Всё, что осталось за кадром (СИ) - Султан Лия
Дверь с тихим щелчком закрывается за мной, и я остаюсь в объятиях привычной тишины. Моя однокомнатная крепость, за которую я всё ещё выплачиваю ипотеку. А если честно — осталось всего полтора года. На самом деле есть, за что себя похвалить. У меня есть своя квартира! Свое гнездышко, откуда мне не придётся позорно вывозить вещи, как девять лет назад из квартиры бывшего мужа.
Скинув туфли на коврик у двери, я бросаю сумку на стул и первым делом иду в душ. Горячая вода смывает остатки адреналина и нервного напряжения. Я стою под почти обжигающими струями, пока кожа не краснеет, а мысли не перестают метаться, как перепуганные мыши.
Надеваю мягкие, потертые шорты и просторную футболку — самое подходящее для ночного ничегонеделания. Плюхаюсь на диван, подтягиваю ноги и беру в руки мобильный. Ритуал начинается.
Включаю YouTube, нахожу сегодняшний выпуск. Проматываю прямо к включению с пожара. Смотрю уже холодным, аналитическим взглядом. Картинка сильная. Вика держалась молодцом. Читаю первые комментарии: «Бедные детишки», «Власти опять всё проспали» и так далее. Стандартный набор. Но хоть без хейта.
Потом лезу на новостной сайт. Да, пожар потушили. Детей распределили по другим учреждениям, всем оказали помощь. Выдыхаю с облегчением. Хорошо. Голова уже автоматически выстраивает завтрашний день: нужно сделать сюжет о том, куда именно определили детей, взять комментарий у соцзащиты, возможно, поднять тему проверки противопожарной безопасности в подобных заведениях. Три темы, как минимум.
И тут телефон тихо пикает. Вверху экрана всплывает уведомление: «Match. Вам новое сообщение от Жанибека».
Я на секунду замираю. Потом открываю приложение. Его профиль вроде бы не «фейк». Фотографии нормальные, без зеркал в спортзале и не с пивом в руке. Улыбка открытая. В описании скромно: «Люблю читать, путешествовать, ищу интересного собеседника». Честно, без хвастовства. Неужели такие мужчины ещё есть в приложениях для знакомств?
Читаю первое сообщение: «Привет. Как дела?»
Отвечаю просто: «Хорошо. Как твои?»
Жанибек: «Круто, что ты в сети. Давай знакомиться. Я Жанибек, можно Жан».
Я: «Я Акмарал, можно Мара».
И понеслось. Полчаса лёгкого, непринуждённого флирта. Он шутит — я парирую. Он любит Ремарка и Агату Кристи, обожает суши и рамен. У нас, чёрт побери, действительно много общего. Прямо-таки оправдывает название приложения — Match. Соответствие.
Это приложение мне установила двоюродная сестра. «Мара, тебе надо двигаться вперёд! Иначе ты так и состаришься на своём канале». Кажется, вся моя родня, затаив дыхание, ждёт, когда же я, наконец, снова выйду замуж после первого неудачного опыта.
Первый брак… Он был яркой, ослепительной вспышкой, которая закончилась так же стремительно, как началась, оставив после себя пепелище. А как же всё красиво начиналось…
И мысленно я снова там. Не в тихой квартире, а в шумной, пахнущей хвоей и свободой «Лесной сказке». Я стою на скрипучих досках алтыбакана, ветер бьёт в лицо, а где-то внизу, у изгороди, на меня смотрит он. Молодой Артур Миллер с острым взглядом и руками, которые через несколько минут возьмут моё лицо с такой нежностью, какой я ещё не знала. Тогда казалось, что этот поцелуй — начало самой главной сказки в моей жизни.
Я ведь и ответила ему только потому, что уже была тайно и, как я думала, безответно влюблена. И то, что наше притяжение взаимно, вскружило мне голову. Мне сорвало крышу от этой любви. Ему, как я потом поняла, — от страсти, от того, что он стал первым, от моей, как он говорил, отдачи, чувственности, естественности.
Первые месяцы прошли в эйфории. На работе всё получалось, он и другой выпускающий меня хвалили. Но разговорившись с Соней Касымовой, которая была чуть старше Артура, я получила от неё странный совет: «Миллер — не простой мальчик, — сказала она тогда. — Он родился с серебряной ложкой во рту. Просто будь осторожней, не растворяйся в мужчине».
