Хранители чудес - Стайн Элиот
5
Зеркало, показывающее истинную сущность
Ты есть Брахман, в котором отражается вселенная, как город в зеркале, — зная это, ты достигнешь конечной цели своей жизни[14].
Шри Шанкарачарья
В Керале стояла черная непроглядная ночь. Пальмы, растущие вдоль берега Памбы, бесконечно тянулись к горизонту, застывшими фейерверками вздымая к небу длинные стволы и раскидистые листья. Я шел по дымному следу через мангровый лес и джунгли к маленькой храмовой деревне Аранмула, чтобы найти женщину, известную как Хранительница Тайны.
Кокосовые пальмы, похожие на фирменный знак «Найка», низко склонялись над кромкой воды, над красноватой землей колыхались листья размером со слоновьи уши. Накануне вечером на берег косыми струями падали горячие, тяжелые капли дождя размером с пятак, и в воздухе все еще висел привкус влаги от муссонных облаков, зависших над юго-западным Малабарским побережьем Индии. Я пробирался сквозь густую сырую темноту, как будто находился у кого-то во рту, слушая влажный, теплый и сладкий шепот, в котором таяли ароматы корицы и ванили. Сверчки трещали в унисон, их хор нарушался клоунскими воплями диких павлинов, возившихся в хаотичных трудноразличимых сплетениях зелени. Вскоре дорогу осветили огни от ряда хилых домиков-срубов, и показался шлейф дыма, выходящий из открытых железных ворот.
Там, за ними, Хранительница Тайны, более известная как Судхаммал Джей, чиркнула спичкой, зажигая маленькую латунную лампу с изображением Лакшми, супруги Господа Вишну. Она поставила подношение перед деревянным сараем под открытым небом, стоящим напротив ее белого шлакоблочного дома. Умиротворив индуистскую богиню процветания и удачи, Судхаммал приступила к работе.
Женщина 48-ми лет убрала от лица длинные черные волосы, приоткрыв круглые золотые серьги-кольца, обтянула подол голубого платья-курта длиной до щиколоток и присела на низкий деревянный табурет, едва возвышавшийся над земляным полом сарая. Затем она начала крутить рукоятку, прикрепленную к старой электрической воздуходувке для листьев, круг за кругом, издавая ритмичный стук швейной машинки. По белой ПВХ-трубе, подсоединенной к этому устройству, воздух поступал в отверстие в нижней части очага, представляющего собой пять рядов кирпичей, уложенных квадратной башенкой. Шлейф дыма вскоре превратился в облако, которое поднялось к одинокой лампочке, свисающей из-под черепичной крыши сарая. Свободной рукой Судхаммал размахивала куском картона, раздувая огонь и время от времени останавливаясь, чтобы вытереть пот со лба и с коричнево-желтого бинди. Когда после 40 минут непрерывного раздувания пламя из оранжевого превратилось в желто-голубое, Судхаммал встала и исчезла.
Через несколько минут она вышла из дома с двумя пакетами и медленно развернула их передо мной. В одном лежали длинные узкие ленты свернутой в тугой рулон меди, в другом — зазубренные осколки олова размером с ладонь, блестевшие на свету. Она положила олово в U-образный тигель, раскаленный на огне, и закрыла емкость, подхватив щипцами крышку. Затем она набила очаг древесным углем и сушеной кокосовой шелухой, собранной на берегу реки, и все это начало постепенно тлеть, расплавляя олово, а ее сын Ниранджан, молодой мужчина 26 лет, взялся крутить рукоятку. Час спустя Судхаммал с помощью железного ковша залила сплав в две прямоугольные формы, выдолбленные в кусках старой черепицы и обмазанные мокрой глиной, чтобы раскаленный жидкий металл не протек в щели. Когда оловянные заготовки остыли, став из огненно-оранжевых пепельно-серыми, Судхаммал разбила их молотком на кусочки размером с гальку и завернула кучу этих обломков в красную бандану. Затем она точно так же разбила медные стержни, которые накануне отлила в другом тигле, собрала такую же горсть медных кусочков и посмотрела на меня.
