Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон

Я выдавливаю смешок.

— Тогда, может, задержусь еще на пару дней. Не могу так рисковать.

— Не, нахуй это. Тащи свою задницу сюда как можно скорее. Мне без тебя скучно, а тетя Неха уже начинает слегка сходить с ума из-за всей этой свадебной суеты. Мне нужно подкрепление. И это возвращает нас к моему первому вопросу: когда ты будешь здесь?

Я бросаю взгляд на часы на прикроватной тумбочке. Два часа ночи, а значит, в Калифорнии вчерашние пять вечера. Я почти всю жизнь мотаюсь по миру, а часовые пояса до сих пор выносят мне мозг.

Формально сегодня первый день летнего перерыва. Я пообещал Окли и семье, что вернусь домой как можно скорее, чтобы успеть побыть с ними и немного отдохнуть перед тем, как начнется многодневный свадебный вихрь Алиши. Сегодня в какой-то момент я должен сесть на самолет до Калифорнии вместе с Уиллоу, Марком и Чавой, но вот во сколько именно, понятия не имею. Вчера вечером я был слишком занят сексом с сестрой этого парня, чтобы утруждать себя проверкой маршрута.

Я крепко зажмуриваюсь, затем снова открываю глаза и сосредотачиваюсь на идеальном лице Уиллоу.

— Не знаю, — бормочу я. — Спроси Чаву. Это он распоряжается моей жизнью.

— Уже раза три ему звонил. Не отвечает, — возражает Окли. — Может, Уиллоу знает. Она обычно помешана на организации всего такого. Сейчас ей позвоню. Давай, до…

— Нет! — выпаливаю я в тот самый момент, когда глаза Уиллоу расширяются.

Черт. Теперь надо как-то выкручиваться.

— Здесь часа два ночи, чувак. Хватит названивать людям и будить их. Как только узнаю, напишу тебе.

Окли тяжело вздыхает, и этот звук почти тонет в шуме ветра.

— Ладно. Только не оставляй меня здесь одного надолго. Я скучаю по тебе, придурок.

Несмотря на чувство вины, скручивающее желудок, его слова заставляют меня слегка улыбнуться.

— Я тоже скучаю. Скоро увидимся.

Я заканчиваю звонок, бросаю телефон обратно на пол и со стоном провожу ладонями по лицу.

Когда снова открываю глаза, Уиллоу сидит, опустив подбородок к груди и закусив нижнюю губу.

Этот звонок окончательно разрушил наш уютный маленький мирок.

— Как это вообще должно работать, Дев? — спрашивает она тихо и испуганно. — Как нам все это делать?

Я провожу ладонью по ее волосам, желая успокоить, хотя сам напуган не меньше.

— А как ты хочешь с этим поступить?

— Не знаю, — бормочет она. — Я хочу быть с тобой. Я уже с тобой. Но мне страшно говорить Окли.

Она делает вдох и поднимает подбородок, пусть тот и слегка дрожит. Сейчас она старается держаться изо всех сил.

— Мы можем какое-то время оставить это между нами? Я хочу, чтобы мы сами убедились, что действительно этого хотим, прежде чем рассказывать кому-то еще. Без посторонних. Без сомнений. Без людей, которые будут пытаться нас отговорить.

Я уже уверен и, если честно, слишком давно, но она права. Когда мы решимся на этот шаг, ни у одного из нас не должно остаться ни тени сомнения. Волны, которые мы поднимем, будут огромными, и одной любви друг к другу может оказаться недостаточно, чтобы они нас не утопили.

— Мне кажется, Чава и Марк уже что-то подозревают, — шучу я, пытаясь немного разрядить стремительно мрачнеющую атмосферу.

Из нее вырывается тихий смешок.

— Возможно, ты что-то знаешь, — подыгрывает она, но почти сразу снова становится серьезной. — И от Грейс с Шанталь я это тоже не скрою. Они меня моментально раскусят.

— Значит, получается, Окли останется единственным не в курсе.

Я вздыхаю. Мне это не нравится, но я понимаю ее. Если кто и попытается убедить нас, что нам не стоит быть вместе, то именно он, а такое влияние на самом начале нам ни к чему.

— Да. — Уиллоу облизывает губы, и я почти вижу, как в ее голове крутятся мысли. — Но слишком долго скрывать это от него нельзя. А что, если… если мы расскажем ему сразу после свадьбы Алиши? Это через две недели.

