Исчезнувшая (СИ) - Романовская Кира
Рома схватился за голову, будто собираясь рвать на себе волосы, он вскочил с места и начал ходить из стороны в сторону.
— Я очнулась в больнице, куда он меня пристроил через одного своего другана, такого же игромана, я была без документов, без памяти, без ни хрена. Я правда, будто умерла, когда начала понемногу вспоминать свою прежнюю жизнь. Мне надо было что-то делать, я затаилась, восстанавливалась. Лёша был уверен, что я как чистая карта памяти — пиши, что хочешь, я сожру. Он всё называл меня ненаглядной Светой, больной урод, первое время даже относился с любовью, пока я думала, как бы от него избавиться. Мне надо было выйти за него замуж, удочерить Надю, он тогда купил квартиру в Москве. Но он продолжал играть, проигрывал. Хотел как-то как обычно сорваться на мне, но я взяла в руки молоток, отбила ему пальцы и пригрозила, что теперь всё будет иначе. Я с Надей живу отдельно, он, как хочет в соседней комнате. Впервые я поняла, что если говорить достаточно громко и с кровью на молотке, тебя услышат. Он услышал. Сидел тихо, приносил молча деньги, а я спала с ножом под подушкой. А потом он проиграл меня в карты...
— Голду? — прошептал Рома.
— Да, и когда он увидел меня — он сказал, что у меня есть шанс на другую жизнь и очень большой, надо только стать другим человеком. Я подумала, вот он — ещё один придурок в моей жизни, который вешает лапшу на уши, а потом он рассказал про Полину, мою родную сестру. Я увидела лучшую версию себя, такую, какой мне никогда было не стать, но и не надо было. Нужно было лишь, чтобы я была похожа, а беднота и лишения сотрут несоответствия, как и потеря памяти. Я согласилась... И он начал лепить из меня Полину за спиной у Лёши. Голд гарантировал мне безопасность, что Лёха меня больше не тронет, а у Нади будет достойный уход и состояние, которые мы с Голдой поделим пополам. Мы стали сообщниками, а потом любовниками...
— Господи, с кем я жил всё это время... - пошептал Рома.
— С той, у которой ничего бы не получилось, если бы ты не вцепился в меня мертвой хваткой своей вины! — жёстко отрезала Вита. — Я тренировалась месяцами, каждый день, чтобы качество и размер тела хоть чуть-чуть соответствовал её. Голд оплачивал мне косметологические процедуры, чтобы кожа лица и волосы хоть немного улучшились. Я училась ходить, говорить, двигаться, как она, мне сделала все шрамы в нужных местах, но я всё равно была не как она. Пусть это всё можно было сгладить беспамятством и всё же... Я вышла из игры, я отказалась от этой затеи, тогда Голда убил Лёшу.
— Что?!
— И сказал, что я следующая, если не сделаю, всё как надо. Только вот ведь проблема — настоящую Полину нашли. Как оказалось, это подделка, но я-то решила, что это конец, Голда от меня, наконец, отстанет, он отстал, но оказалось, затаился просто. Решал, что делать, готовился. И потом он опять ввел меня в игру, угрожал. И мы начали подделывать улики. Моя ДНК говорила всё за меня, но остальное...
— Как ты подделала отпечатки и снимки зубов?
— Про зубы он догадался сделать, вы же были друзьями, он много о вас знал. Полина как-то обмолвилась, что к стоматологу не ходила лечить зубы, только в детстве. Я тоже, но был один раз, когда Полина ходила, на гонках, про этот случай Голда знал. Он подменил снимок на мой в её карте. Отпечатки — просто пришла в ваш пустой дом и оставила их в тех местах, куда не добирается уборщица, на личных вещах, перебрала всю косметику, в машине — везде. Потом также в её квартире.
— Как ты туда попала?
— У Голда были ключи, это он тебя пырнул ножом. Только тогда я поняла, что он ни перед чем не остановится, он псих! Ты должен был умереть, Рома! А меня всё равно бы признали Полиной. Я испугалась ещё больше, я боялась всего и всех, но он вдруг пропал. Он часто пропадал, из-за долгов, и для меня появился ещё один шанс уйти из этого ужаса — Лена забрала Надю, а Крот обещал мне новые документы за деньги, чтобы меня этот псих не нашел. Но ты и твой брат меня не отпустили, потом обморок, новая операция и у меня появилась ещё и мать. Я говорила вам, чтобы вы оставили меня в покое! Но ваши сожаления и вина нашли во мне источник прощения! Вы сделали из меня Полину, а не Голд!
