Бешеная (СИ) - Андрес Кэти
Слезы, которые я так старательно сдерживала с самого момента взрыва, брызнули из глаз обжигающим потоком.
Вся моя спесь, вся броня Бешеной рассыпалась в прах.
Я забыла про вывихнутое плечо. Забыла про швы на лбу и про замершего в шоке врача.
Здоровой левой рукой я судорожно вцепилась в его густые, растрепанные волосы, прижимая его голову к себе еще крепче.
— Я здесь, Ильдар… Всё хорошо, слышишь? — зашептала, давясь собственными слезами, гладя его по затылку, зарываясь пальцами в темные пряди.
Он резко поднял голову.
— Я люблю тебя, Бешеная, — прохрипел он. Его ладони поднялись выше, обхватывая мое лицо, бережно, стараясь не задеть свежие швы. — Слышишь меня? Я люблю тебя.
— Это что, последствия стресса? Или новый пункт в моем контракте, босс? Смотри, я ведь могу попросить прибавку за вредность…
— Я серьезно, Вика, — жестко, безапелляционно оборвал он мою жалкую попытку отшутиться. — Никаких шуток. Никаких контрактов. Я люблю тебя так, что у меня ребра ломает. Я дышать без тебя не могу, Лисицына. Понимаешь ты это? Когда я увидел этот столб дыма… если бы ты там осталась, я бы этот мир до основания сжег, а потом сдох бы следом.
Он прижался своим лбом к моему, тяжело, со свистом втягивая воздух.
— Ты — всё, что у меня есть. Поняла?
Я закрыла глаза. Мои стены рухнули окончательно. Больше не нужно было ни от кого защищаться. Не нужно было доказывать, что я сильная, что мне никто не нужен.
— Поняла. Я тоже тебя люблю, татарский ты мой тиран.
Ильдар издал короткий, судорожный выдох, словно только что получил прощение за все свои грехи, и подался вверх, прижимаясь к моим губам.
Это был самый отчаянный, самый соленый и самый горький поцелуй в моей жизни.
Он целовал меня так бережно, словно я была сделана из тончайшего стекла, но с такой щемящей, собственнической жадностью, что у меня остановилось сердце.
В этом поцелуе не было страсти.
В нем было только одно: «Ты жива. И ты моя».
Я ответила ему, цепляясь за его плечи здоровой рукой, вдыхая его запах как чистый кислород.
Краем глаза увидела, как Дамир мягко обнял плачущую Киру за плечи, и они, жестом показав ошарашенному врачу выйти, тихо прикрыли за собой дверь, оставляя нас одних.
Ильдар оторвался от моих губ, тяжело дыша, но так и не поднялся с колен. Он продолжал держать меня в кольце своих рук, прижимаясь лбом к моему здоровому плечу.
— Больше никогда. Слышишь? Больше никаких игр. Никаких расследований в одиночку. Я не переживу это второй раз, Лисицына. Я запру тебя. Я прикую тебя к себе наручниками.
— Согласна, — я устало откинула голову на стену, перебирая его волосы. Слезы всё еще текли по моим щекам, но внутри, наконец-то, распускалось абсолютное, безграничное спокойствие. — Только наручники пусть будут пушистыми. Я всё-таки девочка, Валиев.
Он глухо усмехнулся мне в шею, крепче сжимая меня в объятиях.
И в этот момент я поняла одну очень простую вещь.
Мой брат ошибся.
Мои детские желания сбылись, но он не был их режиссером. Потому что мужчину, который сейчас стоял передо мной на коленях, который готов был ради меня уничтожить весь мир, невозможно было просчитать алгоритмами или срежиссировать.
Его любовь нельзя было вписать в больной сценарий маньяка.
Это была просто жизнь.
Бешеная, больная, неправильная, но абсолютно моя.
И я была дома.
Эпилог
Я прищурила левый глаз, привычно выравнивая мушку с целиком. Металл пистолета приятно и тяжело холодил ладонь. Палец мягко, почти невесомо лег на спусковой крючок.
Мишень стояла ровно, но едва заметная дрожь всё-таки выдавала ее напряжение.
— Да не трясись ты так, — громко, с изрядной долей ехидства крикнула я, не опуская оружия. — Ты что, мне не доверяешь?
— Учитывая, что ты меня постоянно пытаешься сделать калекой… нет, — донесся до меня мрачный, обреченный голос Валиева.
