Папа для мамонтенка (СИ) - Истомина Аня

– Ну, блин, – повышаю голос, когда она выплевывает пюре на новую куртку. – Люб, достань влажные салфетки из бардачка.

– Ам, ам!

– Да понял я, сейчас заедем в кафе, суп тебе купим! – рычу, закручивая крышку на пауче и отбрасывая его в подстаканник. Забираю у Любимки чебурек, чтобы она могла достать мне салфетку.

Держу Катю и чебурек в одной руке, другой оттягиваю розовую куртку, чтобы Любе было легче оттирать пятно. Смотрю на ее сосредоточенное лицо – на блестящих от масла губах играет улыбка. Красиво.

Любимова поднимает взгляд на меня, затем внезапно замирает и переводит его в сторону, удивленно дергая бровями. Смотрю туда же, куда и она.

Катя, пока мы отвлеклись на ее куртку, немного наклонилась и в тихушку наяривает чебурек в моей руке.

12. Искуситель

– А я-то думаю, чего это она успокоилась! – пытаюсь отодрать Катю от чебурека. – Тебе нельзя, он жирный.

– Ам! Амм! – требует она и снова присасывается к сочному мясу.

Со вздохом сдаюсь.

– Отжала у меня чебурек, – усмехаюсь.

– Не расстраивайся, Кот, я поделюсь, – тянет мне Люба свой. Откусываю кусок от ее чебурека и делаю глоток кофе.

– Спасибо, Любимова. Не дала умереть с голоду. – облизываю губы и уворачиваюсь от чебурека, который она мне снова подносит к губам. – Нет, ешь сама.

Люба упрямо протягивает мне его снова.

– Все, больше не буду, – со вздохом кусаю еще раз.

– Ешь, ешь. Мать моего ребенка не должна голодать, – усмехается Любимка.

– Люб, вот надо оно тебе? – пристально смотрю в глаза Любы. – Это же на всю жизнь. Тебе в сад ее надо будет таскать, лечить, учить, смотреть, чтобы в подоле не принесла. У тебя мама как отреагирует на такие новости?

– А тебе-то какая разница, Кот? – вздыхает она. – О, кстати, надо узнать. У мамы же комната в коммуналке. Может, она подойдет?

Со вздохом закатываю глаза.

Какая мне разница?

Я не знаю. Мне просто жалко, что Любимова может остаться одинокой и всю жизнь воспитывать ребенка одна. Это же тяжело. Вот и переживаю.

– Ты сам-то почему так рвешься забрать девочку? На генерала хочешь быть похож? – помолчав, усмехается Люба, отрываясь от телефона.

– В смысле? – удивленно дергаю бровями.

– Ну, ты же сам говорил, что отца у тебя не было, а Николай Егорович тебе стал примером для подражания. Ты и в работе место его занял, и, вон, бороду уже отрастил, как у него. Осталось ребенка на воспитание взять.

Сижу и молча перевариваю. Я как-то не проводил такой аналогии, но Люба сейчас прямо по факту разложила. Да, Николай Егорович для меня ориентир в работе, но я не планировал его во всем копировать.

– Не подумай, что я тебя обидеть хочу, – вздыхает Люба, а я заинтересованно слушаю ее дальше. – Посраться у нас с тобой и без этого причины найдутся. Просто… Тимур, просто ты реально на него похож. И мы с тобой прекрасно знаем, что было после того, как генерал усыновил Тимона. Ты не боишься, что ты один с ребенком на руках останешься?

– Ну, у меня есть девушка, – пожимаю плечами.

– Давай посмотрим правде в глаза: пошлет тебя твоя девушка с этой идеей. Если бы нет – ты бы уже сто раз ей позвонил. – подается вперед Любимова и тянет мне чебурек.

– Не пошлет, – уворачиваюсь.

– Хорошо. А если пошлет, то что делать будешь? Если она поставит тебя перед выбором? От кого ты откажешься?

– Любимова, что ты в опергруппе делаешь? Шла бы в психологи. – нервно усмехаюсь.

– У тебя есть шанс всего этого избежать: просто иди ко мне созаемщиком, а сам живи спокойно со своей Алиной.

– Ай, Катюля! – выхватываю изо рта у Кати кусок бумажной салфетки. – Все, хватит. Потом доешь. А то тут искуситель Любимова начинает мне мозг промывать. А потом внезапно “продиктуйте код из сообщения”, “на вас оформлен кредит”.

– Ты дурак? – обиженно хмурится Люба. – Я, вообще-то, о тебе забочусь, НАПАРНИК.

