Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ) - Риччи Ева
— Не под-хо-ди, — кричит Соня.
— Пиздец! Выпей воды и рассказывай! — наливаю воды в стакан и пихаю его кукле, приподнимаю одной рукой за плечи, а второй рукой обхватываю поверх её ручки стакан с водой и подношу к губам, пьёт, ударяясь зубами о край, через раз всхлипывая.
После последней ссоры мне охуеть как стыдно. Мы не виделись две недели. Я сорвался на неё, не разобравшись в ситуации. Наговорил хуйни, хотел больно сделать, ненавидел за враньё. А успокоившись, обдумал и пришёл к мнению: не виновата она, это стечение обстоятельств. Но уже поздно посыпать голову пеплом. Будем выкарабкиваться из того, что имеем. Сонька после моего концерта на успокоительных была, есть отказывалась, треш просто. Нину Семёновну перевезли к нам, кукла ни с кем неделю на контакт не шла. Сейчас вроде, говорят, успокоилась. Да и судя по тому, что её бабушка домой вернулась, кризис миновал. Я эти дни обходил её комнату десятой дорогой…
А сегодня вот не смог, на душе тревожно, хочется обнять девчонку… Успокоить... Пальцем собрать капли слёз и поцеловать зарёванную мордашку.
Так!
Стоп!
Это что за нежности?!
Трындец!
Ладно, сейчас по-быстрому разберусь с истерикой и свалю от греха подальше!
На хуй поцелуи!
Я ебанулся!
Не иначе!
— Всё, успокоилась? — убираю стакан на тумбочку возле кровати. — Рассказывай!
— Нет! — говорит и отворачивается, вцепившись в одеяло, замечаю в её взгляде стеснение, да ладно? Интересно! И что мы скрываем?
— Ты уверена, что не хочешь сама рассказать? — нависаю над ней, упираясь одной рукой в изголовье кровати, а пальцами второй руки беру Соню за подбородок и поворачиваю голову на себя.
Обмениваемся взглядами: мой решительный, Сонькин затравленный. Да что, блядь, здесь происходит?
— Не скажу! — храбрится, взъерошенная и маленькая, как воробушек.
— Ну и ладно, — отпускаю подбородок девчонки, разворачиваюсь и делаю вид, что ухожу, а сам хватаю одеяло и сдёргиваю с девчонки.
— Нет! — визжит она.
— Не понял! — стою в ахере! Я пиздец растерян, что делать-то? В скорую звонить? Где медсестра шароёбится?
— Не смотри, — пытается прикрыться руками, но слабо выходит.
— Это что? Что у тебя болит? Мне скорую вызывать? — смотрю в её пунцовое лицо.
— Ничего у меня не болит! Это просто менструация! Верни одеяло на место!
— Да ты вся в крови! Точнее, в луже крови! Зачем пиздишь, что всё нормально?! — рявкаю на неё.
Крови реально много, на белых простынях и на белых пижамных штанах это смотрится жутко…
— Это физиология! — начинает злиться и Сонька тоже.
— Болит? — интересуюсь я.
— Сейчас нет, а до всего этого это были очень болезненные дни, — ехидно отвечает и добавляет:
— Если уж тебе так интересно!
— А чего истерила тогда? — непонимающе смотрю на неё.
— Потому что я лежу так уже четыре часа, и мне жалко испорченный матрас, а Ларису никак не дозовусь, — поднимает руку и показывает кнопку, зажатую в пальцах.
— Кстати, а где она шароёбится? — подбешивает, дебильная ситуация, да и интимная, я на незнакомой территории. Девчачьей…
— Сегодня смена у охранника Валентина, видно, там и «шароёбится», как ты выразился.
— И часто она так? — охреневаю от наглости прислуги.
— Хм-м… Дай подумать, — подсчитывает в уме. — Ты не мог бы меня накрыть обратно одеялом? Раз уж мы светские беседы ведём.
— Как часто сиделки нет? — игнорирую просьбу, я от злости перехожу в стадию бешенства, пипец медсестре, охраннику Валентину и бабушке в придачу, что не следит за прислугой.
— Каждые два дня, — отвечает и морщится.
— Так, с этим что-то надо делать, — перевожу взгляд на нижнюю часть Сони, а на моих глазах крови становится ещё больше.
— Надо найти Ларису, чтобы мне помогла, — вздыхает Соня.
Молча разворачиваюсь и иду в ванную комнату, открываю краны, настраиваю температуру и возвращаюсь за девчонкой в комнату. Подхожу и беру на руки. Без лишних разговоров несу в ванную комнату.
— Что ты делаешь? — вскрикивает испуганно воробушек и обнимает меня за шею.
