Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард
— Мы идем на берег, — сказал Литтлфилд, — и нам предстоит взобраться на тот довольно крутой склон. Видите его, парни? — Он указал на утес. — Подъем будет не из легких, но вы будете среди деревьев. Красномундирники вас не смогут разглядеть. О, они безусловно будут стрелять по вам, но беспорядочно, не целясь, а вы просто карабкайтесь вверх, парни. Если не знаете, куда идти, просто следуйте за мной. Я пойду прямо по этому склону, и на вершине я отправлю нескольких из этих мальчишек в красных мундирах обратно за океан. И помните, — он сделал паузу, серьезно глядя на каждого из своих людей, — помните! Они боятся вас гораздо больше, чем вы их. О, я знаю, на параде они выглядят очень красиво и нарядно, но солдат по-настоящему отрабатывает свое жалованье, лишь когда начинают говорить ружья. А когда сражаться приходится среди деревьев, мы — лучшие солдаты. Слышите? Мы — лучшие солдаты, и мы надерем их королевские задницы так, что они полетят отсюда кубарем к чертовой матери!
Люди приветствовали эти слова криками. Литтлфилд дождался, пока крики стихнут.
— А теперь, парни, идите чистить ружья, смазывать замки и точить штыки. Нам предстоит великое дело Божье.
— Прекрасная речь, — поздравил Уодсворт майора.
Литтлфилд улыбнулся.
— Правдивая речь, сэр.
— Я и не сомневался.
— Эти красномундирники не более, чем напуганные мальчишки, — сказал Литтлфилд, глядя на утес, где, как он полагал, среди деревьев ждала британская пехота. — Мы преувеличиваем силу врага, сэр. Мы думаем, раз они носят красные мундиры, то они, должно быть, людоеды, но они всего лишь мальчишки. Они очень красиво маршируют и умеют стоять в ровной линии, но это не делает их солдатами! Мы их разгромим. Вы ведь были у Лексингтона, я думаю?
— Был.
— Тогда вы видели, как бежали красномундирники!
— Я видел, как они отступали, да.
— О, я не отрицаю их дисциплины, сэр, но вы все же отбросили их. Они не обучены для такого боя. Они обучены сражаться в больших битвах на открытой местности, а не быть убитыми в подлеске, так что не сомневайтесь, сэр. Мы победим.
И майор был прав, размышлял Уодсворт, красномундирники были обучены для больших сражений, где людям приходилось стоять на открытом месте и обмениваться мушкетными залпами. Уодсворт видел это на Лонг-Айленде и с неохотой восхищался железной дисциплиной врага, но здесь? Здесь, среди темных деревьев Маджабигвадуса? Дисциплину наверняка подточит страх.
Британская батарея на вершине утеса изрыгнула грохот и дым. С «Бетайи» ее не было видно, потому что красномундирники расположили ее так, чтобы стрелять на юг, в сторону входа в гавань, а не на запад, к стоявшим на якоре транспортам. Пушки стреляли по «Хэмпдену», который снова вел артиллерийскую дуэль с британскими шлюпами. «Тираннисайд» и «Блэк Принс» шли за кораблем из Нью-Гэмпшира. Их задачей было всячески отвлекать британцев и удерживать королевских морпехов на борту шлюпов. Уодсворт задавался вопросом, а насколько хорошо защищены орудия на высотах Дайс-Хед.
— Ваша задача, — сказал он Литтлфилду, — лишь угрожать врагу. Вы это понимаете?
— Всего лишь демонстрация, сэр, чтобы отбить у врага охоту посылать подкрепление на Кросс-Айленд?
— Именно.
— Но как быть, если перед нами вдруг откроется возможность? — с улыбкой спросил Литтлфилд.
— Для коммодора, безусловно, было бы благословением, если бы мы смогли уничтожить эти орудия, — сказал Уодсворт, кивая на облако порохового дыма, висевшее над утесом.
— Я ничего не обещаю, сэр, — сказал Литтлфилд, — но полагаю, мои люди будут счастливее, ощутив под ногами добрую землю Божью. Позвольте мне прощупать врага, сэр. Если их мало, мы сделаем их еще меньше.
— Но никаких неоправданных рисков, майор, — строго сказал Уодсворт. — Завтра мы высадимся основными силами. Я не хочу потерять вас сегодня вечером!
