Мудрость: как отличать важное от громкого и жить без самообмана - Холидей Райан
Хорошая новость состоит в том, что, если вы не специалист, — это решаемая проблема. Если у вас есть желание, то невежество — это временное состояние. Компетентность — это производная от интереса, учителей и упорства.
Трудно поверить, что можно научиться запускать ракеты по самостоятельно составленному списку литературы, но Маск смог. Друзья вспоминают, как свежеиспеченный мультимиллионер повсюду таскал с собой малоизвестные советские руководства по ракетостроению. Он одалживал биографии Вернера фон Брауна и Сергея Королева — пионеров отрасли, «Аэротермодинамику газотурбинных и ракетных двигателей» Оутса и «Основы астродинамики» Уайта, Мюллера и Бейта. И что еще удивительнее — он их читал.
«Это правда, — подтвердил один из первых сотрудников SpaceX, тот самый, на чью библиотеку Маск совершал набеги. — Он проглатывал эти книги… Он самый умный парень из всех, кого я встречал, и он с самого начала планировал построить ракету».
Илон с детства читал научную фантастику, мечтая о космосе и лучшем, почти невообразимом будущем. Он читал лекции Ричарда Фейнмана и произведения Айзека Азимова и Дугласа Адамса. Его прозвали Энциклопедией — такой феноменальной была его память, так упорно он стремился одолеть от корки до корки все тома энциклопедии «Британника». Когда родители не могли найти сына, они знали, где искать: в местном книжном магазине, куда он обычно отправлялся после школы, проводя там по три-четыре часа — или пока владельцы не выгоняли его. И это уже после того, как он, подобно Трумэну, прочитал все в школьной и городской библиотеках. «Меня воспитали книги, — говорил Маск, — книги, а потом родители».
«Когда Илон чем-то увлекается, у него совершенно иной уровень интереса, чем у других людей, — вспоминал его сосед по комнате в колледже. — Это и отличает Илона от прочего человечества». Но дело было не только в уровне интереса, а в том, как он фокусировался на важном для себя предмете, отсекая все помехи — все и всех вокруг. «С самого детства, — объяснял Маск, — если я начинаю о чем-то напряженно думать, все мои сенсорные системы отключаются. Я не вижу и не слышу ничего. Я использую мозг для вычислений, а не для приема информации извне».
Но одно чтение не могло утолить его любопытство. Он шел прямиком к источнику. Летал по всему миру, встречаясь со специалистами и задавая им вопросы. Вступил в «Марсианское общество» — группу, в которую входили ученые NASA и даже режиссер Джеймс Кэмерон. Арендовал конференц-залы в отелях и устраивал «космические салоны», приглашая самых интересных людей отрасли, которых затем засыпал вопросами. Он нанимал лучших из лучших. «Сначала я думал, что он проверяет меня: знаю ли я свое дело, — рассказывал один из первых сотрудников SpaceX. — Потом понял: он пытается учиться. Он расспрашивал тебя до тех пор, пока не усваивал 90 процентов твоих знаний».
Мы легко бросаемся словом «гений», но во многих случаях этот ярлык несправедлив по отношению к человеку, которому мы пытаемся сделать комплимент. Он подразумевает врожденность, некую аномалию природы. В школе Маск учился лишь немногим выше среднего — как правило, получал хорошие оценки только по любимым предметам — и набрал достойные, но не заоблачные 1400 баллов на тесте SAT [133]. Он был многообещающим, но отнюдь не выдающимся студентом в Пенсильванском университете, а затем поступил в Стэнфорд [134].
Говорят, один из признаков великого ума — способность понять экспоненциальную функцию. Никто не заработает состояние в сотни миллиардов долларов без этого понимания, но в случае Маска экспоненциальным было само его образование. Поначалу погружение в научные области шло медленно, но сосредоточенность и решимость, помноженные на колоссальное количество времени, которое он отдавал разным начинаниям, дали невероятный результат. «К 2007 году, — с изумлением говорит Зубрин, — Илон знал о ракетах все. Действительно все, в мельчайших деталях».