— Да пули-то резиновые, не убьет, — лениво, с явным садистским удовольствием вставил Дамир, развалившись в походном кресле неподалеку.
— А если в глаз попадет? — огрызнулся Ильдар, стараясь не шевелить головой, на макушке которой гордо и весьма кинематографично покоилось крупное, спелое красное яблоко.
— Тогда убьет.
— Успокоил, блин.
Я набрала в грудь побольше прохладного лесного воздуха, задержала дыхание и плавно потянула крючок на себя.
Громкий хлопок разорвал тишину соснового бора.
Красное яблоко на макушке генерального директора «Тагиров Групп» эффектно разлетелось на две неровные половинки, обдав его идеальные (даже в походных условиях) темные волосы липким сладким соком.
— Попала! — взвизгнула я, подпрыгивая на месте и победно потрясая травматическим пистолетом в воздухе. — Я же говорила!
Ильдар медленно, очень медленно стряхнул с плеча ошметки яблока. Снял защитные пластиковые очки и устремил на меня такой взгляд, от которого у нормального человека остановилось бы сердце.
— А была не уверена?
— Ну, я давно не стреляла, так что…
Валиев резко затормозил. Его карие глаза комично округлились.
— Ты сейчас серьезно?
— Любимый, мужественно прими поражение, — я радостно потерла руки, положила оружие на багажник машины и вприпрыжку направилась к раскладному походному столу.
Мы выехали на природу с палатками. Да-да, те самые акулы капитализма, которые ворочают миллиардами, внезапно решили, что им жизненно необходимо поесть горелого мяса с костра и покормить подмосковных комаров. Алису и Амину оставили на бабушек, и Кира, наконец-то вырвавшаяся на свободу, наслаждалась жизнью на полную катушку.
Я плюхнулась на складной стул, с наслаждением подхватила свой пластиковый стаканчик с холодным пивом и уже собиралась сделать заслуженный глоток триумфатора.
— Ну что, Ильдарчик, — как бы невзначай начала Кира, нарезая помидоры и хитро поглядывая на Валиева, который как раз подошел к столу, вытирая липкие руки влажной салфеткой. — Когда предложение делать будешь?
Ильдар замер. Недоуменно нахмурился, переводя взгляд с нее на меня.
— Какое? Кому?
Кира картинно ахнула, схватившись за сердце.
— И вот ты с ним живешь?!
— Ага, представляешь, — фыркнула, поднося стакан к губам.
— И что, ребенок будет воспитываться вне брака? — добила Тагирова, не моргнув и глазом.
Моя рука со стаканом застыла в миллиметре от рта.
Над лесной поляной повисла мертвая, звенящая тишина. Даже птицы, кажется, перестали чирикать, осознав масштаб надвигающейся катастрофы.
Я, не дыша.
Как в замедленной съемке, повернула голову к Ильдару.
На его лице медленно, пугающе расцветала абсолютно жуткая, сумасшедшая, собственническая улыбка психопата, сорвавшего джекпот.
— А какого хрена ты пьешь тогда?!
— Я?!
Дамир, сидевший напротив, просто не выдержал. Он запрокинул голову и заржал в голос, наслаждаясь паникой своего непробиваемого зама.
— Вика? — прорычал Ильдар, нависая надо мной, как грозовая туча.
— Кира, мать твою, ты поломала мне мужика! — завопила я, вжимаясь в стул. — Ильдар, не беременна я!
— Это не точно, — невозмутимо подбросила масла в огонь моя лучшая подруга, отправляя в рот дольку помидора.
— Да блин! Ты знаешь что-то, что я не знаю?! — в панике уставилась на Киру.
Та лишь неопределенно, по-злодейски пожала плечами.
— Ильдар, нет, — я снова перевела взгляд на своего мужчину, который выглядел так, будто уже мысленно скупал все заводы по производству подгузников в стране. — Нет, Ильдар, я не беременна. Сто процентов!
— А когда у тебя месячные были? — Валиев бесцеремонно выхватил из моего кармана мой же телефон. Разблокировал его и уверенно, с профессионализмом заядлого гинеколога, открыл мое приложение-трекер.
Я задохнулась от возмущения, но он даже не дал мне вставить слова.
Да, я знаю, там один день задержки. Но это же ничего не значит.