То, что он не простой, я знала. Артур — внук известного казахстанского писателя Карла Миллера. В годы войны их семью депортировали в Казахстан, а после он остался, безупречно выучил казахский язык, писал повести, рассказы, переводил на русский и немецкий казахских классиков. Неудивительно, что его обожали, и даже в одном из скверов пару лет назад установили его бюст. Внук пошёл по стопам деда. Тот даже назвал его в честь американского драматурга Артура Миллера, который был, кстати, мужем Мэрилин Монро.
Итак, наша общая эйфория достигла пика, когда он предложил пожениться. Я летала на крыльях своей любви и согласилась. Мои родители не одобряли наше нежелание играть большую свадьбу. Я не хотела всей этой мишуры с кыз-узату, беташаром, миллионом гостей, считая себя современной и продвинутой. Вместо этого у нас была регистрация в районном ЗАГСе, семейная посиделка дома и вечеринка для самых близких друзей и коллег в баре. В день свадьбы на мне было простое белое платье на тонких бретельках и нарядный ободок. Артур тогда смотрел на меня таким взглядом, будто там же хотел всё с меня сорвать. В общем, вместо дорогущего тоя мы уехали в Таиланд.
Потом начались обычные будни, а через некоторое время между нами кошка пробежала. Мы никак не могли притереться характерами, на работе он стал часто меня отчитывать, дома я выносила ему за это мозг. Потом мы страстно мирились, говорили, что в первый год трудности бывают у всех пар. Но наши только усилились, а проблемы не решались. По сути, мы были 24/7 вместе, потому что он тоже выходил на работу каждый день, даже когда была не его смена. Он параллельно писал для итоговой программы, поэтому мы приходили вместе, обедали вместе, уезжали вместе. Над нами прикалывались: мол, вы не надоели друг другу? Он хмурился, я смеялась и отшучивалась. Но когда приезжали домой, занимались любовью и просто молчали потом. Или ругались. Из-за немытой кружки, из-за оставленного на столешнице чайного пакетика, из-за моих длинных волос, которыми забился слив в ванной. Из-за того, что он считал меня ещё маленькой.
Нас съел быт. Или нежелание идти на уступки. Мы ругались. Меня бесила его холодность, когда он отчитывал меня, как малолетку. Он никогда не кричал, но резал ледяным тоном. А я вспыхивала, как спичка, за что он называл меня истеричкой. После очередной ссоры он ушёл из дома и отключил телефон. Пришёл под утро, сказал, что был у друга. Я спросила, что же мы делаем? Он ответил просто:
— Я устал.
А вскоре случилось то, что разрушило наш брак окончательно. В тайне от него я нашла эксклюзив о том, как начальник полиции небольшого городка близ Алматы прикрывает ОПГ, занимающееся рэкетом в стиле 90-х. У них какие-то родственные связи, и заявлениям пострадавших не дают ход. Ко мне обратился брат моей одноклассницы и вывел меня на других людей, готовых говорить. Я собрала доказательную базу, договорилась об интервью и только потом пришла к Артуру и сказала, что это бомба.
Он всё внимательно посмотрел и запретил мне туда лезть. Я снова — в слёзы: ну как так, ты же видишь, что тут налицо рейдерство, злоупотребление полномочиями, запугивание.
— Это же местные Цапки! Неужели ты не понимаешь?
— Вот именно потому, что я это понимаю, я запрещаю тебе этим заниматься.
— Ты не можешь мне запретить!
— Я не хочу потом подавать свою жену в розыск и опознавать её тело в морге. Ты не понимаешь, что это ОПГ? Это не тема для такой девчонки, как ты! Занимайся выставками и премьерами.
— Ты же знаешь, как я ненавижу писать про эти грёбаные выставки! — вскрикнула я. — Ты же тоже делал такие репортажи. А как же Хоргосское дело?
— Мара, это пустой разговор. Я сказал — нет.
— Как же ты меня сейчас бесишь!
— Взаимно.
Как мы скандалили — вспоминать не хочется. Так орали друг на друга, что я уехала к родителям и два дня жила у них. На работе общались исключительно по делу, вся редакция чувствовала эту нездоровую атмосферу. И вот ко мне подошёл коллега постарше — Мерген Ильясов — и попросил наработки по Караталской теме — так называется тот городок. Я опешила, округлила глаза и сказала, что ничего не понимаю. Мерген сказал, что Артур поручил эту тему ему.
