Искушать плейбоя (ЛП) - Мэдисон Наташа

— Хм, я думаю, мы должны дать друг другу немного пространства, — бормочет она куда-то в сумку, идя в ванную за другими вещами.

Взяв сумку, я начинаю распаковывать её и класть вещи на места. Кейли выходит из ванной, её руки полны всякой всячины, и позвольте сказать, я люблю все эти вещички. Она останавливается на полушаге.

— Что ты делаешь?

Я не утруждаю себя взглядом на неё, просто кладу её одежду обратно на стул в беспорядке, что-то падает сбоку.

— Я думаю, это говорит само за себя, — я поворачиваюсь к ней и выхватываю вещи из её рук. — Здесь вовсе, чёрт возьми, не мало места, — возвращаюсь назад, бросаю вещи на стеллаж, поворачиваюсь и наблюдаю за ней у двери ванной, откидываясь спиной на полки. — Моя мать — та ещё сука. Это известный факт. Чёрт, даже мой отец её не любит. Он терпит её, но… — я замолкаю, когда вижу вопросы в её глазах. — Мои родители завели меня, потому что так было положено. Два крутых адвоката создают жизнь. Это вывело их на новый уровень, но, как только я появился на свет, оказалось, что это был уровень, которого моя мать не хотела, поэтому меня воспитывали няни.

Её взгляд смягчается.

— Мои родители не такие любящие, как твои, пироженка, — я подхожу к ней, обнимая её лицо ладонями. — Моя мать останется стервой, пока не закроет навечно глаза, и даже тогда она может вернуться, чтобы просто попортить мне жизнь. Не суди меня или нас из-за моей матери.

Она кладёт свои руки на мои:

— Она действительно сука. Хорошо, что мои родители научили меня манерам, потому что… — и я останавливаю её, прикасаясь губами к её губам и сжимая её щеки руками.

— А теперь, можем ли мы спуститься вниз и заняться голой йогой, пожалуйста?

Её улыбка сияет ярко, глаза светятся, а её хихиканье выстреливает прямо в моё сердце, а затем в мой член. Ого, я только что сказал «сердце»? Да ну нахрен. Так вот на что это похоже. И мне это нравится. Могло быть и хуже.

— Мы не станем заниматься йогой голышом, пока не поменяем замки на твоей входной двери, — объявляет она, и я отпускаю её, подходя к своему ночному столику, где беру трубку. — Что ты делаешь?

— Вызываю слесаря, — я поворачиваюсь и сажусь на кровать.

Через сорок пять минут у меня на двери новые замки, а через сорок семь минут я глубоко погружаюсь в неё, пока мы занимаемся голой йогой.

Утром я целую её на прощание, когда мы оба уходим на работу, потом, когда я шагаю к офису, то вдруг останавливаюсь, видя, как подходит и Лорен.

— Посмотри, как ты рано, чёрт возьми, — я улыбаюсь, приоткрывая для неё дверь.

— Мы начинаем в девять, верно? — уточняет она, глядя на часы.

— Да, плюс-минус, — подтверждаю я, кивая охранникам у входа.

— Плюс-минус, это как? — она нажимает кнопку лифта и мы поднимаемся наверх.

— Лорен, я не Остин. Я не выйду из себя, если ты опоздаешь на десять минут. Дерьмо случается. Теперь нужно, чтоб Норма просто показала тебе все тонкости и нюансы. Она в твоём распоряжении на два часа, потому что Леонард возвращается после полудня, — объясняю я, выходя из лифта и проводя её в кабинет Нормы. — Надеюсь, ты быстро учишься, — я подмигиваю, когда она достаёт блокнот из сумки, потом улыбаюсь обеим женщинам и иду в свой кабинет проверять электронную почту. Два часа спустя, когда я поднимаю глаза, Лорен сидит за своим столом с четырьмя юристами-первогодками [22]. Я не знаю, что она им рассказывает, но похоже на то, будто это супергорячая грязная история о сексе. Я тут же тянусь к мобильнику, делаю снимок и отправляю его Остину.

Отвянь! — отвечает он, заставляя меня смеяться.

Я оглядываюсь на Лорен, когда она указывает на что-то на экране компьютера.

Он мне больше не отвечает. Вместо этого позже приходят цветы. Много цветов. Я хохочу, думая, что это хорошо сыграно.

Взяв трубку, звоню собственной девочке. Она отвечает со сбившимся дыханием после второго гудка.

Я улыбаюсь и понижаю голос:

— Ты играешь сама с собой?

