Секреты (ЛП) - Грейс Софи
— Ты сука, — говорю я.
Она усмехается, невозмутимо играя с краем моей футболки.
— Я знаю.
Снимая пиджак, я бросаю его на ближайший стул и медленно расстёгиваю пуговицы рубашки. Её взгляд опускается на мои руки, глаза загораются желанием. Но когда я позволяю ткани упасть на пол, её внимание переключается на мой торс. Мне не нужно смотреть, чтобы знать, на что она смотрит. Обычно у нас нет времени, когда мы занимаемся сексом, чтобы выпустить пар, но сегодня ночь для осмотра достопримечательностей.
Воспоминания нападают на меня. Воспоминания, которые я отчаянно пытался забыть. Воспоминания, которые тянут меня за лодыжки, увлекая в глубины ада при напоминании о моей неудаче перед ней.
Неудаче перед девушкой, которую я когда-то любил всем сердцем.
Её взгляд останавливается на россыпи шрамов, украшающих мою кожу. Ожоги от раскалённой кочерги. Десятки отметин, которые я нанёс себе сам.
Наказание утоляло боль лишь на время, пока я не понял, что буду вечно терзаться чувством вины. Пытка даже близко не излечила моё раскаяние от осознания, что я был причиной того, что она потеряла себя.
Джиджи наконец моргает, будто сырая эмоция коснулась её. Дважды. Трижды.
Интересно, о чём она думает. Жалеет ли она.
Заставив себя сглотнуть, она говорит:
— Зря потраченная красивая кожа. Такая жалость.
Я, блять, ненавижу её. Но эта эмоция не идёт ни в какое сравнение с моей ненавистью к себе за то, что я всё ещё хочу её. После всего этого времени.
Я снимаю обувь, и она говорит:
— Я не сниму пистолет.
— Я и не знал, что ты так любишь игрушки.
Медленно опускаясь на колени, она расстёгивает мой ремень и тянет вниз молнию брюк, освобождая мой член из плена трусов. Она облизывает губы, и я обматываю её волосы вокруг кулака, дёргая, когда она берёт головку в рот.
— Ебать, — стону я, жалея, что меня так мучает её прикосновение.
Джиджи двигает головой вперёд-назад, дразня рукой ту часть, которая не помещается. И просто потому, что я ненавижу её, я толкаю её голову вниз ещё глубже для верности. Она задыхается от шока, шлёпая меня по бедру в знак протеста, слёзы выступают на глазах, когда она принимает меня глубже в горло. Когда она намеренно проводит по мне зубами, я шиплю и сильнее сжимаю её волосы, заставляя её поднять глаза на меня.
— Осторожнее, принцесса. Если ты заплачешь, я могу подумать, что у тебя есть сердце.
С полным ртом и слезой, катящейся по щеке, Джиджи закатывает глаза. И, чтобы доказать свою правоту, она берёт меня целиком, проводя острыми ногтями по моему бедру. Влажные чавкающие звуки слюны разносятся по комнате, когда она сосёт мой член, и стон срывается с моих губ, когда я смотрю, как она проглатывает каждую каплю.
— Вот так. Бери мой член, как хорошая, блять, девочка.
С этими словами мой член выскальзывает из её губ с громким хлопком, и она прижимает меня к кровати, вдавливая каблук своей туфли прямо в мою грудь. Она пытается выглядеть дерзко, но её губы припухшие, а на подбородке блестит слюна. От этого зрелища я усмехаюсь — и это меня чертовски заводит. Я приподнимаюсь, целуя её голую лодыжку, уделяя особое внимание икре.
— Скажешь мне что-то подобное ещё раз, и я убью тебя, Сент-Джеймс.
— О, я рассчитываю на это, малышка.
Я приподнимаюсь, сжимая её бёдра и переворачивая её, так что её спина плотно прижимается к моей груди. Она может думать, что она сверху в поле, но в этой спальне она всегда будет снизу. Я собираю её платье вокруг талии, наслаждаясь видом её без белья. Сплюнув на кончики пальцев, я опускаю руку между нашими телами и с наслаждением вдыхаю стон, срывающийся с её губ, когда я ввожу палец в её ноющую киску.
Наши губы почти соприкасаются, но никогда не целуются.
Эту границу мы не пересечём в ближайшее время.
— Довольно влажно для хорошей девочки.
