Призрачный шанс (ЛП) - Рафферти Мэдс
Часто поморгав, я возвращаюсь к реальности и внутренне собираюсь, готовясь к неизбежному разговору.
Стоит переступить порог, и происходящее обретет окончательную осязаемость. Начинается новая реальность.
Все, что я знал прежде, вот-вот изменится. Собственно, уже изменилось – в ту самую секунду, когда заведующая оставила голосовое сообщение с требованием немедленно приехать в приют из-за чрезвычайной ситуации.
Чувства внезапно захлестывают с головой, затягивая в бешеный водоворот. Я заношу руку, чтобы нажать на кнопку звонка, как вдруг ноги намертво прирастают к коврику у порога, отказываясь сделать хоть шаг вперед.
Теперь они точно поймут: стряслось что-то серьезное.
Я ведь никогда не звоню в дверь.
И когда дверь распахивается, являя нахмуренного Грейсона и округлившиеся глаза Беллы, я понимаю: маска невозмутимости разлетелась вдребезги. Взгляд Грейсона мечется между сидящей на руках Эмми и моим лицом.
Неужели на лице написан тот же дикий ужас и растерянность, что бушуют внутри?
— Ты что, ребенка украл? — ошарашенно спрашивает Грейсон.
Белла изумленно моргает.
— Господи, Киран, мы, конечно, во многом готовы помочь, но похищение детей выходит за всякие рамки, — она брезгливо морщится. — Пожалуйста, только не говори, что у тебя начался период увлечения матерями-одиночками. Они заслуживают большего, чем мимолетная интрижка.
Я приоткрываю рот, силясь хоть что-то сказать, но язык не слушается.
Хочется крикнуть, что она моя. Хочется заговорить, черт возьми, но впервые в жизни язык лежит во рту мертвым грузом, не позволяя выдавить ни слова. Вместо этого я перевожу на Грейсона отчаянный взгляд, безмолвно умоляя понять то, что не в силах произнести.
Он слегка склоняет голову набок, и лицо вдруг каменеет от осознания.
Отступив на шаг, я вижу, как Грейсона прошибает мощнейший разряд шока; он инстинктивно протягивает руку, ища опору в Белле.
— Не может быть... — едва слышно роняет он.
Белла с тревогой всматривается в лицо парня.
— Грейсон? Что случилось? Неужели... — ее голос обрывается, и я отчетливо вижу миг, когда до Беллы наконец доходит суть. Вскрикнув, она прижимает ладонь к губам и потрясенно переводит взгляд на Эмми.
Грейсон берет себя в руки – из последних сил – и едва слышно шепчет:
— Киран, чей ребенок?
Нависшее над нами напряжение настолько ощутимо, что даже Бэмби неслышно подкрадывается сзади, ступая с предельной осторожностью. Собака словно чувствует: то, что я сейчас произнесу, перевернет всю жизнь.
— Мой, — хриплю я.
И захлестнувшие чувства – первобытный ужас от мысли, что сломаю девчонке жизнь, щемящая тоска от всего, через что ей пришлось пройти, – бурным потоком устремляются к поверхности. Прежде чем успеваю опомниться или сдержаться при Эмми, из груди вырывается удушливое рыдание, и я, будто молю о помощи, хрипло шепчу фамилию лучшего друга:
— Кроуфорд.
Я кожей ощущаю: самообладание вот-вот треснет по швам. Случившееся за сегодня, вся сокрушительная тяжесть открывшейся правды рвутся наружу, и сдерживать натиск я больше не в силах.
На лице, должно быть, отпечаталось такое отчаяние, что Белла тут же делает шаг вперед и ласково касается Эмми.
— Привет, хорошая моя, хочешь посмотреть на собачку? Ты любишь собачек?
К глубочайшему изумлению и облегчению, Эмми отпускает меня и практически падает в объятия Беллы; я замечаю, что слезы стоят не только у меня в глазах. Маленький вздернутый носик малышки покраснел, глаза припухли, а темные круги под ними выглядят слишком пугающе для трехлетнего ребенка. Стоит Эмми скрыться за поворотом под тихое, убаюкивающее воркование Беллы и трусящую следом Бэмби, как я перевожу взгляд на Грейсона, падаю на колени и разражаюсь рыданиями.
Он тут же опускается на пол рядом и крепко прижимает меня к себе, пытаясь собрать осколки воедино.
