Мажор по соседству (СИ) - Лакс Айрин

— Оставишь мочу, сдашь свежую кровь. Если все хорошо, то завтра на чистку.

— К-к-какую чистку?

— Беременность у тебя замершая, кукушка. Матка не в состоянии очиститься самостоятельно после выкидыша. Выскабливать будут.

— Беременность?! Замершая?! Как это? У меня месячные были… Не в срок, но были. Вы ошибаетесь!

Медсестра пожала полными плечами:

— Все подтвердилось, хочешь подробности, загляни к гинекологу, у него все анализы и результаты осмотра.

Она направилась на выход и вернулась.

— Чуть не забыла, — выложила на столик одноразовый бритвенный станок в упаковке. — Побрейся, лобок перед операцией должен быть чистым.

Глава 48

Таисия

В палату ко мне после ухода медсестры заглянула Галя.

— Ваня твоим родителям звонить собрался, — сказала она.

Я вцепилась в нее, как утопающий хватается за соломинку.

— Нет! Нельзя, нельзя! Не звоните родителям. Никто не должен узнать. Никто!

Подруга опешила, оглянулась на дверь, ведущую в коридор.

— А как же?

Я читала по ее глазам, что ей страшно, а мне, мамочки… Мне-то как страшно… Но я не могу допустить, чтобы об этом узнали.

— Ты с Ваней? Позови его, пожалуйста.

Галя заколебалась:

— Тась, если что, то у нас с Ваней все серьезно. Я его люблю! — сказала она как-то отчаянно и посмотрела на меня так, будто я после крушения на личном фронте отберу у нее парня.

— Боже, Галя, о чем ты вообще? Не нужен мне твой Ваня, как мужчина. Мне вообще мужчины не нужны. Ни один. Никто… Мне сердце разбили, поимели, в грязи вывалили… Мне сейчас просто нужны друзья. Хорошие друзья…

— Ладно, позову!

Галя погладила меня по руке, упорхнула. Я дождалась, пока появится Ваня. Он вошел мрачный, с телефоном в руке.

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Никому не слова, Вань, — я отвела взгляд в сторону. — Это только между нами. Ты, я, Галя… Больше никто не должен знать. Мне стыдно… — призналась я. — Пожалуйста, никому не говори. Никому…

— Пиздец, — выругался он и присел на корточки рядом с кроватью. — Как ты вообще? И кто? Недо-папаша?! Он? Мажор этот, что в деревню прикатил на лето?

— Да, ты и сам знаешь. Но по сути, я сама виновата.

— Вот только не надо так говорить!

— Я виновата. Знала, что Чарский — нехороший. Ты говорил, и родители намекали, когда он эти бумаги подписывал… Так что я сама на его мордашку повелась, слова красивые. Теперь вот… Выгребаю.

В голове пульсировало “выскабливать будут”. Такие ужасы в голове представились, как будто из меня большой ложкой вместе с мясом будут выгребать то, что не прижилось. То, к чему привела неосторожность…

Я снова разрыдалась.

— И где этот герой, блять?!

— За границей. И невеста его эта… Тоже к нему улетает… Черт, сколько времени, а? Она что-то про утренний рейс говорила.

— Так если утром того дня, то и улетела уже. Ты больше суток в больнице, Тась… В себя приходила урывками.

— Родителям не сказали?

— Да я бы давно сказал! В меня Галка вцепилась, как ненормальная, говорит, нельзя, и все. Но как так?! Вдруг что-то не так пойдет, а? Вдруг что случится? Как я потом твоим предкам в глаза смотреть буду? Как бате твоему руку пожму?

— А как ты мне в глаза смотреть будешь?! От этого… выска…. — чуть снова в слезы не ударилась. — Короче, никто не помирает. Но ты меня морально убьешь, если родителям о моем позоре расскажешь.

— Ты меня без ножа режешь.

— Если ты мой друг, то сохранишь в секрете. И больше времени Галке уделяй, — добавила я. — Она вся как на иголках, думает, что ты по мне сохнешь, а к ней слишком легко относишься.

— Больная, что ли? — фыркнул. — Нормально я к ней!

— Расскажи о вас, — попросила я, устроившись на подушке поудобнее. Зажмурилась, но слезы все равно текли. — Я хочу отвлечься и плохое забыть. Все-все хочу забыть… Новый год скоро. Лыжи, горки. Помнишь, как мы с горки катались? Мандарины, елка… О хорошем чем-нибудь расскажи. Хочу о хорошем послушать, Ванечка.

