Секреты (ЛП) - Грейс Софи

— Ты будешь здесь работать? — спрашивает Хадсон, выводя меня из транса.

Я моргаю, удивлённая вопросом. Я бросаю взгляд на Босса, он приподнимает бровь, ожидая ответа.

Почему он даёт мне возможность говорить? Я думала, здесь работают только члены общества.

— О… — Я заставляю себя сглотнуть. — Я не уверена.

— А. Ты ещё не часть их внутренней группы, да? — спрашивает Хадсон. Когда я качаю головой, он усмехается и поворачивается к Боссу. — Ты не собираешься помочь девушке? Дать ей немного информации, ради всего святого.

— Я не даю особых привилегий. Не важно, какое наследие ей предстоит оправдать.

Хадсон медленно кивает, заявляя:

— Она Томас.

Я качаю головой в неверии от того, что ещё один человек скрывает секреты о моей собственной крови. Это становится сложно отслеживать.

— Вы тоже знали Джека?

Хадсон улыбается, игнорируя вопрос, и говорит:

— Надеюсь, у тебя будет великолепный вечер, мисс Томас.

Я сижу в молчании, размышляя о внезапном прощании. Это не первый раз, когда люди уходят от ответа, когда я упоминаю Джека. Это начинает утомлять. Гарри даже признал, что я не настаивала на расспросах о нём… Я боюсь, что теряю решимость искать ответы, преследуя эту новую жизнь.

К тому времени, как я покидаю кабинку, у меня возникает больше вопросов, чем было в начале. Когда я добираюсь до основного бара и подхожу к остальным, Гарри с беспокойством оглядывает меня.

— Что всё это было?

— Ничего, — говорю я.

Взглянув через плечо, я смотрю на скрытую кабинку, чувствуя тревожное подозрение, что чьи-то глаза следят за мной.

Глава 31

Чёртов Хадсон Андерсон.

Сколько можно прятаться — у всего есть предел. Мне пришлось дать приличную взятку — почти тысячу фунтов, — чтобы Техногик Дэн взломал записи с камер наблюдения. Система видеонаблюдения должна быть надёжной, как броня, потому что в ней используется одно из самых жёстких программных обеспечений, но, к счастью, Дэн сам её настраивал, а значит, он единственный, кто может получить доступ.

Судя по тому, что я вижу на записи, встреча выглядит совершенно чертовски мирной. Хадсон, чёрт возьми, кажется приятным парнем… пока он не касается губами кожи Джиджи.

Ярость, такая сильная, что её можно унять только кровью, захлёстывает моё тело при виде этого. К счастью, у Ричарда в подвале есть один человек, из которого нужно вытянуть информацию. Я принимаю эту возможность с распростёртыми объятиями. Это было сладкое и больное мучение — не иметь выхода для своей ярости, особенно учитывая, что моя голубая болезнь становится всё более невыносимой.

Энди передаёт мне бумаги, пока мы спускаемся по коридорам к комнате для допросов. Наши допросные не похожи на другие — они гораздо более… зловещие. Мы выбрали самую маленькую из них — просторное помещение примерно в тысячу квадратных футов. По бетонному полу разбросаны обломки, стены украшены граффити, чтобы жертвы думали, что мы привели их в заброшенное здание.

Они и не подозревают, что находятся на нашей чёртовой территории.

Я пробегаю глазами по документам, выискивая ключевую информацию, пока Энди отпирает тяжёлую огнеупорную дверь, ведущую на этаж ниже.

Руссо Де Лука.

Какой-то потомок мафии, которого застукали за шпионажем в одном из офисов Ричарда в Южном Лондоне. Он, без сомнения, искал информацию, которую итальянцы могли бы использовать для шантажа.

В этом и проблема, когда ты на месте Ричарда: всегда найдётся тот, кто хочет занять твоё место. К счастью, он всегда на шаг впереди. Суровая реальность в том, что я бы хотел, чтобы они вытянули какую-нибудь сочную информацию. Чёрт, я бы похвалил их за это, но мне не положено вмешиваться в политику. Моя работа — вытянуть информацию из этого парня любыми средствами.

— Босс не пойдёт с нами на этот раз, — говорит Энди, его голос спокоен, пока мы идём по коридору. — Техногик Дэн заснял на камеру, как он разговаривал по телефону с человеком по имени Паоло. По записям это его дальний дядя, который раньше нанимал нас для убийства.

