Сюрприз для бывшего (СИ) - Черника Ника

Непонятно, что этот снегопад выдаст еще, может, движение встанет повсюду. Жаль только Аленку, утром она проснется, а меня опять нет. Мама говорит, что дочь реагирует на мое отсутствие нормально.

Это, наверное, хорошо, что ей спокойно с бабушкой и дедом, но я все равно чувству внутри обиду. По-детски, знаю. Но мне без нее точно не нормально. Хочется скорее взять на руки, прижать к себе, вдохнуть запах ее волос. И тогда вот станет спокойно. Тогда хорошо.

Я кошусь на Ника сквозь узкую щель между шарфом и шапкой. Ветра нет, но снег валит, как сумасшедший.

Что бы он сказал, если бы узнал, что у него есть дочь? Испугался бы? Снова сбежал? Точно бы не обрадовался.

Все свободное пространство перед гостиницей зав ставлено машинами, большинство из которых уже завалено снегом.

— Перспективно, — хмыкает Ник, скидывая капюшон и отряхивая снег.

Откидывает назад волосы, прядь выбивается вперед, падает на глаз. Такой знакомый жест, знакомый вид. Я обожала зарываться в его густые растрепанные волосы пальцами.

— Да вы счастливчики, ребята, — женщина за стойкой явно уже под шофе.

Ей лет сорок пять, выженные краской волосы завиты кудрями, платье явно стоило выбрать другого фасона: пышная фигура в обтяге это просто финиш. Впрочем, ей вот вообще все равно.

— Последний номер, — она звучно кладет на стойку один ключ. — Правда, он одноместный, но вы поместитесь.

— Нет! — вырывается у меня само собой, Никита поворачивается ко мне, мерит долгим взглядом, дама вздергивает брови.

— Ну нет так нет, — тянет ключ обратно, но Гордеев умудряется вытащить его из-под ее ладони.

— Мы берем. Нужен паспорт?

— Нужны бабки, — хихикает она пьяно. — И давайте побыстрее, скоро новый год.

Она называет сумму, и у меня снова отпадает челюсть.

— Вы серьезно? — не удерживаюсь от вопроса. — За одноместный номер в придорожной гостинице?

Женщина не обижается.

— Не нравится, поищи другой, — и заливисто смеется, словно всерьез считает коллапс на дорогах чем-то забавным.

— Нам подходит, карты принимаете?

— А то. Если только аппарат не забарахлит, — и для надежности она щелкает по экранчику терминала пальцем.

Никита расплачивается, женщина, взяв из шкафчика постельное белье и полотенца, делает знак рукой, чтобы мы следовали за ней. Она так отчаянно виляет бедрами, что даже я наблюдаю за этим действом. Ник только хмыкает, качая головой.

— Вода горячая есть, душ, туалет в номере, отопление работает на всю, внизу есть автомат с кофе и всякой дрянью типа чипсов.

— С наступающим, — только и успеваю сказать я, когда мне в руки ложится стопка белья.

— И вам, голубки, — подмигнув, она сама закрывает за собой дверь.

Я оглядываю номер. Узкий шкаф, кровать, тумбочка и небольшой кухонный стол со стулом. Вот и все. За окном с задранными жалюзи по-прежнему сыплет снег.

С Наступающим, ага. Капец.

Глава 5

— Ты издеваешься, Надежда! — мама так вопит в трубку, что ее голос должны по идее услышать все постояльцы. Стены здесь тонкие.

— Тише, пожалуйста, — шиплю я, быстро кидая взгляд в сторону сидящего на кровати Ника.

Он головы не поднимает, листает ленту телефона. Снова отворачиваюсь к окну.

— А завтра-то ты приедешь?

— Конечно, мам. Конечно, приеду. До Покровского осталось километров десять, если что, я буду какие-то участки проходить пешком. Я обязательно буду завтра.

Мама страдальчески вздыхает. И почто ей досталась такая дочь — уверена, именно так она и думает.

— Я этого не заслужила, — в более мягкой форме интерпретирует она мою мысль.

Утыкаюсь лбом в прохладное стекло, на котором от моего дыхания тут же появляется пятно. А я заслужила?

— Все будет хорошо, Надюш, — вклинивается папа, я улыбаюсь, не открывая глаз.

Сколько раз я слышала от него эти слова? Миллион. Иногда кажется, он повторяет их как мантру. Только в мантры он не верит, вот в чем проблема. Я точно не верю.

— Конечно, пап, — отзываюсь все же.