— Да что рассказывать-то? — друг пересел на стул.

— О тебе и Гале, например.

— Само все идет. Мы еще в деревне пару раз пересеклись… Ну так, ничего особенного. Потом я здесь, в городе, Галя тоже — на учебу. Она написала первой. “Привет, как дела…” Встретились, погуляли… Она классная. Втянулся незаметно. Сейчас квартирку взял, а то неудобно, знаешь, она в общаге, я на хате с пацанами. Каждый раз всех выгонять или лыбы их видеть, когда в отдельной комнате закрываешься, — рассмеялся. — Дебилы, короче!

— Как квартира?

— Хорошая квартира. Ну, вернее, уже стала хорошей. Я ее по дешевке урвал. Только из-за цены и срочной продажи. Поначалу, там трешняк был, срач стоял, мама не горюй… Галка там все отдраила, старье повыбрасывала. Обои переклеили, линолеум постелили. Мебель самую простую поставили, жить можно. Не центр, конечно, район — спальный, квартира — хрущевка. Но на что денег хватило. На новый год хочу предложение сделать. Только Галке не говори, это сюрприз… Как думаешь, согласится?

— Колечко красивое выбери, согласится.

— А какое надо?

— Хочешь, узнаю, какое ей понравится?

— Узнай. Только без брюликов, ясно? Брюлики я не потяну. Итак на мели, после этой хаты. Все свои сбережения потратил.

— Откуда у тебя вообще деньги на квартиру? — зевнула я.

— Сам не ожидал! Но мне бабка свои сбережения завещала, не в курсе? Ах да, не в курсе… Ты же как в облаках летала, не общалась толком даже.

— Вот и налеталась. Все, больше не летаю.

Перед самой операцией мне вдруг стало страшно. Уже и согласие подписано, и час назначен, но я вдруг струхнула.

Струхнула и решила уйти. Собрала вещи в охапку и сбежала.

Друзья двинули за мной.

— Ты чего? — удивилась Галя. — Как же операция?

— Я хочу в другой клинике провериться. В этой на меня смотрят, как на преступницу… — ответила, выстукивая зубами.

На самом деле было просто страшно. Само обещание: “выскабливать” наводило жуть, я половину ночи не спала. И сейчас с меня ледяной пот катился градом, еще и рези начались.

Не знаю, что стало бы со мной, если бы не Галя с Ваней. Они меня поддержали, были рядом. Я оплатила прием в клинике с тех денег, что переводил мне Чарский.

Ублюдок…

Он всегда писал: “Побалуй себя, малявочка!”

Вот балую — ни в чем себе не отказываю, оплачиваю срочный платный прием…

В ожидании приема в клинике я решилась включить телефон.

Куча пропущенных звонков, сообщения от Стаса.

Если их пролистать, можно подумать, будто ничего дурного не произошло…

Я читала эти его сообщения, признания в любви и чувствовала, что эти слова проходят мимо меня, проскальзывают, как ветер сквозь пальцы.

Вот как можно заставить человека разлюбить за короткий срок? Очень просто… вырвать любовь с мясом.

Я отправила Стасу я совместное фото с его невестой, несколько фото из опубликованных в сети. Он перезвонил мгновенно:

— Тася! Наконец-то… До тебя не дозвониться. Черт побери… ты увидела эти фото? Знаю, виноват… Но, малявочка, я все объясню! Это брак — фиктивный. Между мной и бывшей давно ничего нет. Клянусь, что и не будет. Это просто сделка!

— Может быть, так, может быть, не так. Не знаю, Стас. Я устала гадать и ждать. Устала врать. Хочу встретить парня, который будет гордиться тем, что я у него есть, и не станет меня прятать ото всех, как постыдный секретик! Я хочу быть любимой, а не просто девочкой для члена…

— Тася, выслушай. Все не так. Я тебя люблю. Люблю, слышишь?! Я прилечу через два дня, пожалуйста, не делай глупостей. Плюнь на помолвку. Это просто сделка и не имеет значения. Я только тебя люблю. Мы будем вместе… Я лишь делаю вид, что согласен со всем, что требует от меня отец. Как только представится возможность, я оплачу ему той же монетой… Ты и я — мы вместе! — жарко произнес Стас. — Мы будем вместе, Тася.