— А на что это похоже? — говоря, поднимаю бровь.
— Не знаю… Ты сегодня какой-то другой, и меня пугаешь… — шепчет в мою грудь.
— Расслабься, — поднимает на мои слова голову и смотрит в глаза, подмигиваю и улыбаюсь, — это же я! Топить тебя сейчас буду!
— А-а-а, показалось. Вот теперь узнаю Дениса! А если серьёзно? Зачем ты меня тащишь в ванную?
— Как зачем? Мыть! — дразню и ловлю себя на мысли, что тащусь с этого.
— Ты?! — испуганно выдаёт воробышек.
— А ты видишь здесь еще кого-то? — хмыкаю на вопрос.
— Может, не надо? Найди сиделку.
— Считай, что она здесь больше не работает!
Опускаю девчонку в ванну и смотрю на руку. Пиздец, как в триллере, вся в крови. Упираюсь взглядом в куклу и прикидываю, как без оров стянуть с неё штаны. Ну вот чего я там не видел? Для меня женский бутон не в новинку, да и ничего особенного там нет, всё как у всех!
— Надо снять штаны, — опускаюсь на корточки возле ванны. На лбу пот выступил. Писец я нервничаю, морально готовясь к Сонькиным визгам. Первый раз тушуюсь, раздевая девчонку.
— И как ты себе это представляешь? Ты же увидишь меня голой! — паникует воробушек.
— Серьёзно? И что я там увижу сверхъестественного? — парирую ей.
— Ты увидишь меня! — пищит затравленно.
— Для меня это великая честь, — смеюсь над её заявлением.
— Придурок! — обижается Соня.
— Придурок, — соглашаюсь с ней, — нет чтобы съебаться, когда прогоняла, с тобой вожусь и уговариваю стянуть штаны, — отзываюсь, а сам приподнимаю девушку одной рукой, а второй стягиваю штаны с её попки.
— Не смотри, — сидит красная, как помидор, Сонька.
— Больно надо, — фыркаю и закатываю глаза.
Кидаю штаны в таз, который приметил в углу, и иду к раковине мыть руки. В зеркало наблюдаю за девчонкой, сидит, не шелохнувшись, верх не снимает. Окидываю себя взглядом и замечаю, что моя майка вся в крови. Снимаю и кидаю к штанам Сони, ловлю взгляд куклы в отражении и подмигиваю. Испуганно отводит глаза, как будто её поймали на запретном. Хм-м… А вот это любопытно!
— Верх помочь снять? — спрашиваю, поворачиваясь к ней.
— Что? — непонимающе смотрит на меня.
— Говорю, тебе помочь раздеться до конца? Помыть тебя? И вообще, как тебе помогает медсестра? — правда интересно, я же ни хрена и не делал по сути.
— Я сама. Поставь только все моющие поближе.
— Хорошо, мойся. Пойду вещи тебе приготовлю, — говоря, выполняю её просьбу.
Выхожу из ванной под молчание и журчание воды. Исследую шкафы и ищу вещи, пижаму новую нахожу быстро, перехожу к ящикам с нижним бельём, перебираю ассортимент, скудно, один хлопок и спортивные комплекты, по типу бесшовного белья. Нет кружев и ярких красок. Выбираю серый хлопковый комплект, беру махровые носки и возвращаюсь в ванную со своей находкой. Вдруг помощь нужна, захожу без стука. И зависаю. Сидит такая красивая, тонкая фарфоровая статуэтка, она кажется очень хрупкой… А кожа почти прозрачная в свете ламп. У неё красивая грудь с дерзко торчащими сосочками, крошечными, как и сама хозяйка. В паху тяжелеет, кровь бурлит по венам, набирая обороты, у меня встает! Прикидываете! На Соню!
— Да ты обнаглел?! Почему не стучишься? — зло выдаёт воробушек и взглядом мечет молнии. Остужает на раз, оставляя небольшой дискомфорт в паху.
— Да ты хрен признаешься, если помощь нужна! Вот и не стучусь! Повторюсь, я у девушек всё уже видел! Угомонись! — подхожу и забираю из её рук лейку. — Мой давай голову, я подержу.
— У-у-у... Раздражаешь, — кидает яростные взгляды в меня, но принимается за дело.
Заканчиваем водные процедуры, закрываю краны и обращаюсь к ней:
— Я сейчас тебя вытру, а потом оденемся и просушим волосы, — заранее обговариваю свои действия, предупреждая, что сейчас прикоснусь к святыне — её телу.
— Угу… — сопит смущённая.
Начинаю с волос, выжимаю их полотенцем, жесть, как хочется провести пятернёй по волосам, а затем намотать на кулак, и…