Знание, как выясняется, тоже подчиняется экспоненциальной функции.
Сначала Маск планировал, что компания SpaceX поручит строительство ракет подрядчикам, как делают почти все космические компании, включая теперь и NASA. Проблема подхода «делай, как все» в том, что и результаты, как правило, получаются «как у всех». «Большую часть жизни мы проводим, рассуждая по аналогии, что, по сути, означает копирование чужих действий с небольшими вариациями, — объяснял Маск. — Но если вы хотите совершить прорыв и добиться подлинного новаторства, необходимо мышление от первых принципов: выявить самые фундаментальные истины в данной области и строить рассуждения, отталкиваясь от них».
Аристотель учил, что нужно обращаться к истокам вещей, доходить до самых первооснов, а не просто принимать на веру общепринятые наблюдения или мнения. Маск велел команде выяснить, во сколько обойдется самостоятельное производство ракет, и подвергнуть сомнению базовые процессы отрасли. «Сведите все к физике», — говорил он. Когда сотрудники SpaceX сделали это, оказалось, что стоимость материалов составляет примерно 2 процента от рыночной цены дорогостоящих ракет, которые они надеялись купить.
Два процента! Не двадцать. Не двенадцать. Два.
Никому не хватило любопытства, чтобы это выяснить. Маск спросил: «Что нужно, чтобы делать их самим?» — а затем взял и сделал.
И это далеко не единственная общепринятая истина космической индустрии, которой Маск бросил вызов. Вся отрасль погрязла в бюрократии и консервативном мышлении.
Страна, отправившая людей на Луну в 1969 году, буквально забыла, как это делается. К 2002 году прошло уже три десятилетия с тех пор, как американец покидал околоземную орбиту. Все стоило целое состояние. Все тянулось вечность.
Понадобился новый человек, стесненный в средствах, чтобы придумать, как создавать многоразовые ракеты и производить многомиллионные системы авионики за ничтожную долю от их обычной стоимости. Маск делал то, о чем умнейшие люди отрасли раз за разом твердили: это просто невозможно. Делал, потому что был вынужден. Он не мог позволить себе роскошь поступать так, как поступали всегда… или вовсе не поступали.
Отчасти именно этот опыт привел Маска к идее, которую он назвал «индексом идиота». Это разница между заявленной ценой чего-либо — ракеты, аккумулятора или контракта на строительство нового объекта — и стоимостью сырья. Чем больше индекс, тем выше вероятность, что здесь замешаны расточительство, неэффективность или откровенная глупость.
За годы работы Маск разработал то, что назвал своим алгоритмом, — процесс нестандартного, но логичного мышления, позволяющий прорваться сквозь бюрократию и ограничивающие убеждения при решении сложных задач.
Алгоритм, который его сотрудники слышали тысячи раз, начинается, естественно, с того, чтобы подвергать все сомнению. Нужно проверять все требования, все предположения, все правила и ограничения. Обязательны лишь законы физики. Следующий пункт: удалять, удалять, удалять. Необходимо убирать каждую ненужную деталь или процесс, где бы вы их ни встретили, — как замечает Маск, лучше переусердствовать с удалением, потому что всегда можно вернуть все назад. Третье: упрощайте — только сначала убедитесь, что не упрощаете то, что следует удалить. Четвертое — ускоряйте. Большинство дел занимают слишком много времени, большинство людей действуют слишком медленно. И наконец, автоматизируйте все, что поддается автоматизации, но убедитесь, что не автоматизируете подлежащее удалению.
Один из биографов Маска, Уолтер Айзексон, добавляет несколько следствий, выведенных из долгих наблюдений за работой Илона: «Личный опыт — это ключ. Руководите с передовой. Настрой важнее интеллекта и навыков». «Ошибаться — нормально, — перефразирует он слова Маска. — Просто не будьте уверенными в своей правоте, когда ошибаетесь».
