Темные истоки карнавала. Суд над Смертью, обряды плодородия и медвежьи пляски - Риденур Эл
В отличие от чисто городских праздников в Риме и Венеции, в Германии (особенно в юго-западных землях) карнавал демонстрирует пока не встреченную нами связь с сельскими обычаями и фольклором. Абсурдные выходки шута, восходящие к средневековой традиции, высмеивают навеянный эпохой Просвещения аристократизм Венецианского карнавала и его интриги в масках.
Фольклорные (то есть обращенные в глубь веков) черты немецкого карнавала сподвигли ученых искать его истоки в языческих традициях Античности. Древнеримский историк Тацит (56/58–117/120) в трактате «О происхождении и местоположении германцев» (De origine et situ Germanorum) [51] дал описание, в котором мы можем подозревать прототип карнавальных парадов.
Сами по себе ничем не примечательные, они все вместе поклоняются матери-земле Нерте, считая, что она вмешивается в дела человеческие и навещает их племена. <…> После этого и повозка, и покров, и, если угодно поверить, само божество очищаются омовением в уединенном и укрытом ото всех озере [52].
Мать-земля, именуемая Нертой, не упоминается ни в одном другом источнике. Пока есть только гипотеза, что Нерта — это вариация имени какой-то известной богини. Однако есть и доказанный факт: германские племена использовали повозки в ритуальных целях. Это подтвердили археологические находки, например в Дейбьерге, в торфяных болотах на западе Дании.
Как ни печально, но религиозное шествие Нерты по землям германских племен имеет маловато общего с карнавальными парадами. Они появились в Германии только в XIV в. — примерно через 13 столетий. Но пищу для сравнений иногда дают документы из этого периода.
Карнавал разворачивается на площади Меир в Антверпене. Эразмус де Бие, ок. 1670 г.
Любезно предоставлено Музеем Фландрии, Кассель, Франция
Франкский историк VI в. Григорий Турский (538/539–593/594) в трактате Gloria confessorum («О славе блаженных исповедников») описал, как бургундский епископ [Симпликий] встретил процессию селян, которые везли в повозке статую богини Берекинты, и «взирал на то, как они поют и пляшут перед статуей» [53], прося «о сохранении своих полей и виноградников» [54]. Автор соотносит это событие (возможно, ошибочно, но, может, и нет) с историческим анекдотом о давно утраченной статуе берекинты (представительницы одного из фригийских племен), которую отождествляли с богиней Кибелой, известной у римлян как Великая Матерь. Для нашего контекста версия соблазнительная, но она не слишком вяжется с другими германскими обычаями и еще меньше — с карнавалом.
Фламандский аббат, сочинитель и хронист Рудольф из Сент-Тронда (ок. 1070–1138), автор хроники Gesta Abbatum Trudonensium («Деяния аббатов Тронда»), приводит заманчивый для нас исторический анекдот, имеющий отчетливый карнавальный привкус. Автор описал «дьявольскую плутню», совершенную в 1135 г. по наущению неназванного немецкого «деревенщины».
Втершись в доверие к городскому магистрату, при пособничестве бездельников, охочих до шуток и новых проделок, он построил в близлежащем леске корабль и приделал ему колеса, сделавши его движимым по земле. И также добился от властей разрешения, чтобы городские ткачи на перекинутых им через плечи веревочных лямках тащили [тот корабль] из Корнелимюнстера в Ахен.
Ткачи волокли корабль из Корнелимюнстера в Ахен 11 км, а потом еще 40 км — через границу в Голландию. Там на корабль установили мачту с парусом и после тащили еще 74 км — уже по территории Бельгии до городка Синт-Трёйден. Настоятеля монастыря, к коему принадлежал сам хронист, своевременно известили.
Заслышав, что к нашему городу приближается корабль, собранный столь неподобающе, ни мачтой, ни веслом не влекомый, выказывая сим вопиющий паганизм, [он] проповедовал горожанам со всем пророческим пылом, чтобы сторонились [корабля], ибо через него уловлены будут в сети лукавства злого духа.
Настоятель не единожды предостерегал горожан и высказывал недобрые предчувствия относительно этого «идола зла». Горожане пропустили слова пастыря мимо ушей и, исполнившись восторженного пыла и рвения, установили губительного «троянского коня» посреди городской площади. Местные ткачи получили приглашения немедля явиться на кощунственные бдения у идолища. Настоятель, созерцая эту картину, заявил, что корабль является…
…Невесть чьим обиталищем — то ли Бахуса, то ли Венеры, то ли Нептуна или Марса, а вернее того, думаю, всего сонма злых духов — сборища разношерстных певунов, горланящих богомерзкие песенки, недостойные христианского учения.
Ближе к ночи, едва только луна поднималась в небе, привлеченные шумом и гамом женщины толпой сбегались на площадь. Полуодетые, некоторые в одних рубашках, забыв стыд и распустив волосы, они вливались в гулянье. Без всякого стеснения они присоединялись к тем, кто предводительствовал толпой в хождениях вокруг корабля. Бывало, народу скапливалось с тысячу человек обоего пола, и все до полуночи распевали хором возмутительно непристойные песни матросни.
Гульба продолжалась более 12 дней, пока магистрат категорически не потребовал убрать корабль. Новоявленные почитатели вознамерились перетащить его в Лёвен, но тамошние власти запретили даже входить в город. Далее автор свернул повествование на конфликты между Лёвеном и его соседями, и мы, к своему огорчению, больше ничего не услышали о дьявольском корабле.
Слабо представляю себе, чем нам может быть полезен этот случай, если такое, конечно же, случилось в действительности. По утверждению хрониста, корабль был чем-то вроде языческого храма на колесах, но незаметно старание автора растолковать, в чем же он усматривает дьявольское наущение. Или это гильдия ткачей хватила через край со своей безумной затеей?
В тексте карнавал не упоминается, но, как мы знаем, ремесленные гильдии брали на себя расходы и организацию карнавальных увеселений — правда, мероприятия проводились с ведома и одобрения городских властей и не имели ничего общего с импровизированным путешествием в один конец. Во всяком случае, в тот раз ткачи, похоже, повеселились на славу.
Разные слова, обозначающие карнавал в различных областях Германии, указывают на манеру его праздновать. Латинизированное Karneval употребляется главным образом на западе исторической Рейнской области [55] (за исключением земли Саар на юго-западе). Восточнее используют слово Fasching (Фашинг), производное от Fastnacht (Фастнахт). Сегодня лингвисты спорят, но до XX в. считалось, что слово Fastnacht образовано от двух корней: Fastenzeit (время поститься) и Nacht (канун). Словом Фастнахт карнавал называют в разных регионах Германии, но каждый местный диалект отстаивает свой вариант: Fasnacht (Фаснахт), Fassenacht (Фасенахт) и особенно Fasnet (Фаснет).
В областях, где употребляется слово Фастнахт или его вариации: на юго-западе (в особенности в Баден-Вюртемберге), во Франконии на севере Баварии и в Гессене, а также в немецкоговорящей части Швейцарии и на западе Австрии — немецкие карнавалы имеют исключительно фольклорный характер. Данный стиль карнавальных празднеств (главный объект изучения в этой главе) называется Швабско-алеманнский фастнахт — по населявшим эти земли германским племенам швабов и алеманнов.
