Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая
Всё, теперь Таир может спать где угодно. Его ничего не ограничивает. А спать на свежем воздухе очень полезно, между прочим!
Блин. Без подушки ему грустно будет, наверное. Ладно, я сегодня добрая, мне не жалко.
Подхватываю с пола подушки, выбрасываю и их в окно. Берусь за одеяло. Скручиваю его в плотный рулон.
Идеально! Всё аккуратненько приземляется на матрас. А я, оказывается, с хорошим прицелом.
Сама себя мысленно хвалю. Прямо ощущаю, как внутренний голос выдаёт золотую звёздочку на дневник выживания.
Опираюсь на подоконник, смотрю вниз. С каждой секундой начинаю щуриться всё сильнее.
А если… Ну вот чисто теоретически…
Матрас мягкий. Высота не критическая.
Если я выпрыгну и попаду на матрас?
Так получится сбежать?
И, желательно, выжить.
Глава 6
Смотрю на матрас. Прищуриваюсь. Прицеливаюсь. Рассчитываю угол. Мне кажется, что это очень плохая идея.
Да нет, кажется. Всё будет хорошо. Не высоко же.
Я в детстве с деревьев вон сколько прыгала. И жива! Там, правда, скорее кустик был. И прыгала я в озеро…
Но неважно. Меня вон, матрасик манит. Если решусь — лепёшкой стану? Или нет?
Высота не смертельная. Если приземлиться правильно. Если не свернуть себе шею. Если ветром не унесёт.
Прикусываю губу. «Если» очень много, но ведь я могу и попасть!
Блин, ну а как по-другому? Выйти в коридор и вежливо попросить?
Дяденька, отпустите, я просто девочка с неудачным завещанием.
Так и вижу, как Таир открывает мне ворота и лично до города сопровождает. Угу.
Постукиваю пальцами по подоконнику. Сердце бьётся где-то в горле. Живот сжат в узел. У меня дыхание перехватывает от сомнений.
Прыгать? Или не прыгать?
А прыгать-то как? Солдатиком? Бомбочкой? Ну не рыбкой же! В этом я уверена.
Раздаётся щелчок. Кто-то открывает замок. Я резко оборачиваюсь, видя, как дверь распахивается.
На пороге оказывается Таир.
Точно надо прыгать! Поздно сомневаться. Если я окажусь под этим громилой, то всё равно лепёшкой стану.
Я разворачиваюсь резко. Колени пружинят, руки хватаются за подоконник. Вскарабкиваюсь. Пальцы дрожат, но я не останавливаюсь.
Ноги подкашиваются, когда оказываюсь на подоконнике. Смотрю вниз. Ветер обжигает лицо.
Страх поднимается из недр души. Ощущаю, как немеют пальчики, запястья. Я словно каменею, когда понимаю, как на самом деле высоко.
Ещё раз осматриваю матрас. Он же огромный. Промазать — это надо постараться.
Я, конечно, старательная… Но уверена, что у меня всё получится. А как окажусь на земле — тогда и подумаю, как мне сбегать дальше.
Сгибаю колени, мысленно крещусь. Ещё чуть-чуть, ещё секунда — и я в воздухе. Свобода. Побег.
Хруст, возможно.
Я практически отталкиваюсь, когда вдруг — резкий рывок.
Меня дёргают назад. Плечи сдавливает чья-то рука. Сила, с которой меня тянут, вырывает дыхание.
Меня буквально швыряют обратно в комнату. У меня кое-как получается удержать равновесие, не завалиться назад.
Таир дышит тяжело. Сжимает пальцы в кулак, от чего на предплечьях выступают жилы. Смотрит так, словно я призналась, что Сивый — это на самом деле я.
Глаза распахнуты, брови уползли к тёмным волосам. Челюсть сжата.
— Мог бы и не так грубо, — шиплю. — Я же чуть не упала!
— Ты чуть, блядь, башку себе не проломила! — рявкает зло. — Но, сук, да, запнуться и жопу повредить — это страшнее. Как тогда приключения на неё искать будешь?!
Мужчина словно кипит. Гнев пульсирует вокруг него, сгущает воздух. Я инстинктивно отступаю.
Поджимаю губы. Не знаю, что делать. Куда деваться. Мой очередной план провалился.
— Да лучше уж прыгнуть! — выпаливаю. — Чем дождаться, пока ты меня изнасилуешь! Между прочим, изнасилование — это тяжкое преступление. До пятнадцати лет, если без смягчающих. А у нас их нет. Если что, я это в суде озвучу. Всё расскажу! И тогда…
— Так, блядь!