— Мы её любили!
— Вы убили её своей любовью, Рома! Хоть раз скажи это вслух и отпусти сам себе этот грех! — сорвался голос Виты на крик. — Ты бросил её, а Леша где-то подобрал, и убил вместо меня. Наверняка, эта Полина его разозлила, что несла какую-то чушь, что она не Анна, как я тебе, что я не Полина. Мы никогда с ней не встречались, но проблемы были одни и те же! Люди вокруг, которые считали нас кем-то другим, потому что те, кто мы есть вас не устраивали!
— Не надо винить во всём меня! Ты обманывала меня столько времени! Ты обманывала детей! — взревел Рома.
— Ты был рад обманываться сам, признай это, и тебе станет легче, — холодно сказала Вита. — Если бы ты так не любил её, у нас с Голдом ничего бы не получилось. Он сделал ставку на твою любовь и выиграл в кои-то веки. Я должна была просто стать Полиной по паспорту, развестись с тобой и получить деньги. Твоя мать спутала все карты и вплела в них детей, которых ТЫ, а не кто-то другой сделал разменной монетой в вашей с Полиной жизни. Ты расплатился, Рома, по всем счетам, а я устала тащить эту ношу на себе. Деньги решили все мои проблемы, я стала другой, поняла, что умею быть сильной, научилась брать на себя ответственность. За вас всех, Рома. Но я устала врать тебе, а ты себе. Когда мы впервые переспали, я думала, ты всё понял, но вместо этого надел розовые очки и продолжил дальше.
— Что произошло в доме Леониды?
— Голда пришёл убивать конкурентов, а, может, меня, я не знаю, там всё так быстро и сумбурно произошло, но я рада, что он сдох, — с облегчением сказала Виталина. — Я думала, что свободна, но я не умею быть свободной. Я всё та же местами...
Рома закрыл лицо ладонями, пряча слёзы на глазах, он только что хоронил свою жену, перестал считать в который раз за эти годы. Он отнял ладони от лица и дрожащим голосом спросил:
— Кого мы похоронили? Полину?
— Не знаю, как понимаю, это кто-то другой, водитель и горничная подстроили, как думал Голд. Он давно за ними следил, но не вмешивался.
— Где её тело?
— Я не знаю, Лёха не говорил, — покачала головой Вита.
— Как он её убил?
— Я не знаю, как и где это случилось, но он точно её убил, Рома. Её больше нет, это я точно знаю, как и то, что она сопротивлялась до последнего. Просто он оказался сильнее...
Голова Роман рухнула на грудь, как будто ему сломали хребет и держать голову стало невмоготу. Виталина встала со своего места и подошла к нему, сев рядом.
— Рома, послушай, в том, что с ней произошло есть доля твоей вины, но ты её не убивал, слышишь? Её убил человек, который решил, что ему можно. Из-за таких как Голда, Лёша, прислуга Леониды — умирают люди. Потому что одни вдруг начинают думать, что могут решать, кому жить, а кому умирать. Они убийцы, на них вся вина, Рома, а ты просто совершил непоправимую ошибку. Её не исправить — смирись.
— Тебе легко говорить, ты никого не потеряла, ты её даже не знала...
— Зато я узнала тебя, Рома. И узнала её через тебя. Тебе нужно заботиться о детях и ты должен решить, хочешь ли ты, чтобы я тебе помогала или мы разводимся и вы больше меня никогда не увидите. А, может, ты сдашь меня полиции.
— Нет, ты этого не заслужила, — покачал головой Рома. — Ты ничего не сделала, это всё я... Я сам. Ты права.
Виталина положила уставшую голову ему на плечо и вздохнула, теперь было почти легко. Можно перестать жить на вдохе.
— Почему Игорь? Почему он, а не кто-то другой? — вдруг спросил Рома.
— Я женщина, которую никто никогда не любил, Рома, в том числе и она сама, — усмехнулась Виталина. — Я как кошка ласкаюсь к тому, кто проявляет ко мне хоть немного сочувствия. Он проявил, я как-то зацепилась, к нему кто только не цепляется, как я слышала. Это наваждение пройдёт.
— У нас прошло?
— У нас и не начиналось, Ром.
