Запад и Россия. История цивилизаций - Уткин Анатолий Иванович
Эта новая постановка вопроса, в частности, давала российским реформаторам средство мобилизации огромных российских масс для индустриализации, для броска вдогонку индустриальному миру. По сути, это было продолжение дела Петра I, но по форме большевики действовали противоположным образом. Даже столицу перенесли из западнического Петрограда в гораздо «менее западную» Москву и многие одели косоворотки.
Ленин и Запад
Пролетарский интернационализм стал новой верой страны, и он странным образом содержал и антиинтеллектуализм, и ксенофобию. Ленин достаточно ясно понимал необходимость теоретического обоснования взаимоотношений России и Запада, осмысления сталкивающихся культурных тенденций. Лишь в тотальной организации Ленин видел путь для России к успеху в социально-культурном соперничестве. Но еще никогда в истории не было случая успешного противодействия Западу, даже в условиях тотальной централизации и планомерной рекультуризации общества. Революционный антимодернизм следовало повернуть в русло планомерного освоения действительности; из многоликого разноплеменного населения России, с ее недавним феодальным прошлым, — сформировать общество организованных и дисциплинированных производителей.
Надо признать, что Ленин, яростный борец за модернизацию своей страны, непримиримый враг капиталистического Запада, был прежде всего русским патриотом, поглощенным крайними идеями, увидевшим для своей страны выход (и перспективу развития) в социальном восстании на антизападной основе. В русское государственное искусство и русскую социальную мысль Ленин внес идею объединения всех антизападных сил с целью «модернизации без колонизации». Ленин восхищался западной эффективностью и достижениями, но стремился их повторить на основе независимости от Запада. Примитивные эпигоны и слабые последователи Ленина во второй половине XX в. довели идею до абсурда, но в горниле мировой войны, мирового кризиса, ужасов внутризападного конфликта идеи Ленина разделяли далеко не маргиналы, а мощные идейные силы как вне Запада, так и на самом Западе.
Вождь глобального противостояния жертв Запада самому Западу не добился желаемого, но социальный антизападный взрыв стал величайшим за 1000 лет социальным восстанием против Запада. В сущности, большевики пообещали создать такой строй и такое государство, которое превосходило бы западные. Множество чиновников, военных и интеллигентов так или иначе поверили этим обещаниям, питавшим национальную гордость, смягчавшим боль поражения, нейтрализовавшим комплекс неполноценности. Большевики утверждали, что возможно обойти Запад, и это привлекало достаточно многих — такова природа человека.
Ленин создал наиболее авторитетный проект обгона Запада, он был самым убедительным антизападным западником. Не смущаясь наличными обстоятельствами, он талантливо убеждал в возможности исторически обойти лидеров мирового развития. Его теории о союзе страдающего от Запада пролетариата и населения колониальных стран способствовали созданию первой антизападной коалиции на основе Коммунистического Интернационала. Впервые не Запад, а социалистическая Россия была представлена миру как будущее этого мира. Нет сомнения, что в России Ленин победил во многом благодаря этому подходу к будущему — и лестному, и завораживающему.
Ленинизм — первая в мире попытка создать цельную систему взглядов, направленных на то, чтобы материально достичь Запад, а морально превзойти его (совершая исторический рывок с очень низкой стартовой отметки). Эту идеологию должны были понять миллионы, ее упростительство предполагалось изначально.
Великой трагедией для народа России было то, что русские марксисты навязывали ему жесточайшую дисциплину, а не стимулировали естественное для Запада стремление к дисциплине. Очевиден вывод, что проблема рекультуризации — самая сложная в мировом параллельном марше народов. Изменение привычек, обычаев, традиций, веры, обрядов, системы жизненных предпочтений вызывает боль и естественное сопротивление. Но энтузиазм и страх не могут заменить внутреннюю психологическую предрасположенность к культурному освоению окружающего мира. При этом фактор времени действует только частично, а параллельно действует сопротивление (в России это сопротивление через семь десятилетий привело к изгнанию идеологии иста рического прыжка.)
Ленин, вокруг имени и роли которого сегодня ведется столько споров, был патриотом, возмущенным российской отсталостью и осуществлявшим российскую национальную рекультуризацию посредством насилия. Ленинская насильственная модернизация — это и надежда, и трагедия России. Не желать ее мог только непатриот, не видеть ее цены — только догматик (у Ленина вызывало презрение любование мещанским бытом отсталого народа). Ленин был восприимчивым к «правильным» переменам, но его практическая недооценка культурного аспекта (в пользу социального) стоила русскому марксизму живительной укорененности в народе.
Безусловно, Ленин был западником, все его «нормы этики» — сугубо западные. Он вызвал массовую веру в возможности обойти западный мир и сблизиться с ним, достигнув хотя бы примерного равенства. Для вождя большевиков Запад всегда был моделью, германская социал-демократическая мысль — последним словом социальной науки. (Это его качество было особенно заметно в последние месяцы жизни, когда он словно терял веру в бросок России и видел всеобщего «исправителя» мирового неравенства лишь в Западном пролетариате).
Первое ленинское поколение большевиков обладало рядом западных свойств — огромной волей, способностью к организации, безусловной реалистичностью; они понимали творимое, реально оценивали качества населения, втягиваемого в гигантскую стройку нового мира. Внутренняя деградация, якобинское насилие (убиение своих) будут позже, а пока, неожиданно для Запада, на его восточных границах Россия бросила самый серьезный вызов западному всевластию. Русифицированная форма марксизма стала идеологией класса, соревнующегося с Западом, сознательно воспринимающего все западные достижения, сознательно ломающего свой психоэмоциональный стереотип, чтобы не быть закабаленным, как весь прочий мир.
Идеология оказалась сильным инструментом, но она конструировала нереальный мир, искажала реальность, создавала фальшивую картину. Это и была плата за первоначальную эффективность. Стремиться к конкретному, добиваться успехов и при этом насаждать в сознании миллионов искаженный мир было опасно для самого учения, что с полной очевидностью показал крах коммунистического учения в России в 1991 г., когда практически ни один из 20 млн членов КПСС не подал голос в защиту «единственно верного учения». Такова была плата за искажение реальности, за неправедное насилие.
Первые действия большевистских вождей России
Когда Л.Д. Троцкий говорил, что его задачей является «выпустить революционные прокламации народам мира и закрыть давку», он почти не преувеличивал. Ленин и Троцкий поставили перед собой две практические задачи — создание революционного государства в России и распространение революционного движения в мире по недипломатическим каналам.
Большевики ожидали, что переход к новому политико-экономическому строю достаточно скоро даст благоприятные экономические результаты, рывок экономического развития, но в то же время они понимали, что скоростная индустриализация не может быть осуществлена лишь силами России. Большевики полагались на революционный взрыв в Германии — гиганта европейской экономики; тогда социалистическая Германия поможет социалистической России. (Как и всякая надуманная схема, эта тоже прошла весь путь от экзальтированного ожидания, зафиксированного в июльской программе РКП (б) 1917 г., до мрачного разочарования.)
Важно особо подчеркнуть следующий факт: после октября 1917 г. государственный аппарат в России несравнимо более плотно контролировал связи с другими государствами; в частности, внешняя торговля осуществлялась лишь под государственным наблюдением. Количество западных фирм, работавших в России, резко сократилось.