Она смеётся.

— Можешь быть уверен. Как ты узнал?

— У моего члена есть радар, когда ты в настроении. Он встаёт по стойке смирно, готовый к бою.

— Воображаю картинку. Твой член готовится к войне и надевает маленький шлем.

— Эй, — огрызаюсь я, — в моём члене нет ничего маленького. Ты никогда не будешь ставить слово «маленький» и «член» в одно и то же предложение.

— Ладно, — соглашается она, хихикая, — твоя головка такая большая, что на неё нет шлема.

— Лучше, намного лучше, — я поворачиваю стул, глядя наружу. — А что мы будем делать на ужин?

— Мне нужно присматривать за Рэйчел и Габриэлем, чтобы Лорен могла починить свою машину.

— О, хорошо, так я приду к вам. Как насчёт того, чтобы взять пиццу? Дети её едят?

— Да, Ной, дети любят пиццу. Ты можешь купить мне веганскую? — тихо говорит она. — Сегодня вечером может быть сюрприз, если ты это сделаешь.

— Я сам приготовлю такую, если у них её нет.

Она смеётся.

— Ладно, приходи плюс-минус в пять.

— Видишь, ты понимаешь. Почему твоя сестра не понимает «плюс-минус»?

— Она никогда не поймёт. Никогда, — вздыхает Кейли. — Увидимся в пять.

— Увидимся, пироженка, — говорю я, отключаясь.

Вторая половина дня проходит без происшествий. Лорен успевает организовывать всё, и я не знаю, что я делал до неё. Теперь пицца лежит на пассажирском сиденье. Не зная, что нравится детям, думаю, я перегнул палку. Потому что сейчас я везу шесть пицц. Просто сырную, пепперони, одну для любителей мяса, одну гавайскую, вегетарианскую и веганскую. Выехав на подъездную дорожку, я замечаю всех снаружи дома. Гейб работает с хоккейной клюшкой, а Кейли отрабатывает несколько поз с Рэйчел. Когда я глушу двигатель, они все бегут к машине.

— Привет, — выходя, я целую Кейли в знак приветствия, а затем наклоняюсь, чтобы чмокнуть Рэйчел.

— Ты привёз мне эпперони? — Рэйчел встаёт руки в боки.

— Ага, — говорю я, хлопая Гейба по плечу. — Кто поможет мне их принести? — открыв дверцу, я поднимаю коробки вверх.

— Сколько людей вы ожидали тут встретить? — спрашивает Гейб, смеясь.

Я пожимаю плечами, следуя за ними внутрь, неся все коробки. Когда я кладу их на стойку, мы сразу открываем их, и Рэйчел морщит нос, увидев овощную.

— Я не хочу такое.

Кейли идёт за тарелками, возвращается и протягивает мне и Гейбу по одной, затем достаёт кусочек пепперони для Рэйчел. Мы садимся за стол, где я слушаю истории обо всех детях в классе Рэйчел. О каждом из них.

Когда приходит время убираться, я говорю Кейли, что позабочусь об этом, чтобы она могла искупать Рэйчел. Я закатываю рукава, пока Гейб идёт делать домашнюю работу, а я складываю посуду в посудомойку. Я открываю ее и вижу, что там ничего не организовано. Я качаю головой и начинаю всё переставлять. К тому времени, как я заканчиваю, прибегает Рэйчел.

— Тётя Кей сказала, что она принимает душ и чтобы ты не приходил показывать ей свою игрушку. Какая у тебя игрушка? — спрашивает она, и я смотрю на маленькую девочку в свежей пижаме, её волосы мокрые, зачёсаны и заплетены в косы.

— Эм, — я начинаю что-то придумывать.

— Могу я покрасить твои ногти? — просит она.

— Конечно, — соглашаюсь я, если это заставит её не думать о том, какую игрушку я приготовил для её тёти.

Она визжит от восторга, хлопая в ладоши и подпрыгивая вверх и вниз.

— Устроим моё спа, — говорит она, устремляясь в угол столовой, поднимая ярко-розовый квадратный бокс для макияжа. Она идёт в гостиную и ставит его на стол. — Садись, Ной, — указывает Рэйчел, и я сажусь. Она открывает этот розовый футляр, показывая мне, что у неё около десяти цветов лака для ногтей. — Какой цвет ты хочешь? — интересуется она, и я наклоняюсь, глядя на цвета. Зелёный, жёлтый, синий, оранжевый, красный, розовый, коричневый, белый, серый и чёрный.