Она рычит, готовая наброситься на меня, но я ввожу второй палец, толкая их по костяшки и загибая внутри. Её бёдра выгибаются, и я пользуюсь моментом, чтобы прижать свой твёрдый член к изгибу её задницы. Её тело начинает дрожать, и через несколько ритмичных движений пальцев я чувствую, как её стенки сжимаются.
Наши отношения могут быть на грани смерти, но наши тела точно помнят, как хорошо нам было вместе.
— Похоже, твоё тело точно помнит, как хорошо я с ним обращался.
— Просто трахни меня уже, — скулит она, виляя задницей у моего члена.
Я убираю пальцы и той же рукой прижимаю её голову к подушке. Она задыхается, пряди волос прилипают к губам от резкого движения.
Приблизив рот к её уху, я покусываю кожу.
— Я не тороплюсь. Сделаешь что-то подобное снова, и я заставлю тебя, блять, умолять о разрядке.
— Я не умоляю.
— Посмотрим.
Её глаза расширяются от этой перспективы, выдавая её возбуждение. Я сжимаю её подбородок и вытягиваю шею, чтобы видеть её реакцию, когда я дразню её вход головкой своего члена.
— Ты принимаешь противозачаточные? — спрашиваю я.
Она кивает.
Я вхожу в неё одним долгим толчком, достигая основания.
Мои глаза готовы закрыться, и я ругаюсь, откидывая голову.
Так. Блять. Тесно.
Опьянённый ощущением её, я ускоряю толчки, прежде чем снова упасть в ту же пропасть, уступая ей. Я вхожу в неё сильнее, наслаждаясь звуками её маленьких всхлипов в подушку.
— Ты поёшь для меня, как чертова скрипка.
— Гарри, — стонет она, сжимая простыни.
— Ты этого хочешь?
Она кивает, зажмуриваясь.
— Скажи мне, чего ты хочешь, — поощряю я.
Она скулит, задыхаясь, с трудом подбирая слова.
Я прижимаю её тело к себе, спиной к моей груди, сжимая её грудь рукой и вбиваясь в неё.
— Хочешь, чтобы мой язык был на этой красивой пизде?
При этих словах она толкается бёдрами навстречу мне. Наши органы встречаются в унисон, и мои бёдра шлёпаются о её задницу.
— Скажи словами, малышка, — стону я, впиваясь зубами в её плечо. — Скажи мне, чего ты хочешь.
Она заводит руку назад, сжимая мои волосы между пальцев и урча, как грёбаная кошка. Её тело дрожит, грудь подпрыгивает с каждым моим толчком.
— Я… я просто хочу тебя.
Её губы приоткрываются в безмолвном всхлипе, её стенки сжимаются вокруг моего члена, как тиски, когда она приближается к разрядке.
Бормоча в её волосы, я говорю с болью в груди:
— Я бы дал тебе весь мир, если бы ты попросила.
Глава 55
Мне следовало бы убить её.
Без сомнения, она убила бы меня первой, если бы представилась возможность.
«Глок» Джиджи лежит на тумбочке, подзывая меня, пока она спит. Она положила его туда, на расстоянии вытянутой руки, будто она в безопасности, но я всегда утверждал, что ей некому защитить её от меня.
Мои пальцы подёргиваются, когда я представляю, как беру оружие и приставляю дуло к её виску. Нажатие на курок ослабило бы узы, приковывающие меня.
К ней.
Моей чертовой слабости.
Несмотря на тень, окутывающую её, и морщинку на лбу, она так невинна во сне, зажигая во мне хрупкую надежду на женщину, которая неизбежно отправит меня в изгнание.
Прежде чем я успеваю забежать вперёд, я выдыхаю мучительное:
— Блять.
Чтобы занять руки, я выбегаю из номера и зажигаю сигарету. Зажав её между губ, я звоню на ресепшн, чтобы подали машину, и жду у выхода из отеля, затягиваясь никотином, стоя на ступенях, приветствуя жжение в лёгких, пока туман секса начинает рассеиваться.
Парковщик поворачивает за угол в моём G-Wagon, и я бросаю окурок на землю, затаптывая его подошвой.
Я благодарю парня, давая ему несколько купюр, и сажусь за руль.
Пиджак остался в номере, рубашка расстёгнута до середины груди, обнажая чёрные чернила и обожжённые шрамы. При напоминании о том, что мне, возможно, предстоит встретить, тьма грозит затуманить зрение, заставляя меня быстро моргать. Мои руки дрожат от умственного напряжения, сдерживающего её.