— О, вы меня не потеряете! — с усмешкой ответил Литтлфилд. — Я намерен увидеть, как самый последний красномундирник покидает Америку, и с удовольствием помогу ему в этом, дав пинка под его королевскую задницу. — Он снова повернулся к своим людям. — А ну, негодяи! По шлюпкам! Нам нужно убивать красномундирников!
— Будьте осторожны, майор, — сказал Уодсворт и тут же пожалел об этих словах, потому что на его слух они прозвучали слабо.
— Не беспокойтесь, сэр, — ответил Литтлфилд, — победа будет за нами!
И Уодсворт ему поверил.
* * *
В тот день, когда американские корабли снова приблизились к устью гавани и открыли огонь по трем британским судам, капитан морской пехоты Уэлч находился на борту континентального шлюпа «Провиденс», который вел за собой два брига массачусетского флота, «Паллас» и «Дефенс». Ветер был слабым, и все три небольших корабля шли на веслах.
— Мы называем это «ясеневым ветром», — сказал Хойстид Хакер, капитан «Провиденса», Уэлчу.
Ясеневые весла были чудовищно длинными и очень неудобными для гребли, но флотский экипаж с энтузиазмом работал, чтобы вести шлюп на юг против приливного течения. Они гребли к проливу, который пролегал к югу от Кросс-Айленда.
— Прямо посреди проклятого пролива есть скала, — сказал Хакер, — и никто не знает, как глубоко она залегает. Но как только мы войдем в пролив, течение нам поможет.
Уэлч кивнул, но ничего не сказал. Он смотрел на север. Американские корабли снова обстреливали три британских шлюпа, которые в свою очередь отвечали огнем, укрывая свои корпуса серо-белым дымом. Еще больше дыма окутывало северную сторону Кросс-Айленда, где британская батарея обрушивала свои ядра на атакующих американцев. Дальше на север Уэлч видел баркасы, отходившие от транспортов. Хорошо. Британцы должны были понимать, почему «Провиденс», «Паллас» и «Дефенс» обходят Кросс-Айленд, но они не осмеливались перебрасывать подкрепления через гавань, пока крупная атака угрожала утесу.
— Скоро высадка, — прорычал Уэлч своим людям, когда гребцы повернули шлюп в узкий пролив, — примкнуть штыки и двигаться быстро! Понятно? Двигаться быстро!
Но тут из глубины корпуса «Провиденса» донесся скрежет, и шлюп резко встал.
— Скала, — лаконично пояснил Хойстид Хакер.
Так что морпехам, а их было более двухсот, не удалось пойти быстро, потому что им пришлось ждать, пока прилив поднимет корпус «Провиденса» над подводной скалой. Уэлч кипел. Он жаждал убивать, жаждал сражаться, а вместо этого застрял в проливе, и все, что он теперь видел, — это лесистый горб Кросс-Айленда, над которым дым окрашивал небо. Грохот орудий не умолкал, сливаясь в единый раскат грома, и иногда среди этой дьявольской барабанной дроби раздавался хруст ядра, впивающегося в дерево. Уэлч ерзал. Он представлял, как красномундирников переправляют через гавань, а «Провиденс» все так же не мог сдвинуться с места.
— Черт побери! — взорвался Уэлч.
— Прилив поднимается, — сказал Хойстид Хакер. Это был крупный мужчина, ростом с Уэлча, чьи широкие плечи натягивали швы морского мундира. У него было тяжелое лицо, с густыми бровями и массивной челюстью, а на левой щеке виднелся рваный шрам. Шрам оставила абордажная пика британского матроса с корабля Его Величества «Дилиджент» — брига, который Хакер захватил. Тот матрос умер, вспоротый тяжелым катласом Хакера, а «Дилиджент» теперь стоял на якоре в заливе Пенобскот под флагом Континентального флота. Хойстид Хакер не собирался поддаваться нетерпению Уэлча. — Прилив не поторопишь, — сказал он.
— Да сколько же нам ждать, ради бога?
— Сколько потребуется.
Им пришлось ждать полчаса, но наконец киль «Провиденса» миновал подводную скалу, и шлюп пошел дальше, к небольшому каменистому пляжу. Его нос коснулся земли и замер, удерживаемый легким ветром. Два брига поменьше сели на мель по обе стороны, и морпехи в зеленых мундирах спрыгнули в воду и побрели к берегу, держа над головой патронные сумы и мушкеты. Уэлч вел одну роту, а капитан Дэвис, все еще носивший синий мундир Континентальной армии вместо зеленого морпеховского, — другую.
— Вперед, — сказал Уэлч.
