Хранители чудес - Стайн Элиот
— Возможно, это последнее сохранившееся сообщество изготовителей зеркал в мире, — говорит Шринивасан. — Удивление вызывает сама мысль о том, что эти мастера все придумали много веков назад. В их труде столько достоинства — за ними очень трогательно наблюдать. Индийские мастера-ремесленники обычно остаются безымянными, так что сохранение таких традиций зачастую держится на подлинной самоотверженности. Ремесло — это одновременно и воплощение единства народа, и путь к спасению души.
В Аранмулу невозможно забрести случайно. Эта деревня не упоминается ни в одном путеводителе, здесь есть только один постоялый двор и нет ни одной приветственной вывески для тех, кто, возможно, два часа добирался сюда от безмятежных лагун, которые привлекают в Кералу большинство неорганизованных туристов. Когда я приземлился в главном аэропорту Кералы и таможенный агент попросил меня назвать планируемое место пребывания, я ответил: «Аранмула». Безучастно потаращившись на меня несколько секунд, он спросил: «…Это где?»
Аранмулу лучше всего рассматривать с ее двухэтажного храма, куда ведут 20 ступеней. Оттуда открывается вид на паутину провисающих телефонных линий, которые цепляются за приземистые строения с терракотовыми и жестяными крышами, пробираясь дальше и дальше, исчезая в джунглях. Пыхтящие авторикши, ворчащие мотороллеры и нахохлившиеся бродячие собаки соседствуют на раскаленных цементных улицах с торговцами в открытых витринах, продающими собранные в лесу бананы, джекфрут и манго. Район, в котором находится деревня, называется Патанамтхитта, это означает «несколько домов на берегу реки» и вполне подходит для описания спокойствия, которым пропитаны эти затененные пальмами деревушки. В Патанамтхитту практически не заезжают иностранцы, но южноиндийские путешественники наведываются сюда уже несколько веков — и их очень много. А все потому, что в 65 километрах к востоку от Аранмулы, где в туманных складках Западных Гат ряд крошечных ручейков сливается в единое целое и образует реку Памба, есть холм. На самой вершине этого холма стоит храм XI века под названием Сабаримала, где, по мнению индуистов, медитировал бог Айяппа (сын Шивы и Вишну). Это место является конечной точкой одного из крупнейших в мире ежегодных паломничеств{129}.
Каждый год с ноября по январь 20 миллионов верующих с Малабарского побережья и из Тамилнада надевают на шею медальон с изображением Айяппы и приступают к торжественному испытанию аскезой, называемому vrata (обет или преданность). В течение 41 дня они воздерживаются от половых контактов, мяса, алкоголя, курения и бритья, носят только черное и ходят босиком. Они отрешаются от материального мира, делая все возможное, чтобы приблизиться к версии бога, которого они надеются увидеть, когда доберутся до храма на вершине холма. Затем, ритуально выпустив воду из кокосового ореха, что символизирует избавление от земных привязанностей, паломники следуют по течению Памбы через Аранмулу и до Сабарималы, где, наконец, видят долгожданное божество — только это не статуя и не земное воплощение Айяппы. Вместо этого, поднявшись к храму по 18-ти золотым ступеням, они оказываются прямо перед большим глянцевым столбом и посланием, написанным над входом: «Тхатвамаси» («Это ты»). Бог, которым они надеялись стать, находится внутри них, и так было всегда. Увидев свое зеркальное отражение и впустив в себя истину, паломники сбрасывают черные одежды, спускаются с вершины горы и купаются в Памбе, чтобы очистить свою душу{130}.
