Секреты (ЛП) - Грейс Софи
— Это будет намного сложнее, чем я думала, — говорит Поппи с досадой. — У вас, типа, вообще нет химии.
При напоминании, что она здесь, я выхожу из транса. Мы с Гарри разрываем контакт, будто нас обожгли кочергой.
— Сколько нам тренироваться? — спрашиваю я.
— Пока вы не приобретёте хоть какую-то связь. Кроме того… — Она выключает динамик. — Все, кажется, заняты предстоящим ограблением «Золотого Дома». Пока есть люди в команде планирования, нас могут попросить помочь. Это значит, что нам нужно использовать каждую свободную минуту для тренировок.
Обмен документами может произойти в любой день. На этой неделе или в следующем месяце — скоро. И мы должны быть к этому готовы.
— Что нового? — спрашивает Гарри.
— Мы ждём обновлений, но похоже, что мы ударим до открытия. И когда уборочная бригада получит доступ, — говорит Поппи.
Из разговоров, которые я слышала, «Золотой Дом» под замком, что делает практически невозможным проникновение. Что-то вроде Хэрродс. Если ты не продал свою личность их службе безопасности, никто не войдёт и не выйдет оттуда. Команда планирует нанести удар, когда первая смена сотрудников войдёт на работу, но это оставит им крайне мало времени.
— А что насчёт туннелей? — предлагаю я.
Гарри и Поппи поворачиваются друг к другу, обмениваясь взглядами, затем резко оборачиваются ко мне, будто я только что заговорила на иностранном языке.
Гарри хмурится и спрашивает:
— О чём ты говоришь?
— Я раньше работала в универмаге. — Я пожимаю плечами. — У них есть подземные туннели для визитов знаменитостей или членов королевской семьи. Если ты не сотрудник или Бейонсе, ты о них не узнаешь.
Гарри качает головой.
— Мы проверяли чертежи. У них нет ничего подобного.
— Именно это они и хотят, чтобы вы думали, — протягиваю я. — Как вы можете называть себя преступниками, если не знаете, как проникнуть в места с повышенной безопасностью?
Потеряв дар речи, Гарри прочищает горло и указывает на Поппи.
— Иди скажи Ричарду. Пусть некоторые парни проверят это.
Поппи застывает в шоке.
— ИДИ!
Наконец она фыркает, закатывает глаза и выбегает из комнаты.
— Почему ты никогда не говорила об этом? — спрашивает Гарри, когда дверь закрывается.
— Я не думала об этом до сих пор. Кроме того, я стараюсь не вспоминать свою жизнь до этого.
Конечно, есть вещи, которые всплывают в моей голове — Мия важнее всего. Я не могу думать о ней слишком глубоко, не расстраиваясь. Она звонила мне каждый день, затем сообщения сократились до раза в неделю, а в последнее время… ничего. Насколько я знаю, они с Энди всё ещё встречаются. Но я никогда не спрашиваю его, вина слишком велика.
Гарри фыркает, и игривый, флиртующий мужчина, который предупреждал меня не носить белое до свадьбы, исчезает, уступая место резкой, отрывистой версии, которая ненавидит мой новый образ жизни.
— В чём твоя проблема?
— Моя проблема? — бросает он в ответ. — Кто сказал, что есть проблема?
— Судя по твоему злому лицу, я бы сказала, что у тебя есть проблема.
— Ты думаешь, я красивый? — С новым удовлетворением на лице он приближается, игривая сторона пробивается сквозь его защиту. — Теперь это меняет дело.
Я позволяю себе мгновение запомнить его близость, прежде чем отстраниться и покачать головой.
— Я никогда этого не говорила.
Он усмехается.
— Я почти уверен, что говорила, принцесса.
— Тебе нужно прекратить флиртовать. Это сделает всё невероятно сложным, если мы должны работать интимно, а затем возвращаться в реальность, где фамильярность может нас убить.
Мрачное выражение возвращается на его лицо.
— Что тебя беспокоит? — спрашиваю я более мягко. — Пожалуйста, скажи мне.
Он отворачивается, и я ловлю его за подбородок, поворачивая обратно. Гарри хватает мою руку, сжимая её, его голос отстранён.
— Ты, блять, мучаешь меня.
— Почему?
Задыхаясь, он говорит:
— Я обжёг тебя. Я, блять, заклеймил тебя…
— Это была не твоя вина.
