Порочный сексуальный полицейский (ЛП) - Уайлд Эрика
Еще один раздражающий «динь-дон», за которым последовал громкий стук. Выругавшись себе под нос, Леви слишком быстро поднялся с дивана. Острая, колющая боль в боку заставила его вздрогнуть, и он прижал руку к все еще болезненному месту на грудной клетке. «Отлично», — раздраженно подумал он, зная, что следующие полчаса ему придется иметь дело с ноющей пульсацией.
Поскольку посетителей он не ждал, на нем были старые удобные спортивные штаны и выцветшая футболка. Его ноги были босыми, проснувшись утром, он расчесал волосы только пальцами, а его лицо покрывал слой щетины, так как он не удосужился побриться. По крайней мере, он почистил зубы.
Леви подошел к двери как раз в тот момент, когда раздался еще один стук, посмотрев в глазок, он нахмурился при виде трех женских лиц. «Какого черта они здесь делали?» — удивился Леви, хотя интуиция подсказывала ему, что эту троицу послали Клэй и Мейсон, чтобы проверить его… или помучить. Он не был уверен в причинах, но точно знал, что этих трёх женщин прислали к нему домой его братья-засранцы, особенно когда он ясно дал понять, что сегодня хочет побыть один.
— Мы знаем, что ты там, поэтому открой дверь и впусти нас, — прозвучал голос смелой и дерзкой Катрины, невесты Мейсона и единственной женщины, которой удалось укротить дикого Мейсона — распутника. В следующем месяце у них намечена свадьба.
— Леви, мы видели, как ты смотрел в глазок, — добавила Тара, главный бармен в «Кинкейде», а с момента женитьбы Клэя еще и менеджер этого заведения. — Тебя раскрыли.
— У меня есть ключ Клэя, и я не побоюсь им воспользоваться, — прозвучала угроза от милой Саманты, жены Клэя и лучшего, что когда-либо случалось со старшим братом Леви.
Понимая численное превосходство, он, наконец, открыл дверь.
— Дамы, вы не в курсе? Сегодня я гостей не принимаю.
— Тогда хорошо, что мы семья, а не гости. — Саманта мило улыбнулась, поднимая большую тарелку, которую держала в руках, чтобы через полиэтиленовую пленку было видно содержимое. — Я принесла тебе мои карамельные французские макароны «Флер де сель».
Проклятие. У него сразу потекли слюнки. Саманта была феноменальным кондитером, и ее макароны были потрясающими. Эти маленькие удовольствия были взяткой, перед которой он не мог устоять.
— Ты можешь войти. — Он отступил назад, пропуская Саманту, затем снова встал в дверном проеме, его взгляд остановился на стеклянном блюде, покрытом фольгой, в руках Катрины. — Что ты принесла?
Катрина, чьи светлые пряди на концах были окрашены в фиолетовый цвет, а руку покрывали яркие татуировки в виде бабочек, одарила его понимающей улыбкой.
— Куриные энчиладас с дополнительной порцией сыра.
Конечно, его любимые, и как по сигналу его желудок жадно заурчал. Он взглянул на Тару, и она тут же подняла свое подношение — кувшин апельсинового сока, его любимого напитка.
— Дамы, вы ведете нечестную игру, — добродушно проворчал он, впуская Катрину и Тару.
— У каждого мужчины есть свои слабость, мы просто знаем твои, — сказала Катрина, проходя мимо.
Восхитительный аромат мексиканской еды дразнил его рецепторы, и он последовал за девушками на кухню, понимая, насколько проголодался. После хлопьев на завтрак он ничего не ел, и внезапно проникся благодарностью к их вниманию.
Саманта поставила тарелку на кухонную стойку и повела Леви в гостиную.
— Тебе нужно отдыхать. Устраивайся поудобнее на диване, а мы принесем тебе энчиладас.
Он хотел доказать, что с ним все в порядке, что, несмотря на периодические боли из-за сломанных ребер, он более чем способен позаботиться о себе и, конечно же, сможет организовать для себя тарелку еды. Он умел постоять за себя с детства в гораздо более травмирующих обстоятельствах, но под суровым взглядом невестки, который ясно говорил, что теперь она главная, Леви поступил, как любой умный мужчина. Он уселся на диване, закинув ноги на пуфик, и стал ждать, когда ему принесут ужин.
