Прежде чем мы разобьёмся (СИ) - Любимая Мила
— Ты не один?
— Рус приехал.
— А Марьяна?
— В машине его ждёт. Я ей не особо нравлюсь.
— Ясно…
Моя сестра и правда не скрывает своего негативного отношения к Яну. Боится за меня. Думает, что он опять разобьет моё сердце, влюбит в себя и бросит. Но все мы должны набивать собственные амурные шишки. Без этого нельзя любить.
Сама не представляю, что будет с нами дальше. Я и Ян — это странно, дико и волшебно. Всем прекрасно известно, что у любой магии есть свой срок, своя цена. Но здесь и сейчас мы — вместе. Этого достаточно. Любовь — не утюг, чтобы на неё выписывали гарантийный талон.
— Хочу тебя увидеть, — вкрадчиво прошептал Ян, заставляя сердце стучать чаще.
И не только сердце…
— Я тоже тебя хочу.
На этом самом моменте в спальню влетел отец, вырвал смартфон из моих рук и рыкнул на Яна, моментально отрубив звонок. Мой телефон он показательно убрал в карман домашних брюк.
— Аврора, ты меня не поняла?!
— Папа, ты с ума сошёл? — вскочила с постели, бросившись к нему. — Отдай мой телефон!
— Получишь его завтра.
Он развернулся, вышел из комнаты, со всей дури захлопнув за собой дверь.
С той стороны громко щёлкнул замок.
Он запер меня?! Серьезно запер?!
— Это не смешно!
Я подошла к двери и пару раз дернула ту за ручку. Не открывается… принялась стучать по ни в чём неповинному дереву, требуя, чтобы отец выпустил меня.
Шок-контент.
Последний раз меня закрывали… чёрт, да никогда!
— Папа!!! — закричала на всю квартиру, аж у самой уши заложило. — Открой!
А в ответ только тишина…
Уф!
Хорошо, Аврора. Думай!
Разумеется, могла броситься в слезы и лечь спать. Или просто лечь спать, проклиная всех на свете. Ещё был вариант продолжать орать на всю вселенную (как говорит бабуля, на всю Ивановскую!) и перебудить соседей. Тогда они разозлятся и позвонят в полицию. Это сработало бы, не будь мой отец прокурором.
На помощь Марьяны тоже рассчитывать не следовало. Да и как? Телефон все равно отобрали.
Но я отчаиваться не стала и включила ноутбук. Сестра ожидаемо была не в сети. Появилась мимолетная мысль написать Яну, но я быстро отказалась от неё. Во-первых, отец его и на порог не пустит. Во-вторых, я не Рапунцель и не смогу спустить косы из своей башни, которую охраняет кровожадный драконише. В-третьих, похоже, меня посадили под домашний арест.
Дождалась на старости лет!
В итоге окончательно распсиховалась, переоделась в лосины и розовую футболку оверсайз. Из шкафа вытащила новенькие кеды и переобулась. Потом собрала в рюкзак всё самое необходимое и принялась открывать замок с помощью невидимки. Если уж машину у Сотникова угнала, то с дверью тем более справлюсь без труда. В конце концов, я дочь мента, а не тепличная фиалка.
Поковырявшись пару минут, всё-таки добилась успеха. Тихо-тихо открыла дверь, прислушалась и на цыпочках пробралась в коридор.
В квартире было спокойно. Сегодня выходной день. Отец обычно спит до обеда. Мать я в расчёт не беру. Жаль только, телефон забрать не получится. С другой стороны, планировала покупать новый себе на день рождения.
До дома Яна доехала на трамвае. Ранним летним утром правил балом достаточно холодный циклон с Невы, и я пожалела, что не додумалась захватить джинсовку или толстовку.
Из знакомой парадной как раз выходила девушка с крупным хаски, я придержала им дверь, а потом сама вошла внутрь.
Девятнадцатый этаж, квартира «1023», звонок…
Открыл мне не Сотников, а сонный и полуголый Башаров. Непонимающе протерев глаза, он посмотрел на часы на своём запястье.
— Пожарова, ты время видела?
— Я к Яну.