— Следуйте за мной, — мягко позвала Судхаммал на малаялам, языке, который звучит так же мелодично, как и его название. Она провела меня через груды джутовых мешков и керамических заготовок, похожих на бутылочное горлышко, в темный угол сарая, достав древний кераланский безмен, велликол. — Очень немногие люди за пределами семьи когда-либо видели этот этап работы, — сказала Судхаммал, сверкнув натянутой улыбкой. — Но и вам я не все покажу.
Она обмотала веревку вокруг плеча безмена и привязала красную бандану с оловом к крюку снизу. Удерживая балансир весов за веревку одной рукой, другой она осторожно, словно обращаясь с аптечными весами, принялась двигать петлю с тонкого конца весов к более толстому и тяжелому краю. Когда концы безмена застыли в идеальном равновесии, она ухватилась обеими руками за веревку, затаила дыхание, пока качание груза и весов полностью не прекратилось, и отметила точку на шкале, замеряя вес олова. Потом она отложила олово в сторону и точно так же взвесила медь, чтобы переплавить ее вместе с оловом. Но сперва она на всякий случай отвернулась от меня, чтобы секретная формула священного изделия, которое она как раз изготавливала, осталась известной исключительно небольшой группе алхимиков, передающей ее по наследству.
Сотни лет под покровом темноты семья Судхаммал смешивала жидкие металлы, чтобы создать Аранмула каннади — редкое и загадочное зеркало из металлического сплава, которое, как считается, способно раскрыть ваше истинное «я». Говорят, что вы никогда по-настоящему не видели себя, пока не взглянули в полированную поверхность Аранмула каннади. В стандартных плоских зеркалах изображение, которое вы видите, исходит не от поверхности, по которой можно провести пальцем, а от серебряного или алюминиевого покрытия за стеклом. Когда свет проходит через стекло к этой задней поверхности, а затем обратно, возникает так называемая аберрация, искажение; то есть ваше отражение, которое вы видите, показывает не совсем то, каким вас видят другие люди{105}. Уникальность Аранмула каннади заключается в том, что оно изготовлено вручную с использованием особого сплава меди и олова, благодаря чему отражающей является именно передняя его поверхность. Поскольку свету не нужно проникать через преломляющую среду и менять направление, то лицо, которое смотрит на вас из зеркала, и является идеальным вашим отражением.
Никто точно не знает, когда и как началось изготовление металлических зеркал, но вот уже более 300 лет точное соотношение меди, олова и дополнительных компонентов вроде хлорида аммония, входящих в состав сплава, является строго охраняемым секретом, передаваемым из поколения в поколение внутри одной большой семьи из Аранмулы{106}. Хранителями этой формулы всегда были члены общины Вишвакарма — касты ремесленников, чье имя означает «создатель всего» и которые утверждают, что являются прямыми потомками Вишвакармы, божественного архитектора Вселенной. На отливку, формовку и полировку хрупкого сплава, который позволяет добиться идеального отражения, уходит около пяти дней. Считается, что в наше время только 26 человек знают точные пропорции металлов. Но из-за огромного объема тяжелого ручного труда по изготовлению Аранмула каннади, активно поддерживает эту традицию едва ли половина их них. И вот они как раз по-прежнему живут на родине зеркала: в сонной деревне, любимой паломниками, с населением 16 тысяч человек, расположенной на середине пути вдоль русла реки Памба на запад от покрытых пряными зарослями нагорий Западных Гат к Аравийскому морю. Деревня окружает тысячелетний центральный храм, посвященный индуистскому божеству Кришне, и именно здесь, как утверждается, родилось зеркало.
По легенде, где-то в XVI или XVII веке раджа Аранмула нанял мастеров Вишвакармы из соседнего штата Тамилнад, чтобы они отлили бронзовых идолов для храма. Жена главного мастера молилась о том, чтобы ее муж смог произвести впечатление на царя, и в ту ночь сам Кришна открыл ей во сне секретную формулу зеркала. По другой версии, полируя для царя корону из меди и олова, мастера обнаружили, что ее зеркальная поверхность обладает необыкновенной отражающей способностью. Царь был так доволен, что дал тамильским ремесленникам землю для поселения вокруг храма, а саму зеркальную корону решил отдать богам. Вскоре люди Вишвакарма использовали ту же технику сплава для создания ручных зеркал овальной формы, называемых ваал каннади (vaal kannadi), которые предназначались только для королевских особ и священников и использовались для проведения религиозных ритуалов{107}.
