Мудрость: как отличать важное от громкого и жить без самообмана - Холидей Райан
Понадобились месяцы и миллионы долларов на юристов, прежде чем он смог стать этим огнедышащим драконом. Получив желаемое, он незамедлительно сжег одну из крупнейших социальных сетей мира дотла.
За несколько месяцев сеть, купленная почти за 50 миллиардов долларов, стала стоить меньше десяти. Покупка «Твиттера» не была ошибкой — в том смысле, в каком ошибаются большинство из нас. В любом бизнесе случаются провалы. Любой лидер делает неудачные ставки. Любой квотербек делает порой плохой пас. Нет, покупка «Твиттера» больше напоминала забег через все поле, чтобы забить гол в собственные ворота, когда все партнеры по команде, болельщики и даже судья пытаются вас остановить. И впрямь, когда сделка закрылась, Маск, по слухам, торжествующе прокричал: «FUCK ZUCK!» — выпад в адрес Марка Цукерберга, который уж точно не собирался мешать сопернику совершить, возможно, величайшую невынужденную ошибку в истории бизнеса.
«Как сделать небольшое состояние в социальных сетях? — шутил потом Маск. — Начните с большого». Это был мимолетный проблеск самокритики, после чего он продолжил принимать ровно те решения, которые и уничтожили около 80 процентов рыночной капитализации компании [150].
Покупка «Твиттера» стала на самом деле не одним промахом, а десятками — а может, и сотнями — промахов; не просто ошибкой, а упрямым, упорным желанием оставаться в заблуждении, усугубленном чередой глупых и безрассудных решений. Покупка была импульсивной с самого начала: Маск заявлял, что хочет приобрести «Твиттер» отчасти ради того, чтобы «победить ботов», — а затем попытался выйти из сделки, поскольку «в сервисе оказалось слишком много ботов». Маск поспешил подписать соглашение о покупке, отказавшись от права на дью-дилиженс (комплексную проверку объекта инвестирования) и доверившись своему чутью, вместо того чтобы изучить бухгалтерию компании. Когда он попытался отступить, «Твиттер» подал в суд, сославшись на условия контракта, которые Маск сам же и предложил. «Я не знаю, зачем я это сделал, — признался тот. — Судья, по сути, сказал, что я обязан купить “Твиттер”, иначе… Ну и я такой: “Ладно, черт с ним”».
Но никто не заставлял его тут же увольнять более шести тысяч сотрудников (80 процентов штата), сделав ставку на то, что сложный технологический и рекламный бизнес сможет функционировать с минимальным штатом. Никто не заставлял его проводить эти сокращения столь стремительно и бессистемно, что многих ключевых сотрудников пришлось звать обратно. Никто не велел ему разгонять PR-команду и ставить эмодзи-какашки как автоответ на все запросы СМИ — тем самым настраивая прессу против себя и фактически гарантируя негативное освещение. Никто не заставлял его блокировать на платформе многочисленных журналистов или определенные слова, превращая в фарс его же аргумент, что он купил платформу ради «защиты свободы слова».
Никто не заставлял его прекращать платить за аренду офисов или за уборку, из-за чего в туалетах стояла вонь, а оставшимся сотрудникам приходилось приносить туалетную бумагу из дома. Никто не просил его лезть в драку с Disney и Apple — рекламодателями, которые тратили на его платформе сотни миллионов долларов. Никто, кроме самых отъявленных ультраправых маргиналов, не хотел, чтобы он разбанивал ядовитых троллей и психов. Никто, кроме них, не хотел видеть резкий всплеск ненависти и расовых оскорблений на платформе — что немедленно и произошло. Никто не считал удачной идеей менять название одного из самых известных брендов в мире, существовавшее семнадцать лет, — с «Твиттер» на «X».
И уж точно никто в его других компаниях — Tesla и SpaceX — и никто из их щепетильных клиентов не просил, чтобы он так чудовищно отвлекался, и не хотел, чтобы их бренд ассоциировался с этой горящей помойкой.