— Удивила, — усмехнулся Рус и уперся рукой в косяк, преградив мне вход. — Так не терпится?
Честное слово, я ненавижу этого парня. Хотя точнее будет сказать: не перевариваю. Мерзкий, противный, фальшивый. Что в нём Марьяна нашла — уму непостижимо.
— Отойди, — оттолкнула Башарова и уверенно прошла внутрь.
Сняла кеды, поставила рюкзак на трюмо и огляделась по сторонам.
Ян жил в огромных двухуровневых апартаментах в модном сейчас стиле лофт.
Не знаю, как на втором этаже, но на первом царил сущий хаос.
Разбросанные коробки от суши и пиццы, пустые пивные бутылки и прочий алкоголь, пепельницы с окурками…
Диван и несколько кресел оказались заняты незнакомыми парнями и девушками. Правда на одном из кресел устроилась Марьяна. В машине, значит, ждала. Ну точно. Если Сотников обманул меня, то я прострелю ему яйца. Обещаю.
— О, привет, — по лестнице быстро сбежал Марк. Тот, что Барсик. — Рад видеть.
— Привет. Вечеринка была?
— Ага. Я думал, увижу тебя здесь.
Ага.
Кто бы меня позвал…
— Где Ян? — повернулась к Руслану, сверля его изучающим взглядом.
— Хрен знает, — пожал плечами Башаров. — Укатил куда-то полчаса назад.
Ладненько.
— А ты? — задала тот же вопрос Марку. — Видел Сотникова?
— Без понятия, — наигранно непринужденно ответил и сразу отвел глаза. — Он мне не отчитывается.
Очаровательно.
Так откровенно мне давно никто не вешал лапшу.
Решительно направилась к лестнице, но Руслан ожидаемо схватил меня за руку.
— Жди здесь. Я сам наберу Яна.
— Мне нужно в уборную.
— Сходи на первом этаже, Пожарова.
— Жарова, — процедила сквозь зубы. — И я хочу на второй этаж.
— Как скажешь, — усмехнулся парень и отпустил меня. — Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.
С каждым шагом мне всё сильнее хотелось засунуть свою гордость в жопу, вернуться к парням и дать Башарову позвонить Сотникову. Но, несмотря на жуткую боль в сердце и страх, сковывающий меня стальными путами, я продолжала идти вперёд.
Прямо на собственную смертную казнь.
Глава 33. Нокдаун
Плейлист к главе
Анет Сай — Не Реви
Elvira T — Зараза
К чему лить пустые слезы,
Ведь это напрасно, правда?
Вот и по нам ударили морозы,
Разбили на куски красивый пазл.
По нашей кофейной чашке
Пошли глубокие трещины.
От любви остались стекляшки,
Словно боль на щеке от затрещины.
Пусть ноет и стонет в груди,
Ребра ломаются и гнутся.
Наш поезд сошёл с пути,
Рельсы назад не повернутся.
Зачем же плакать и жалеть
О том, кем ещё вчера горела?
Нужно из памяти стереть,
Мне хватит на этом месте
пробела.
Знай, это просто пятно
На общем холсте судьбы.
Тебе и мне всё равно,
Ушли без обид и борьбы.
К чему пустые грёзы?
Нам друг друга никогда не вернуть.
В шипы превратятся слёзы,
А любовь моя в ядовитую ртуть.
/Аврора/
— Дура, не ходи туда! — со всей дури завопила Тёмная сторона, сотрясая барабанные перепонки.
— Не слушай её, ты должна знать правду! — оскорбилась Светлая.
А какую правду и для чего она мне вообще нужна — нет разницы. Вот что я буду с ней делать? Уберу в старый глиняный кувшин и запечатаю на долгие года, как джинна? Но это всё лирика. Никакие разумные или сумасшедшие доводы не смогли бы заставить меня свернуть с намеченного пути. Не сейчас.
Потянув ручку на себя, я окунулась в лёгкий полумрак знакомой спальни. Из-за плотных чёрных штор солнечный свет совсем не проникал в комнату. На огромной кровати было совершенно отчётливо видно два тела — мужское и женское….
Нет-нет-нет!
Только не это! Только не опять!