Долго ждать не пришлось. Десять минут спустя троица вышла из кухни, каждая из девушек несла что-то свое. Катрина подала ему тарелку с дымящимися куриными энчиладас, а Тара поставила на боковой столик высокий стакан апельсинового сока, чтобы он был под рукой. Саманта отложила выпечку на кофейный столик на потом, затем устроилась на диване по одну сторону от Леви, а остальные девушки — по другую.
Откусывая мягкие кукурузные лепешки с острой начинкой, он был вынужден признать, что присутствие трех женщин, суетящихся вокруг него, было не так уж и плохо. Но это также заставило его осознать тот факт, что Клэю и Мейсону посчастливилось быть с Самантой и Катриной каждый день их жизни, как со своими лучшими подругами и партнерами во всех делах, и внезапно он почувствовал себя лишним и еще более одиноким, чем когда-либо.
Леви искренне радовался за своих братьев, но определенно заметил сдвиг в их братских отношениях теперь, когда Клэй женился, а Мейсон был помолвлен. Они реже виделись и уже не разговаривали так много, как раньше. Братья жили новой жизнью, как и должны были… пока он следовал все той же повседневности: рутине, предсказуемости и безопасности — все, как ему нравилось.
Он всегда держался особняком, и ему определенно нравились женщины, но он еще не встретил ту, которая вызвала бы у него желание разделить с ней всё, включая прошлое, настоящее и будущее. Из-за всего дерьма, через которое он прошел в своей жизни, было слишком трудно пойти на риск. И так будет всегда. Внутри него было слишком много зазубренных, сломанных осколков, и он не мог представить ни одну женщину в здравом уме, которая рискнула бы посвятить себя тому, кто был так непоправимо сломлен. Даже если каким-то образом его братьям удалось найти особенных женщин, Леви не видел для себя такого же счастливого конца.
Пока он ужинал, девушки задавали ему вопросы о стрельбе, и, поскольку они прибыли к нему с самыми лучшими дарами, он потчевал их всеми подробностями, а они смотрели на него широко распахнутыми от страха глазами. И затем, наконец, выяснилась настоящая причина их визита. Допросить его о загадочной женщине, которую встретили Клэй и Мейсон, но о которой Леви хранил молчание.
— Итак, расскажи нам о Саре, девушке, которую ты спас, — сказала Саманта, ее голубые глаза наполнились любопытством.
«Спас» — немного драматичное слово, так как он просто выполнял свою работу.
— А что я могу о ней рассказать? — намеренно неопределенно ответил Леви, дожевывая последний кусочек ужина, а затем поставил тарелку на боковой столик.
— Клэй сказал, что она была в твоей палате, когда они с Мэйсоном приехали в больницу, — объяснила Саманта, поджимая ноги под себя на диване.
— Да, — ответил он и дал самое логичное объяснение. — Она хотела убедиться, что со мной все в порядке, и мы вместе поехали в больницу на машине «скорой помощи».
— Ого, довольно романтично, — сказала Тара, и хотя она была самой уравновешенной из троих, он не упустил дразнящий блеск в ее взгляде. Она решила с ним поумничать.
— Ничего такого. — Он отпил апельсинового сока, молясь, чтобы разговор о Саре закончился. Немедленно.
— Мейсон сказал, что, когда он вошел в палату, вы держались за руки, но она быстро высвободилась, — сказала Катрина, и Леви чуть не поперхнулся соком. — Он сказал, что у нее был такой вид, будто вас застигли врасплох, будто она что-то скрывала… будто вы с ней вместе.
Его брат — болтливый засранец, и теперь Леви был на 99,9 % уверен, что это Мейсон убедил Катрину, вероятно, вместе с Самантой и Тарой выведать у него мельчайшие детали.
Мейсон постоянно дразнил Леви из-за отсутствия рядом с ним женщин, но секс, когда он его хотел, не был для Леви проблемой. Он просто более разборчиво подходил к этому вопросу, не афишировал и не выставлял все напоказ. Всегда держал в секрете, поэтому Мейсон думал, что он хранит целомудрие, и по сравнению с прошлыми подвигами брата — до того, как он остепенился с Катриной — Леви был монахом.
Саманта взяла тарелку с макаронами и протянула их Леви, и как только он был близок к тому, чтобы положить одну в рот, она испортила момент, спросив:
