Хранители чудес - Стайн Элиот
Двадцать первого февраля 1895 года на бурлящий напряжением остров Куба отплыл курьер с четырьмя сигарами в кармане и одной во рту. Прибыв в порт Гаваны, он спокойно отдал таможенникам четыре панетелы, оставил во рту «Сигару Свободы», и вошел прямиком в историю. Во многом благодаря кубинским лекторам, которые страстно передавали призывы Марти «Свободная Куба!» из Флориды рабочим по всему острову, 24 февраля боевой клич «Да здравствует свободная Куба!» окончательно наэлектризовал нацию, и кубинцы начали свою последнюю борьбу за независимость, которая в итоге все-таки наступила в 1902 году{257}.
Сегодня большие крутильные цеха на кубинских сигарных фабриках, где читают лекторы, по-прежнему называются галерас (как тюремные корпуса) — в знак уважения к местам, где на острове впервые начали проводиться публичные чтения. Однако после того, как чтение вслух способствовало укреплению суверенитета Кубы и вдохновило на создание самых узнаваемых сигар в мире, эта гордая устная традиция исчезает. Появление сигарет, сигар машинной скрутки и период Великой депрессии в 1930-х годах заставили лекторов Флориды замолчать. В 1920–1930-е годы появление радиоприемников на кубинских фабриках привело к сокращению времени чтения вслух, в конце концов они и вовсе вытеснили многих чтецов. К 2009 году на Кубе осталось около 250 лекторов. Десять лет спустя их было всего 150. Теперь, по данным Habanos S.A., организации, контролирующей государственную сигарную промышленность Кубы, их осталось всего 50.
Тем удивительнее, что эта как будто устаревшая традиция не исчезла совсем. Но на острове, где отношения со временем вообще весьма сложны, ее выживание кажется вполне логичным. Как только вы покидаете гаванский аэропорт имени Хосе Марти и направляетесь в город, вам открывается параллельный мир, где каждый момент, который, казалось бы, на Кубе уже должен был отжить свое, все еще длится в настоящем. Конные экипажи делят дорогу с американскими «Крайслерами» 1950-х годов и советскими «Ладами» 1970-х. Разрушающиеся дворцы в стиле барокко соседствуют с неоновым освещением театров в стиле ар-деко и бруталистскими офисными зданиями. Приверженцы афро-карибской сантерии[25] во всем белом бродят мимо нарядно одетых испанских светских львиц, беседующих с криолло, работниками винных погребов в кепках «New York Yankees». Такой вот умопомрачительный коллаж роскоши и упадка, колониализма, капитализма и коммунизма, Европы, Африки и Америки.
В социалистической реальности современной Кубы время, как и все остальное, является общим достоянием. Пройдитесь по Гаване, и вы неизбежно увидите на улице людей, стоящих в длинных очередях в супермаркеты, банки, почтовые отделения — куда угодно. Густаво Гарсия Белло, крутильщик сигар на фабрике «Partagás», рассказал мне, что кубинцы настолько привыкли стоять в очередях, что самих очередей уже не существует. Вместо этого остров заполнен группами людей, которые просто стоят рядом, переписываются, болтают, смеются и занимаются своими делами в процессе ожидания своей очереди на все и вся:
— Вы приходите куда вам надо, спрашиваете «Ultimo?» («Кто последний?») и просто ждете, когда подойдет ваш черед.
Я прибыл на Кубу первого числа — в день, когда кубинские газеты печатают информацию о местах, где люди могут получить от правительства свой ежемесячный паек: пять яиц, литр растительного масла, полкило спагетти, полтора килограмма сахара, три кило белого риса, полкило черных бобов, два пакета кофе и булочки. Когда я пришел на фабрику «Partagás», лектор, работающая первый год, Фелисия Алехандра Торрес Родригес — мастер-часовщик, мечтавшая стать сигарным лектором еще в начальной школе, — только что закончила зачитывать список мест, куда рабочие могут явиться и постоять в очереди с официальной Libreta de Abastecimiento (продовольственной книжкой).