Таир рявкает, заставляя замолчать. Он отворачивается. Проходит по комнате.
Ведёт ладонью по волосам, ерошит их. Тяжело дышит, ведёт челюстью.
А чего это он нервничает? Это я тут на грани. Это у меня проблемы.
Мужчина резко выдыхает. Поворачивается обратно ко мне. Успокаивается. Наверное.
— Так, — повторяет уже сдержанно. — Я, блядь, не знал, что у меня тут дело с ебанашкой. Не с того начал.
Я хлопаю глазами. Поджимаю губы ещё сильнее. Ну классно вообще. Я ему комплименты, а он мне диагноз ставит.
Внутри скребёт обида. Колючая. Он мог бы хотя бы… Ну, не так. Я же даже про шею говорила.
А она у него не то чтобы прям сильно красивая. Мощная и огромная! Но я постаралась.
А он — ноль благодарности.
— Не собираюсь я тебя трахать, — бросает он. — Не упала ты мне нахер. Мне есть с кем время провести. Адекватных, блядь, предпочитаю. А ты меня не вставляешь. Не мой типаж. Мне нужно только одно. То, что было у Сивого.
— Так я ведь отдаю! — тут же вспыхиваю. Опять он оскорбляет! Не вставляю. Ну и отлично! — Всё! Я же не против. Хоть сейчас. Правда. Я не могу отдать то, что не знаю.
— Вспомнишь, — цедит Таир. — Или узнаешь. Мне похуй. Но пока это не будет у меня — я тебя не отпущу. А отпущу — попадёшь к другим. Пока спрятанное не получит кто-то, ты хер куда уйдёшь. Короче. У меня есть к тебе предложение.
Таир делает шаг ближе.
— И тебе его лучше принять.
Я стискиваю пальцы. Ногти врезаются в ладони.
Божечки.
Сейчас он точно предложит стать его вещью. Отрабатывать долг телом. Или чем похуже.
Голова идёт кругом.
В груди сдавливает.
Не могу. Я не буду. Я…
Я делаю глубокий вдох. Стараюсь собраться. Предложение это ведь намёк на переговоры, да?
А переговоры — это мой фронт.
Я учусь ради этого. Живу ради этого. Нюансы, условия, оговорки — это всё моё.
Я справлюсь.
— Первое, — тараторю, не давая себе времени испугаться. — Самое важное. Условие номер один: никакого секса. Ни в каком виде. Ни по дружбе. Ни по глупости. Ни как часть договора. Ни намёков, ни приставаний. Никогда. Ни за что. Даже если я стану последней женщиной на земле. Всё. Это база. С этого начинаются любые переговоры.
Я вываливаю всё залпом. Дыхание сбивается. Но внутри — стойкость.
Ладно, не любые переговоры. Но, очевидно, с этим мужчиной только так можно что-то обсуждать.
Таир смотрит. Молчит. А потом — усмехается. Медленно. Сухо. Губы чуть поднимаются в одном углу.
— Ты мне не нравишься, киса, — бросает. — Не заводишь. Ты не возбуждаешь, Валя. Ты раздражаешь. А это разные жанры. Так спокойнее? Трахать буду других, кто более подходит на эту роль. А тебе другая работа найдётся.
Слова — как пощёчина. Он говорит это спокойно. Почти буднично.
Щёки горят от злости и унижения. Сам ко мне лез, а теперь…
Можно подумать, он сам мечта! Тестостероновый переросток. Пф-ф.
Мечта всех девочек. Ага. Особенно тех, кто хочет умереть от сердечного приступа до тридцати.
Выдыхаю. Один раз. Второй. Подтягиваю к себе остатки достоинства. Удерживаю лицо беспристрастным.
— Хорошо, — отлично. — Что ты хочешь предложить?
Таир облокачивается на подоконник. Достаёт портсигар, вытягивает одну сигарету зубами, зажимает.
Зажигалку щёлкает одной рукой, подносит к кончику. Пламя освещает его скулу, грубую щетину.
Я аккуратно присаживаюсь на каркас кровати. Тверденько, но пойдёт.
Но подушечку нужно было оставить. Эх, слишком я добрая, отдала всё Таиру.
— Сивый был не просто барыгой, — говорит он. — Он был жадным. И тупым. Умел нарываться. На таких же, как он. Только хуже.
Он поворачивается чуть. Скользит по мне взглядом. Ровным. Изучающим. Продолжает:
— Есть те, кто просто хотят вернуть своё. Бабки. Пай. Информацию. Нормальные. Относительно. Они не трогают девок. Смотрят по-деловому. А есть мрази, — говорит вкрадчиво. — Которым всё равно. Которым только повод дай.