— Может, дороги почистят, и мы тебя сами заберем завтра. Ты ведь совсем рядышком. Считай, с нами.

— Да, так и есть. Ну пока, пап, скоро новый год уже, вы там за стол, наверное, садитесь.

— Давай, Надюш, звони, если что.

Вешаю трубку, снова тяжело выдыхаю на стекло. Пишу букву А — странно, но с тех пор как появилась Аленка, меня тянет писать ее имя. Даже когда на лекциях сижу, вывожу на полях. Аленка, девочка моя.

Поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Никитой. Наша девочка. У нее мои волосы, но глаза Ника — такие же, словно сонные.

Сжимаю зубы. Не о том ты думаешь, Надя, не о том.

— Мать пилит? — усмехается Ник, поднимая взгляд. Я криво улыбаюсь.

— В этом плане она стабильна.

— Я хотел сгонять вниз, прикупить что-нибудь в автомате, — встает он, потягивается, обнажая полоску кожи между джинсами и свитером.

Я отворачиваюсь. Совершенно не к месту лезут ненужные воспоминания. Было время, когда я могла его касаться. Когда он улыбался мне. Я обожала его улыбку, такую широкую, нежную, словно только для меня.

Когда улыбался Ник, я сама всегда растягивала губы в ответ. Просто не могла удержаться. Называла его чеширским котом, а он меня Соней, потому что я постоянно вырубалась. Уставала, совмещая учебу и работу в баре.

Сейчас лучше на Ника даже не смотреть. Мы просто оказались в безвыходной ситуации. Завтра разойдемся и продолжим делать вид, что почти незнакомы. Именно этим мы ведь сейчас и занимаемся, да?

— Тебе взять что-нибудь? — спрашивает Ник, двигая к двери.

— Нет, спасибо.

Когда он уходит, я захожу в ванную, смотрю на свое отражение в зеркале. Хорошо, что без макияжа, а то выглядела бы сейчас, как Мэрлин Мэнсон. Волосы убраны в хвост, который успел растрепаться. В остальном — все как обычно. Надя как Надя. Девочка с большими глазами. Ничего примечательного.

Гордеев возвращается без двадцати двенадцать, несет, задрав свитер на манер кармана, кучу всего. Высыпает на стол чипсы, орешки, шоколадки, газировку, воду.

— Ты там все купил, что было? — не удерживаюсь я. Ник тоже хмыкает.

— Я не жрал толком с обеда из-за этой долбанной пробки. Кстати, — подходит к сумке, открыв, достает бутылку шампанского, коробку конфет, и подарочную коробочку, набитую мандаринами.

— Набор для встречи нового года в любых условиях? — снова не удерживаюсь я от замечания, Ник смеется.

— В аэропорту купил. Но, как видишь, пригодилось.

Мы замираем вдвоем у стола, переглядываемся и тут же оба отворачиваемся. Вожу пальцем по шоколадке, не зная, что сказать.

— Как в целом у тебя дела? — спрашивает Никита, открывая пакет с чипсами. Пожимаю плечами.

— Нормально. Работаю помощником бухгалтера.

— Звучит страшно интересно, — мягко улыбается он. Шутит, конечно.

— Ну а ты, — кидаю быстрый взгляд. — Чем занимаешься в Испании?

— Веду дела отца. У него же там типа филиал.

— Хороший райончик.

— Точно, — Ник снова улыбается, постукивая пальцами по столу. Когда я обращаю на это внимание, начинает есть чипсы.

Мы общаемся сейчас как действительно бывшие одногруппники, которые случайно встретились. Осознание этого неприятно сдавливает грудь. Лучше бы я замерзла на трассе от холода, чем вот так меня сейчас ломает от равнодушия, которым пропитан голос Ника.

— Выпьешь? — спрашивает он, я качаю головой, беру бутылочку с соком. Апельсиновый, мой любимый. Случайно взял его или помнит?

— Я тоже не хочу, — присаживается на край стола, продолжая меня разглядывать и хрустеть чипсами. Я натягиваю неискреннюю улыбку.

— Не так ты планировал новый год отпраздновать, да? — спрашиваю зачем-то.

— А ты как планировала?

— С родителями.

— Парня нет?

Кинув на него взгляд, отворачиваюсь и качаю головой. Ник усмехается, откидывая пакет и складывая на груди руки.

— А я думал, ты уже замуж вышла и кучу детей нарожала. С каким-нибудь более подходящим парнем.