— Не моя? — Он сжимает мою руку сильнее, подчёркивая свою боль. — Твоя кровь на моих руках…
— Гарри…
— Ты хотела правды, да? Вот тебе правда… — Его рука перемещается на моё запястье, прижимая мою ладонь к его щеке и побуждая меня раскрыть пальцы на его щеке. Я делаю это, позволяя нам этот момент, когда он говорит: — Я не могу, блять, вынести мысли о том, что люди будут смотреть на тебя на этой сцене. Я хочу обожать тебя, не поклоняться тебе в тайне, но единственное время, когда ты позволяешь мне это, — когда тебя принуждают против твоей воли, на публике. — Он приближается ещё ближе. — Ты сказала мне быть честным, но также сказала не убивать людей, которые причиняют тебе зло. Скажи мне, Джиджи, чего ты хочешь? Потому что я устал выбирать за тебя.
Я сглатываю, моё горло сжимается от эмоций.
— Правду.
Он приближает своё лицо к моему.
— Я чувствую себя ебаным убийцей при этой мысли. Любой мужчина, который посмотрит на тебя на этой сцене, неуважает тебя, а ты моя. Моя женщина. Моя ответственность. Стать серийным убийцей никогда не входило в мои планы, но я на пути к тому, чтобы превратить «Пиксиз» в бойню, если ты ступишь на эту сцену.
Слова бьют меня, как удар в грудь. Когда я смотрю на свою руку, я понимаю, что моя ладонь лежит на горле Гарри, слегка надавливая, будто показывая, насколько я потеряна для слов. Насколько он меня мучает. Мысль о том, что он убивает людей, должна быть отвратительной, но от неё моё сердце бьётся в три раза быстрее.
— Что заставит тебя чувствовать себя лучше? — спрашиваю я, мой голос предаёт меня.
Он наклоняет голову.
— Ты позволишь мне убить мужчин, которые посмотрят на тебя?
— Нет.
— Тогда я не, блять, счастлив.
Я фыркаю и убираю руку от его горла, но он ловит моё запястье. Он кладёт его себе на грудь, прямо на сердце, которое бьётся так же яростно, как моё.
— Тогда чего ты хочешь? — спрашиваю я. — Что принесёт тебе покой?
Он делает паузу на мгновение.
— Ты, малышка. Я хочу всю тебя.
Глава 43
Обладать Джиджи принесло бы мне вечный покой, но если я не могу этого иметь, пролитие крови станет хорошей альтернативой. Когда меня одолевает ярость, у меня нет другого выхода, кроме как дать выход своему гневу, пуская в ход мой верный кинжал. В извращённом, больном смысле пытка — мой единственный способ успокоить бешено бьющееся сердце под кожей.
Ничто никогда не вызывало во мне такой ярости, как осознание того, что Джиджи будет раздеваться перед полной мужчин комнатой, все глаза устремлены на неё.
К счастью, двое людей могут помочь выпустить демонов.
Двое мужчин, из которых нужно вытянуть информацию.
Близнецы.
Моя маленькая принцесса думает, что я убил Билли и Бобби за то, что они неправильно на неё посмотрели. Боже, нет. За кого она меня принимает? Убить их за голод в глазах? Ни за что… Они заслуживают смерти гораздо, гораздо худшей.
Я всегда говорил, что предпочитаю разделять работу и личную жизнь, и поэтому я никогда не буду жить в квартирах в штаб-квартире «Круга». Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Иногда эти две сферы приходится совмещать.
Комната наблюдения в моём доме сейчас затянута пластиковой плёнкой от пола до потолка, а Билли и Бобби сидят пристёгнутыми к деревянным стульям в центре комнаты. Кляпы забивают их больные рты, а их зрачки расширены от страха, когда они видят, как я приближаюсь. Они здесь уже несколько дней. Господи, я съездил в Италию и оставил их в уюте своего дома — какая щедрость с моей стороны? Конечно, я давал им ровно столько еды и воды, чтобы они не умерли слишком скоро. Но они слабы, их жирные склизкие тела теперь хрупкие и безжизненные.
При виде их отчаяние охватывает меня. Я жажду почувствовать, как плоть и мышцы подчиняются моему лезвию, пронзая кожу, сухожилия и кости, но что-то меня останавливает.