– Вспомнила бабка как девкой была, – вздыхаю, вылезая из машины, чтобы посадить Катю в автокресло. – Сто лет уже прошло.

– Ма-ма, – выгибается Катюля, когда я пристегиваю ее ремнями.

– Отставить, боец, это для твоей же безопасности, – вздыхаю и сажусь обратно.

Смотрю на надутую Любимову. Отвернулась к окну и молчит.

– Капитан, что за бабские обидки? – усмехнувшись, тыкаю пальцем ей под мышку. Дергает плечом, не оборачиваясь.

Фыркнув, выезжаю на дорогу и еду в сторону работы. Любимова молчит, Катя психует, дергая ремни, которыми пристегнута к креслу.

Заметив торговый центр по нашей стороне, снова притормаживаю.

– Посидите пять минут, женщины, – вздыхаю и выхожу.

Возвращаюсь, правда, минут через пятнадцать. Замечаю, что моя машина мигает поворотниками и фарами. Ускоряюсь и наблюдаю веселую картину: Люба придерживает Катю, которая стоит на моем сидении и увлеченно щелкает и крутит все, что попадается под руку.

– Эй, вы мне тут сейчас накрутите, – повышаю голос, открывая дверь, и Любимова забирает Катюлю к себе на руки, чтобы я мог сесть.

– А что мне делать, если у тебя, как у девочки: пять минут плавно перетекают в полчаса? – вскидывается она. – Другого времени нет на свои дела?

– А это теперь наши общие дела, Люба, – хмурюсь, доставая из кармана и показывая ей футляр с обручальным кольцом.

– Это… это что это? – подозрительно смотрит на меня Любимова как на умалишенного.

13. Варианты

– Люб, если бы я избегал проблем, я бы не добился того, чего добился. И привык на себя брать ответственность. Именно поэтому я готов взять Катю под опеку, а не потому, что очень хочу быть похожим на Николая Егоровича. Ну и про Алину… Я считаю, что лучше сразу получить четкий ответ на свой вопрос, чем тратить время в пустоту. Поэтому, спасибо тебе за заботу, но давай попробуем сначала самый простой вариант. У меня есть жилье и девушка. У тебя нет ни квартиры, ни мужа. Мне сподручнее забрать Катю. С Алиной мы встречаемся давно и вполне логично перейти на новый уровень отношений.

– А ты ее любишь? – усмехается Люба, не глядя на меня и поправляя Кате хвостики.

– Ну… она хозяйственная, красивая. Заставляет меня стремиться к большему.

– Хорошая шуба, надо брать. – кивает она, поджав губы.

– Не язви. Это ты еще мелкая, а у меня возраст как раз подходит к тому, чтобы заводить семью. Алина меня устраивает. Я найду, как ее уговорить. Думаю, что она будет хорошей матерью когда проникнется Катюлей, ей просто нужно время привыкнуть. Завтра посидишь с ней несколько часиков?

– Кот, может, не торопись, а? – смотрит на меня Любимка. – У Катюли, возможно, родители есть. Женишься за зря.

– А что, ревнуешь? – подмигиваю, а Люба возмущенно таращит глаза и заливается краской. – Люб, ты же видела бомжей? Вот когда я ее нашел, она выглядела хуже. Как ты думаешь, у нормальных родителей может так ребенок выглядеть? Она ела хлеб с земли. Даже если их найдут, им ее просто не отдадут. А времени у нас не так много – генерал поставил четкие рамки. Ты же понимаешь, что Катя у нас вообще не должна находиться? Если дойдет до верхов, то натянут и нас, и Николая Егоровича за самоуправство.

– Ой, все. Решился – делай предложение своей Алине. Я посижу с Катюлей. – морщится Любимова.

– Ма-ма, – смотрит на нее Катя серьезно.

– Лю-ба, – бурчит Любимка.

– Ма-ма, – требовательно повторяет Катюля и тыкает ей пальцем в глаз.

– Ау! – уворачивается Люба, часто моргая. – Пошли-ка в кресло.

До работы едем молча. Катя снова засыпает по дороге.

– И куда ее? – вздыхаю. – Мне к Николаю Егоровичу надо.

– Давай в комнату отдыха отнесем? – предлагает Люба. – Я покараулю, ты поработаешь. Потом поменяемся.

– Договорились.

Заношу Катю в отдыхайку, кладу на кровать. Оставляю их с Любимовой. Сам раздеваюсь и иду к генералу.

– Ну что, справились? – отрывает он взгляд от бумаг.

– Так точно, – киваю. – Николай Егорович, за меня ручайтесь перед опекой.