Вот он избавляется от системы верификации с галочками, которую рекламодатели и компании использовали для защиты от фейков и самозванцев на сайте. Вот он — за два дня до серии важнейших встреч, призванных успокоить нервных рекламодателей, — публикует ссылку на конспирологический сайт, где утверждается, что на мужа конгрессменки Нэнси Пелоси на самом деле напал не душевнобольной (которого в итоге приговорили к пожизненному заключению), а участник затянувшегося семейного конфликта на почве измены. «Это же очевидная дезинформация! Я беспокоюсь за вас и за то, от каких друзей вы получаете сведения, — сказал Маску в лицо один из сотрудников. — На такое купятся только самые легковерные десять процентов взрослого населения».
Маск уволил его на месте.
«Я гребаный идиот», — сказал он консультанту по антикризисному пиару после очередного никому не нужного скандала. «Я сам себе нанес множество ран», — признал он, давая показания под присягой по иску из-за очередного безответственного твита.
Именно.
Его критики утверждают: последние годы доказывают, что король был голым с самого начала. Они указывают, что у Маска было много сооснователей в PayPal и что он не был основателем Tesla. Они указывают на колоссальные государственные субсидии, полученные его компаниями. В детективном фильме Райана Джонсона «Достать ножи: стеклянная луковица» (2022) главный герой, отчасти списанный с Маска, оказывается не злым гением, а бестолковым, самоуверенным клоуном, мастером шумихи, чье главное достижение — не компании, а то, что он заставил людей считать его гением.
В некотором смысле такое суждение и слишком простое, и слишком снисходительное. Ведь если бы Маск был настоящим глупцом, это снимало бы с него ответственность за ужасные слова и безрассудные решения. Самое поразительное и тревожное, что можно сказать об Илоне Маске, — он достаточно умен, чтобы понимать, что делает.
Уж точно не такое поведение и не такой образ мыслей вознесли его на нынешнюю вершину.
Многие годы не просто казалось, что Маск обладает даром Мидаса, — он действительно им обладал. Он создал многомиллиардное богатство. Делал то, что считалось невозможным. Его лицо украшало обложки книг-бестселлеров и журналов. Пресса пела ему дифирамбы, а сам он появлялся в камео в фильмах о супергероях. Он собрал одну из крупнейших аудиторий в истории социальных сетей. Во всем, что он делал, — всякий раз, когда в нем сомневались критики или рынок, — он доказывал чужую неправоту. Если бы он слушал их, где бы он был сейчас? Где были бы мы?
Илон Маск был Мидасом. Все, к чему он прикасался, действительно превращалось в золото.
И все же слишком легко забыть, что история царя Мидаса — это трагедия; что власть развращает, успех порождает дурные привычки, а гордыня предшествует падению [151]. «Люди твердили мне это всю жизнь, — говорил Маск о тех, кто уверял его, что то или иное невозможно, что не стоит браться за дело, что нужно быть осторожнее, притормозить, смириться с реальностью. — Тоже мне новость! Они и про ракеты говорили, что мы не сможем их сажать». Он помнит, как друзья отговаривали его, когда он задумал SpaceX: «Илон, ты не можешь основать ракетостроительную компанию. Это глупо».
С какой стати он должен кого-то слушать? И о чем?
Эшли Вэнс, один из симпатизирующих Маску биографов, отмечал, что его успехи, достигнутые вопреки всему, демонстрировали «фирменный стиль: входить в сверхсложный бизнес, ничуть не смущаясь тем, что он очень мало знает о нюансах отрасли». Неудивительно поэтому, что он уверовал, будто может изучить что угодно, сделать что угодно и что он умнее всех.
Опыт в одной области — вещь коварная. Иногда он применим в другой, а иногда нет. Мудрость, смирение и понимание себя — вот что помогает видеть разницу.
У Маска выработалась привычка записывать в «идиоты» людей, несогласных с ним, — это заложено в самом названии «индекс идиота». Его вспышки ярости из-за ошибок или расхождения во мнениях стали настолько привычными, что сотрудники прозвали это режимом «Идиот». Ну, вы знаете: это когда Маск, один из богатейших и влиятельнейших людей мира, подлетает к рабочему, менеджеру, пиарщику или чиновнику и орет ему в лицо: «Ты идиот! Убирайся к черту и не возвращайся!»
