Опасный пациент (СИ) - Шагаева Наталья
— Всё сказали? — приподнимаю бровь. — Ваш сын никогда меня не любил, потому что не умеет любить. Он истязал меня всю жизнь, и вы ему в этом потакали. И сидит он не на пустом месте. Чистого человека не в чем обвинить. И имущество ваше конфисковали, потому что оно нажито нечестным путём. Всё по заслугам, Маргарита Альбертовна. Всё, чем я могу вам помочь - это услуги моего риэлтора, который подберёт вам жильё на вашу долю. Но это уже ваше дело, воспользоваться моей помощью или нет.
Совершенно спокойно, но холодно выговариваю, разворачиваюсь и ухожу. Потом сворачиваю на кухню. На подоконнике, как ни странно, стоит моя гортензия. В плачевном состоянии, но её можно ещё спасти. Забираю горшок и ухожу.
— Чтобы ты ноги себе сломала! Чтобы гнила изнутри! — шипит мне в спину Маргарита Альбертовна, словно заклиная.
Но мне не страшно, я смеюсь. В проклятия я не верю, тем более когда за моей спиной стоит такой оберег, в виде сильного любящего мужчины.
Я даже выдыхаю, когда выхожу на улицу, начиная чувствовать свою свободу острее.
Глава 38
Владислав
Её нет в моей жизни уже больше двух месяцев. Казалось бы, небольшой срок, но, сука, это ничто по сравнению с тем, что её не будет со мной всю жизнь. А я хочу, чтобы была. Хочу и всё, как ребёнок, без объяснений, без причин. И она есть, конечно, рядом, на моей территории и не сопротивляется моей незримой заботе.
Это шанс, что я могу когда-нибудь проявить инициативу?
Я бы хотел… Уже сейчас. Пугает, что я начинаю чувствовать себя в шкуре мрази Авдеева, потому что хочется ворваться в её жизнь и разнести всё там к чертовой матери. Привязать к себе и принудить жить со мной, потому что я без неё не могу. Она может, а я не могу. Но останавливает меня только один момент, любви тогда с её стороны не будет. Будет ненависть, от которой потом меня же и начнёт тошнить.
— Грех, — щёлкает перед моими глазами брат.
— Да? — перевожу на него взгляд.
— Ты завис. Мы обсуждали схему с землёй и строительство объектов, — напоминает он.
— Да… — выдыхаю.
Говорят, работа помогает переключиться. Мне ни хрена не помогает. Всегда умел отключаться от личного. Да я в общем-то всегда жил всем, кроме женщин. Они были для меня всегда на последнем месте, как метод удовлетворения и базовая потребность в сексе. Нет, от компании женщины в ресторане, театре или на каких-либо мероприятиях я не отказывался, но это скорее приятное дополнение, нежели базовая потребность. А теперь женщина встала на первое место, и я ни хрена не ощущаю без неё себя полноценным. Смешно, сука. Кому расскажи не поверят. Чтобы Грех сдавал позиции из-за бабы. Сам бы с удовольствием поржал на эту тему ещё несколько месяцев назад. А сейчас что-то не смешно.
Встаю с кресла, иду к бару в кабинете Ада, достаю бутылку коньяка, пару бокалов, сдвигаю нахрен со стола бумаги и демонстративно под удивлённый взгляд брата наливаю нам.
— Ясно, — усмехается он, отъезжая в кресле от стола, расслабляясь.
Молча выпиваем первую порцию коньяка, не закусывая. Демьян просит свою секретаршу принести нам лимон, оливки, сырную тарелку и минеральную воду. А я беру телефон и звоню своему ассистенту, разливая нам ещё.
— Как его там… — всё время забываю, как зовут теперь моего нового помощника. Я привык к стабильности во всём, и новые люди в моей команде раздражают. Меня, в общем-то, сейчас всё раздражает: пылинка на пиджаке, капля кофе на столе, погода, опоздавшая на пять минут секретарша - абсолютно, мать его, всё. И это тотальное неудовлетворение собственной жизнью можно погасить только Эвой. Она принесёт покой и удовлетворение. И тогда эти мелочи покажутся мне незначительными. — А Валера, мать его, — ухмыляюсь, вспоминая имя ассистента. Да, это теперь мужчина. Ну какой там мужчина… молодой пацан, но цепкий, хваткий и услужливый. Никаких женщин в моём личном пространстве теперь нет. Не потому что я святой, а потому что женщины, какие бы стервы и профи ни были, всё равно не лишены эмоционального эффекта.
