Теперь Англия станет веселой».