Я киваю.

— Ричард сказал, чтобы мы повеселились, пытаясь вытянуть информацию, но в остальном он бесполезен.

Меня это не удивляет. Чаще всего это змеи, на которых мы работали раньше, пугаются нашей работы и хотят развалить наше общество изнутри.

Я прячу бумаги в задний карман джинсов, готовясь к делу. Ричард должен был навестить его незадолго до нашего прихода, предупредив Руссо о нашем приближении. Он знает, что умрёт сегодня.

Когда мы отпираем кованую железную дверь в его допросную, в нос ударяет запах мочи. Поворачивая за угол, я выпячиваю нижнюю губу. Бедный ублюдок обмочился. Мы даже не начинали.

Мы с Энди одновременно подходим к столу, уставленному орудиями пыток. Игнорировать присутствие жертвы — одна из самых важных частей процесса — это выбивает их из колеи и отвлекает внимание от утаивания информации.

Руссо молчит, издавая лишь несколько мычаний, когда он борется в единственном деревянном стуле в центре комнаты. Он скован железными наручниками, потому что мы выяснили, что верёвка имеет свойство гореть во время некоторых методов пыток.

— А как насчёт этих? — спрашивает мой друг, показывая плоскогубцы.

Мы оба поворачиваемся к Руссо, и его глаза расширяются от страха. Я приподнимаю бровь, но качаю головой и отворачиваюсь к столу. Плоскогубцы — один из моих любимых методов, наряду с вырыванием зубов, но, учитывая, что этот парень заменил большинство своих коренных зубов на золотые, ему, вероятно, не привыкать к экстракции.

К тому же сегодня мне больше хочется испачкать руки.

В конце концов, мы ищем кровь.

Кто-то может сказать иначе, но ничто не сравнится с ножом. Он удобно ложится в руку, и ничто не сравнится с ощущением пульсации жертвы в ладони, вибрирующей на лезвии.

Когда я выбираю простой складной нож, я киваю Энди, чтобы он начинал допрос.

Я вытираю руки тряпкой только для того, чтобы усилить подозрения, и чувствую, как в затылок мне впиваются взгляды. Я оборачиваюсь и вижу, как Энди идёт к Руссо, с гулким стуком опуская ведро с водой рядом с ним, так что вода переливается через край.

Энди бьёт ногой по верху его стула, и Руссо падает на спину. Он едва успевает выплюнуть мольбы о пощаде, как Энди накрывает его рот и нос тканью, выливая ведро воды ему на лицо. Наша жертва бьётся в конвульсиях, задыхаясь под тканью, но он может только утонуть от воды.

Прислонившись к столу, я скрещиваю ноги в лодыжках и складываю руки на груди, наблюдая, как мой друг делает то, что умеет лучше всего, пока лишняя вода стекает в решётку под его ногами. Когда Руссо оказывается на грани потери сознания, Энди бросает ведро и ставит стул вертикально.

Отплёвываясь водой, Руссо выворачивает, и его рвотные массы пачкают пол.

Выражение лица Энди с впечатляющей скоростью становится каменным.

— Давай перейдём к делу, Руссо, — говорит он. — Ты скажешь нам, что делал в Южном Лондоне, и мы тебя отпустим.

— Д-да, конечно, — хрипит он, его жёсткий кашель окрашен кровью.

— Я хороший человек. У тебя нет причин не доверять мне.

— Ты чуть не убил меня, блять!

— Мне не нравится, когда со мной так разговаривают, Руссо. Возможно, мои методы были недостаточно жёсткими. — Энди ставит свой тяжёлый ботинок на верхнюю часть деревянного стула, готовый продолжить пытки, но глаза Руссо расширяются.

— Подожди, подожди, подожди! — кричит он. — Я собирал информацию.

— Какую информацию? — спрашиваю я, вмешиваясь.

— Я, блять, не знаю! Мой босс сказал, что я пойму, когда увижу.

— Ты говоришь о Паоло Риччи, верно?

Он медленно кивает.

Я хмурюсь и говорю:

— Весьма маловероятно, чтобы твой босс послал тебя на все эти хлопоты без конкретных указаний. Учитывая, что я лично работал с ним раньше, я знаю, что он очень точен в том, как он хочет, чтобы выполняли задания.