— Знаете, Аранмула каннади — это гораздо больше, чем просто зеркало, — сказала мне Дивия Айер, магистрат Патанамтхитты, пока местные репортеры фотографировали нас. Мой визит в Аранмулу совпал с 75-й годовщиной независимости Индии, и пока официальные лица торжественно поднимали по всей стране индийские флаги, я получил неожиданное приглашение от Айер в ее белоснежный дворец. Казалось, не так много иностранных журналистов осмеливаются посетить этот уголок Кералы, и она очень хотела встретиться со мной и убедиться, что я понял глубокий смысл зеркала. — В индуистском образе жизни то, что мы считаем высшей истиной, называется ахам брахмасми. «Ахам» — это то, что внутри, и вся вселенная, все творение на самом деле содержится в вас. Процесс жизни — это попытка разгадать секреты вселенной через свое внутреннее «я». Таков кодекс индуизма. Зеркало — это идеальное отображение того, как вы пытаетесь увидеть Бога и вселенскую истину через свой собственный образ или внутреннее «я».
— Как вы думаете, каким образом Аранмула каннади делает это лучше, чем обычное зеркало? — спросил я ее.
— Давайте покажу, — ответила она и повела меня прочь от телекамер в комнату для пуджи — самую священную часть индийского дома, где семьи хранят изображения божеств, идолов и религиозные тексты, чтобы привлечь положительную энергию. Айер потянулась к запертому шкафу и достала Аранмула каннади, потемневшая латунная рама которого свидетельствовала о том, что ему не меньше века. — Помимо поиска окончательной истины внутри себя, еще одна базовая концепция индуизма заключается в том, что жизнь непрерывна, — сказала Айер. — Ничто не существует само по себе; все является продолжением чего-то. Мы все несем в себе кусочки и частички тысяч вещей, которые делали те, кто пришел до нас. Все представления о жизни, смерти и возрождении проистекают из этой концепции непрерывности. И когда вы берете в руки что-то вроде зеркала Аранмула, это символизирует продолжение жизни и традиций, не говоря уже о том, что оно является невероятно красивым воплощением культуры, науки и духовности.
От Древнего Египта до Мезоамерики и Рима зеркала всегда соединяли физический и невидимый миры, отображая не только то, как мы выглядим, но и то, во что мы верим. Однако, пожалуй, нигде зеркала не являются предметом более сокровенным, чем в Индии, где они издавна использовались как инструменты самоанализа и самореализации — и это особенно верно для Малабарского побережья.
Как объяснила Шринивасан, «каннади» — это тамильское слово, которое переводится как «зеркало», но его истинное значение несколько шире. «Kannu» — это глаз, а «adi» — вся глубина того, что видят глаза. Слово удивительное, у него множество метафорических слоев, но оно скорее обозначает не предмет, а разум, который определяет, что именно увидят глаза.
Эта символика помогает объяснить множество традиционных для Кералы ролей каннади. Мать дарит Аранмула каннади своей дочери в день свадьбы, чтобы та могла в последний раз посмотреть на нынешнюю себя, прежде чем ее душа соединится с душой ее партнера. В Вишу, малаяламский Новый год, детям завязывают глаза и ведут в комнату для пуджи, чтобы их первый взгляд в новом году был обращен к каннади. По всей Керале считается, что Бхагавати (Богиня-мать) настолько могущественна, что один лишь ее взгляд может погубить преданных, поэтому ей поклоняются через отражение в изысканном металлическом зеркале. Один из самых захватывающих примеров того, как зеркала связывают миры, разворачивается во время тейям — священного танца, исполняемого жителями северной части Кералы, который, как считается, появился еще до индуизма. В кульминационный момент, когда пламя костра лижет небо, а барабаны заходятся в неистовом ритме, исполнитель в гриме, напоминающем традиционный раскрас актеров кабуки, и сложном головном уборе высотой в несколько метров смотрится в зеркало, а затем превращается из человека в бога{131}.
Современным почтительным отношением к зеркалам Малабарское побережье обязано по большей части одному человеку: Шри Нараяна Гуру. Родившись в 1855 году в бедной семье, этот духовный лидер и социальный реформатор возглавил революцию против дискриминационной кастовой системы Кералы, призывая всех стремиться к просветлению, включая так называемых «неприкасаемых» далитов Индии, к которым относились как к объектам ниже человеческого достоинства. Гуру освятил более четырех десятков храмов по всей Керале и побудил тех, кого общество сторонилось, использовать зеркала для самосозерцания{132}.