Глава 3 Киран
Глава 3Киран
Тренер Андерсон:Надеюсь, все в порядке, Эшфорд
Тренер Андерсон:Перезвони, когда появится возможность
Мы с Грейсоном сидим на ступеньках веранды и смотрим на задний двор. Наблюдаем, как Эмми понемногу оживает – впервые с того момента, как увидел ее плачущей в приюте.
Белла, Бэмби и Эмми резвятся на траве, хотя, скорее, возятся только Эмми и собака – Белла оказалась чуть ли не третьей лишней. Она перепробовала все, чтобы выудить у малышки хотя бы смешок, но губы Эмми сжаты так плотно, словно заперты на замок. И все же у Бэмби, не отходившей от дочери с той самой секунды, как положила на нее глаз, удалось вызвать крошечную робкую улыбку.
Когда ее увидел, у меня напрочь перехватило дыхание. И следом нахлынула первобытная потребность: сделать все, что в моих силах, лишь бы Эмми улыбнулась снова.
— Ее нашли прямо там, Грейсон, — бормочу я. — Она просидела рядом с мертвой матерью бог знает сколько времени, — голос срывается. — Говорят, около четырех дней.
Грейсон молчит. Да и будем честны – что вообще можно ответить?
— Я понятия не имею, что творю. У меня нет семьи, которую мог бы ей дать... никого, Грейсон. Я абсолютно один. По сути, она так и осталась сиротой.
Друг резко поворачивает голову в мою сторону.
— У тебя есть мы, Киран. Мы – твоя семья, — твердость в голосе заставляет меня поднять взгляд. — Я, Белла и вся команда. Не говоря уже о родителях. Мама будет убита горем, услышав историю Эмми, но ты же ее знаешь – назовет своей внучкой в ту же секунду, как только услышит.
Я снимаю бейсболку, провожу пятерней по волосам и натягиваю обратно, уже козырьком назад.
— Конечно, вы моя семья, но... ты понимаешь, о чем я.
Он качает головой.
— Нет, не понимаю. У тебя есть семья, и она появилась в тот самый день, когда мы познакомились. Я твой брат, и плевать, что в нас течет разная кровь. И я знаю, Дрю сказал бы ровно то же самое, будь он здесь.
Упоминание Дрю отзывается тупой болью в груди. Черт, как бы хотелось, чтобы этот веселый засранец стоял здесь, подкалывал меня и разряжал обстановку.
Я позволяю Грейсону – единственному человеку в мире, с которым всегда было легко – увидеть мою уязвимость.
— А если меня окажется недостаточно? — хрипло выдыхаю я. — Что, если все запорю? Грейсон, я не хочу, чтобы у Эмми было такое же детство. Я не переживу, если сам сломаю ей жизнь.
Рука друга опускается мне на плечо.
— Тот факт, что боишься расстроить Эмми или облажаться, уже доказывает, что ты ей нужен. Тебе не плевать, Киран. И это куда больше, чем делали те, кто должен был заменить тебе родителей, — он с шумом выдыхает. — И прости, конечно, но ты обязательно облажаешься.
Поймав мой убийственный взгляд, Грейсон примирительно поднимает руки.
— Все родители ошибаются. Даже моя мама, сущий ангел, иногда может сказать или сделать что-то не так, потому что она человек. Было бы просто ненормально, если бы тебе внезапно вручили ребенка, а ты бы такой: «О, я точно знаю, что делать!».
— То есть ты хочешь сказать, что я гарантированно покалечу ребенку психику? — хмыкаю я. — Спасибо за вотум доверия, капитан.
Грейсон закатывает глаза.
— Ты понял, о чем я. Вот и живой пример: у меня были хорошие намерения, а ляпнул полную чушь.
Желудок падает вниз.
— Мне кранты.
— Да ничего подобного. Я попрошу маму приехать и помочь, она проведет экспресс-курс молодого бойца по воспитанию, да и мы с Беллой всегда рядом...
Я невольно фыркаю и со стоном откидываю голову.
— Да, насчет этого... Ты решишь, что я свихнулся. Я купил дом напротив.
—Чего ? — он давится от неожиданного смеха. — Когда, черт возьми, успел?
— Сегодня днем.
— Ты вообще не умеешь делать ничего наполовину, да, Эшфорд?
Я опускаю взгляд на лужайку, наблюдая, как Эмми гоняется за Бэмби вокруг дерева.
— Похоже на то.
Между нами повисает уютная тишина. Груз новой реальности ложится на плечи обоих. Потому что Грейсон прав: мы братья в самом прямом смысле этого слова. То, что случается со мной, случается и с ним.