— Валера, меня ни для кого нет, отмени вечернюю встречу, — сообщаю ему, смотря, как Ад включает вытяжку, кидает на стол пачку сигарет и свою серебряную зажигалку.
— Хорошо, Владислав Сергеевич, — чётко отвечает он. — У меня один вопрос: вы просили, чтобы в вашем шкафу всегда была парочка свежих костюмов и рубашек на смену.
Закрываю глаза, прикуривая сигарету.
— И? Что тебе, Валера, в этом непонятно? — начинаю раздражаться, кидая зажигалку на стол.
— Непонятно, где их брать. Купить? Если да, то какой размер, предпочтения в брендах?
— Валера, блять, ты меня сейчас напрягаешь, — рычу в трубку.
Где Ольга брала шмотки, которые появлялись в моём шкафу?
Не знаю и знать никогда не хотел. Там всегда было всё, что мне нужно, мой размер и мои бренды.
— Эм… — теряется Валера. — Тогда, может, дадите мне номер вашего стилиста?
— Кого, бля? — зло усмехаясь, снова выпиваю порцию коньяка залпом. Валера не виноват, что он «Валера», напоминаю себе. — У меня нет никакого стилиста. Забей пока.
Скидываю звонок, откидываюсь на спинку кресла, запрокинув голову. Две порции коньяка разливаются по телу горячей волной, но, бля, раздражения это не снимает. Глубоко затягиваюсь, глядя в глянцевый чёрный потолок.
— Легче, Грех. Учись контролю. Дать номерок психолога? — перебивает меня Ад.
— А у тебя он есть? Пользовался услугами? — ухмыляюсь, глядя брату в глаза.
— А как же. Каждому психу нужен ещё один псих, который грамотно научит, как косить под нормального.
— Ты научился. Да, твоей выдержке можно позавидовать. Как ты с этим живёшь? — разливаю нам ещё коньяка, пьём уже мелкими глотками.
— Бабу вызвать тебе? Можно сразу двух. Спустишь пар, на время помогает.
— Не хочу шлюх. Все они кажутся грязным, брезгую, — морщусь я.
— Ну зачем же шлюх? Есть чистые, элитные девочки, на любой извращённый вкус.
— Всё равно не хочу, — отмахиваюсь.
Ад пользуется такого рода услугами. В его жизни после Виктории не было ни одной постоянной женщины. Даже его элитные шлюшки не повторялись, всегда разные, всегда новые. Словно одноразовые, попользовался и забыл. Я так не хочу. Но чувствую, сука, придётся. Моя женщина не хочет быть рядом. И дело уже даже не в моих физических потребностях и любви к сексу. Всё гораздо хуже…
Психолог говорите?
Чувствую, он реально мне скоро понадобится. Хочу стать такой же непробиваемой глыбой, которая давно сожгла в себе чувства и смогла выжить. Ад даже стала жестче от этого, циничнее и мотерее.
— А зря, Грех. Надо как-то спускать пар. Иначе ты мне тут разгонишь всех своими психами. Секретарша уже и так вздрагивает только от твоего упоминания, твой Валера щемится по углам. Половину охраны ты уволил, а найти новых квалифицированных трудно. А что, мать твою, было на прошлой неделе на переговорах с арабами? — припоминает он мне.
— Я виноват, что их переводчик не смог донести мою мысль? Какого хера я должен расшаркиваться, пока эти хитрожопые хотят нас наебать? — снова начинаю заводиться.
— М-да, — философски выдыхает Ад, прикуривая сигарету. — Мало тебе, Грех, было пулю поймать один раз. Будешь так переговоры вести, поймаешь еще.
— А может, я хочу эту пулю? Желательно сразу в лоб, — снова выпиваю залпом коньяк.
— Ах, если бы это был выход, Грех. Но ни хрена. Наши котлы в Аду уже очень горячие, там лучше не будет. Выбрал мазохизм - наслаждайся им достойно.
— А я не выбирал, — беру ещё одну сигарету. Меня будет тошнить от никотина и угара, но самоуничтожение оно такое. Я наслаждаюсь своим мазохизмом.
Снова запрокидываю голову на спинку кресла, курю, смотрю, как вытяжка моментально засасывает клубы дыма. На телефон приходит сообщение. Открываю мессенджер, смотрю отчёт от Фина. Эва села в такси и куда-то выдвинулась. Посматриваю на время. А куда это ты, моя пантера, собралась вечером? Смены в клинике у неё сегодня нет. Вот такой фрик-контроль во мне поселился. Я знаю о каждом её вздохе без меня, но дотянуться не могу, запретил себе это делать. Одна надежда, что Эва всё-таки счастлива на своей свободе.
