Запад и Россия. История цивилизаций - Уткин Анатолий Иванович
Вторая группа экспертов, политиков и деловых людей разделяют мнение, что восстановление некой формы Союза если и возможно, то уже не опасно — в 1991 г. Союз понес невосстановимый урон, и не стоит современную тень, призрак принимать за то «чудовище», которое терроризировало Запад почти 50 лет. Организация Варшавского договора невосстановима; более того, восточноевропейские страны направляют свои военные системы именно против восточного суперсоседа. Конфедерация прежних частей Союза довольно реальна, но их быстрое и тесное сближение — нет; взаимные претензии, сложности составления расчлененной военной системы будут поглощать внутренние силы. Демократы в Москве достаточно сильны, и Россия не желает нового имперского бремени. Запад не заинтересован в том, чтобы «добивать» ослабленную Россию — возникший хаос может привести в действие военный арсенал страны и превратить жизнь на Земле в ад.
Подобной точки зрения придерживаются современный Пентагон, разведывательное сообщество, умеренное крыло демократов и республиканцев, значительная часть бизнесменов. В этих кругах не видят особых возможностей развития связей с Россией — слишком своеобразное общество, чуждые традиции, неокрепший рынок, но и не стремятся превратить украинско-российскую границу в водораздел между Западом и Россией. Эта часть американской политической элиты полагает, что бремя частичной помощи России должна взять на себя Западная Европа, имеющая более основательные предпосылки для этого и более устойчивые традиции. Главное — не создавать у русских впечатления, что Запад неумолимо жесток и желает воспользоваться временным ослаблением России.
Третья группа политиков, деловых людей и аналитиков симпатизирует молодой российской демократии, разделяет часть ее иллюзий и не уверена, что крайнее ослабление России полезно Западу, не знающему, как гасить конфликты на огромном постсоветском пространстве. Ведь традиционно, скажем, США и Россия не имели спорных моментов; более того, выступали как геополитические союзники против главных конкурентов США — Германии и Японии. В период нового возвышения этих держав, непредсказуемого подъема Китая относительно сильная Россия, получив поддержку Запада, может оказать ему неоценимую помощь в Евразии, умиротворяя Индию, играя роль противовеса растущему исламскому фундаментализму и резко ускорившему свое развитие Китаю. Определенная экономическая помощь России, обучение российских студентов в западных университетах, предоставление российской промышленности части западных рынков полностью совпадали бы со стратегическими интересами Запада в XXI в. Христианская религия, ставшая общим наследием классическая литература, растущая значимость российского сырья — все это сближает Россию и Запад, позволяет надеяться на реальное присоединение Кремля к «семерке», на вступление Москвы в Мировую организацию торговли, в ОЭСР. Принадлежность России к индустриальному Северу может оказаться решающим фактором глобального противостояния по цивилизационному или технологическому признаку.
Эта группа — противник открытой реинтеграции СССР (тем более под красными знаменами), но она не видит трагедии в восточнославянском или евразийском союзе, отражающем исторические реальности и не направленном против Запада (если только Запад сам не вызовет ненависть своим неприятием происходящих в России процессов).
Четвертая группа наиболее многочисленна и аморфна. Ее представители не знают истинного пути и не претендуют на знание его, реалистически оценивают флюидность ситуации, положительные последствия перехода России в прозападный лагерь и опасность ее нового поворота от Запада. По мнению этого большинства, за нынешней фазой трансформации России последует еще немало новых. Не стоит считать этот переходный этап финальным. В принципе, эта группа придерживается идеи «подождать и посмотреть» (именно поэтому на Западе в основном еще ждут), не зная, переступила ли Россия черту имперской необратимости или она способна сделать исторический поворот. Хотя эта группа не уверена, что в России скоро будет создан рынок, привлекательный для западных инвестиций, но она не хотела бы, чтобы российская экономика рухнула окончательно — тогда задача кормить 300 млн евразиатов (население СНГ), задача сдерживать нарастание тенденции бунта и варварства падет на Запад.
По мнению этой группы, не только не завершился процесс «второй русской революции», но еще даже не начались подлинные реформы, обещающие суровую социальную цену. Данный сегмент западного общества с пониманием относится к русским националистам и не хочет видеть у руля бывших коммунистов, но представители этой группы признают, что «новые коммунисты» в Литве, Польше, Венгрии — приемлемые партнеры. Однако этот, самый многочисленный лагерь Запада может объединиться с первой группой (см. выше), если Москва будет проводить курс на максимальное восстановление старых структур внутри страны (госаппарат, номенклатура) и вширь (в пределы 11 бывших республик). Трезвость и рациональность привлекают данную группу, а революционный порыв отталкивает ее.
Сложно сформулировать некоторое усредненное отношение Запада к современной России. Запад с трудом воспринимает-интересы различных слоев в России — ситуация слишком неопределенна, но все-таки можно сказать, что Запад благожелателен к реформам в России и к носителям этих реформ (вернее, то, что он, не всегда четко проанализировав, называет реформами). Он удовлетворен ослаблением силовых признаков сверхдержавы и кризисом российского военно-промышленного комплекса. В то же время Запад чрезвычайно чуток к проявлению Россией того, что он называет неоимперскими амбициями, признаком которых он считает отношение к Украине. Объединенная мощь этих двух крупнейших компонентов СССР пугает Запад, и любой неосторожный шаг на этом пути грозит осложнениями вплоть до реанимации холодной войны в той или иной форме.
Позиции очерченных групп можно конкретизировать следующим образом: США и Германия проявляют благожелательность, а Япония — силовую жесткость. Франция и Британия могут быть друзьями России, если Германия займет выдающуюся позицию, соответствующую ее потенциалу. Теперь, когда функции бундесвера за пределами зоны действия НАТО легализованы, а президент США признал особую роль Германии в Европе будущего, тень прежней Антанты может возникнуть в столкновениях будущего. Италия тянется к европейскому гиганту — Германии, Канада следует за США.
Для России самым нежелательным вариантом должен быть переход западных стран-лидеров на позиции первой группы. Эффективное противодействие возможно при максимуме дипломатичности в отношениях со славянскими соседями — последовательной политики, а не пустых угроз на фоне пассивной фактической безучастности. Запад принял бы «хирургическую операцию», но не хроническое размахивание скальпелем.
В конечном счете (но этого не понимают многие демократы в России) Запад заинтересован в том, чтобы на огромных сопредельных с ним просторах царила прежде всего стабильность, а потом уже демократия или что-то тоже приятное. Понятно, что Запад очень хотел бы видеть в Москве и других столицах прежнего «второго мира» демократические правительства, которые, по укоренившемуся на Западе мнению, менее склонны к внешнеполитическим авантюрам и тотальной ксенофобии. Реакция западных правительств на ситуацию в Москве в октябре 1993 г. доказала, что нейтрализация ядерной угрозы путем поддержки любого стабильного режима является для Запада приоритетом номер один.
Запад интересует русский бизнес, характер которого (надеется Запад) будет соответствовать западным стандартам при определенной помощи Запада. Например, Запад будет поощрять обучение менеджеров, чтобы закрепить господство частной собственности; будет посылать своих религиозных проповедников, полагая, что атеизм должен быть замещен протестантскими формами западного христианства, наиболее близкими духу капитализма. Кроме того, Запад постарается найти каналы общения с силовыми структурами России и расширить социальные контакты с массовыми организациями, вплоть до коммунистической партии, новые разновидности которых он поддерживает в Вильнюсе, Варшаве и Будапеште.