Она ждет, пока я кивну, и продолжает:

— За это время мы сможем решить, как будем рассказывать о нас остальным. К тому же к тому моменту закончится мой контракт с тобой и Argonaut.

Она права. Но мне совсем не хочется думать о том, как все изменится, когда ее контракт закончится и она перестанет постоянно быть рядом. С другой стороны, когда она больше не будет моей сотрудницей, наши отношения уже не будут выглядеть настолько предосудительно.

— Хорошо, — соглашаюсь я и снова притягиваю ее к себе. — Похоже, какое-то время нам придется встречаться тайком. Справишься?

Она упирается ладонью мне в грудь и нависает надо мной. Даже в приглушенном свете прикроватной лампы я вижу карамельную полоску в ее глазу. Ее идеальное несовершенство.

— Если это значит, что я смогу быть с тобой, — отвечает она, — Я готова на все.

Я провожу пальцами вверх по ее шее и зарываюсь ими в пряди волос на затылке.

— Эй. Я люблю тебя.

На ее лице мелькает облегчение.

— Значит, это все-таки не было случайностью, вырвавшейся под влиянием момента?

— Ни капли. А у тебя?

— Нет. Я говорила серьезно.

Она поджимает губы, словно решает, стоит ли выдавать мне какой-то секрет.

— Кажется, я была влюблена в тебя почти всю жизнь. — Признание выходит слишком уязвимым, поэтому она тут же разбавляет серьезность поддразниванием: — Давно пора было меня догнать.

Пусть шутит сколько хочет, но она права. Мне понадобилось чертовски много времени, чтобы наконец увидеть то, что все это время было прямо передо мной, и побежать ей навстречу.

Но по крайней мере мы добрались сюда.

Остается только надеяться, что нам удастся здесь остаться.

Первое, что я замечаю, проснувшись и еще даже не открыв глаза, — сладкий аромат ванили и тепло тела Уиллоу, согревающее мое.

Я понимаю, что она уже не спит, хотя лежит ко мне спиной и старается двигаться как можно меньше. Она всегда беспокойно спала. Помню, как во время наших семейных походов она умудрялась выбраться из спального мешка или оказывалась чуть ли не на другом конце палатки. Очевидно, с годами ничего не изменилось, только теперь я переживаю, что она ворочается из-за того, что ей неудобно. Не думаю, что ее телу легко долго оставаться в одном положении — особенно после того, сколько раз я довел ее до изнеможения прошлой ночью.

— Я знаю, что ты не спишь, — бормочу я, прижавшись губами к ее обнаженному плечу.

От моих слов она замирает и слегка поворачивает голову, но на меня не смотрит.

— Я не хотела тебя будить, — шепчет она. — Прости.

— М-м, не извиняйся. — Я убираю ее волосы в сторону и целую в затылок, наслаждаясь дрожью, которая пробегает по ее телу. — Я не хочу упускать ни одной минуты рядом с тобой.

Она поворачивается ко мне чуть сильнее, и теперь я вижу ее улыбку.

— Ты что, перед сном заранее придумываешь все эти фразочки?

Я улыбаюсь, прижавшись губами к ее коже.

— Хочешь еще одну?

Когда она кивает, я шепчу:

— Я убежден, что сами боги привели тебя прямо ко мне.

— О-о, неплохо, — говорит она, и на щеках появляются те самые ямочки. — Из какого это болливудского фильма?

Я смеюсь; от такой широкой улыбки у меня уже болят щеки, но рядом с ней меня переполняет такое чистое, блядь, счастье, что я ничего не могу с собой поделать.

— Узнаешь — скажи мне. — Я снова целую ее в шею и на этот раз получаю в награду довольный вздох. — Но я серьезно. Мне кажется, все это с самого начала должно было случиться.

— Что именно, мы должны были оказаться в одной постели? — шутит она, перекатываясь на спину и сонно щурясь на меня.

— И все, что к этому привело. — В подтверждение своей теории я целую ее у самого края челюсти. — То, что нам обоим понадобилась помощь друг друга. То, сколько времени мы благодаря этому провели вместе. — Мои губы спускаются к ее ключице. — То, как мы смогли стать настолько близки, и никто даже не задавал лишних вопросов. — Я провожу языком по пульсирующей жилке у основания ее горла. — Все сложилось идеально. Будто так было написано в звездах.