Позже я спросил Белло насчет очередей, мимо которых я проходил по дороге на фабрику: не длиннее ли они первого числа, чем обычно. «Нет, нет, — ответил он, улыбаясь. — Здесь все дни одинаково медленные». На этом фоне, где старое и новое сливаются воедино, а время будто застыло, профессия лектора тоже как бы застыла. Но если раньше в Гаване были сотни фабрик, на которых работал штатный чтец, то сегодня их всего три: «Partagás», «El Laguito» и «La Corona», где вышеупомянутая Лара Рейес читала «Графа Монте-Кристо».
Ларе Рейес 60 лет. Эта невысокая женщина с седеющими волосами, заразительным смехом и идеальной дикцией раньше работала новостным диджеем на радиостанциях. Затем в 1995 году ее двоюродный брат, инструктор по скручиванию сигар на фабрике «La Corona», сообщил ей, что у них открывается вакансия лектора, но предупредил, что ей придется участвовать в отборочном конкурсе.
— Моими конкурентами были двое мужчин, каждого из нас пригласили читать крутильщикам в течение 21 дня, — с улыбкой вспоминает Лара Рейес, сидя в своем небольшом кабинете на первом этаже фабрики под плакатом с изображением Че Гевары в рамке на стене. — Труднее всего мне было выучить бейсбольные термины, но крутильщики очень любезно подсказывали мне, как их произносить, когда наступала моя очередь читать им газету. В конце этих трех испытательных недель табакерос [производители сигар] провели тайное голосование, и я победила!
Теперь, когда в Partagás и El Laguito появились новые чтецы, Лара Рейес — последний опытный лектор, оставшийся в Гаване. Как она объяснила, крутильщики всегда оставляли за собой право решающего голоса в вопросе о том, кто им читает, а сама Лара Рейес очень серьезно относится к своей обязанности их наставника и воспитателя.
— Я знаю всех крутильщиков по именам, а их ведь 300 человек. Я помню дни рождения многих из них и личные подробности об их семьях. Некоторые приходят ко мне в офис и звонят по телефону, чтобы посоветоваться по разным вопросам, — говорит она. — Тридцать лет я им читаю, и все еще нервничаю перед этими тремя сотнями человек, но все это — из уважения и любви к ним.
Работа Лары Рейес начинается в 8:15 утра: она читает стихи, написанные ею для крутильщиков-именинников, потом — сообщения о рождении детей, потом объявляет минуты молчания для тех, кто недавно потерял близких. Затем она переходит к практическим советам, основанным на темах, по которым рабочие консультируются с ней в частном порядке, — от вопросов, как успокоить плачущего младенца, до рекомендаций, как беседовать с подростком о венерических заболеваниях. В 8:45 утра она переходит к рассказам об исторических личностях, которые часто связаны с романом, который она читает. Например, пока она медленно пробирается через «Графа Монте-Кристо», то зачитывает факты о Жанне д’Арк и Наполеоне. В 10:00 она переходит к национальным и международным новостям, читая помеченные ручкой статьи из Granma, Juventud Rebelde, Trabajadores и других кубинских газет. По словам Лары Рейес, за все годы работы в новостных программах ей особенно запомнились два момента: первый — радость от того, что она смогла рассказать табакерос о первом в истории страны приезде на Кубу Папы Иоанна Павла II в 1998 году. Второй — глубокая печаль, когда ей пришлось объявить о кончине титана-патриарха Кубы, Фиделя Кастро, в 2016 году.
— Это был один из самых печальных дней в моей карьере, — сказала она. — Мы плакали, нам было больно. Никакими словами не описать.
Затем в 14:00 Лара Рейес начинает читать роман. С 1880-х годов, когда на Кубе восстановили должность лектора, произошли два важных изменения, которые сохранились на всех фабриках и сегодня.
Первое — чтецом становятся не крутильщики по очереди, а сторонний профессионал, не работающий на фабрике. Второе — все книги выбирает «комитет по чтению», состоящий из рабочих и нескольких администраторов фабрики. Лара Рейес объяснила, что обычно она предлагает пять произведений, которые, по ее мнению, понравятся крутильщикам, либо из библиотеки в ее кабинете, либо по запросу самих работников. Она зачитывает краткие содержания, а затем все голосуют, вписывая название понравившегося варианта в бюллетень. Лектор проходит вдоль верстаков, собирая и подсчитывая бюллетени, и так определяет, что читать дальше.
