# И всё пошло прахом (СИ) - Сорока Кира
А я машинально прячу руку за спину.
– Что там у тебя?
– Ничего. Поцарапался, – поспешно обхожу отца, прижав запястье к своему боку. – Уже поздно. Можно, я спать пойду?
Отец смотрит на меня недоверчиво. Когда он кому-то не доверяет, то копает, пока не докопается до сути. И меня так просто вряд ли отпустит.
– Ладно, иди, – неожиданно уступает он и нажимает на кнопку лифта.
Дверцы тут же открываются.
– А ты куда?
– Выпью. Бар ещё работает, – отвечает он, и двери закрываются.
Постояв с полминуты, захожу в свой номер. Родители живут в соседнем. На этом этаже всего двое апартаментов. Остальную площадь занимает огромный балкон.
Оторвав руку от бока, понимаю, что помада отпечаталась на моей любимой футболке. Мля…
Стянув её, швыряю в корзину для грязного белья. Включив воду, остервенело тру надпись на запястье. Не оттирается. Не помогают ни мыло, ни гель для душа.
Да чтоб тебя!
Помада будто въелась в кожу. Правда, поблёкла немного. Но буквы видны более чётко, и я могу прочитать эту нелепую фразу ещё раз.
И всё пошло прахом.
Рыжуля, ты с головкой не дружишь, что ли? Или ты меня так стебанула?
Не понимаю…
Зачем она это написала?
Забираюсь под душ. Снова пытаюсь оттереть помаду, даже мочалкой скребу руку. Не смывается.
Ладно, хрен с ней.
Пытаюсь расслабиться под «тропическим» душем, сделав воду потеплее. Мысли крутятся вокруг Повелительницы огня.
Ну что за дурочка такая! Даже имя не сказала.
Но если очень захочется, я ведь могу узнать. Найти в сети инфу про ту труппу, как вариант.
Хочу ли я? Не знаю… Моё самолюбие немного пострадало из-за её побега.
Вытираюсь, надеваю боксёры и, попив воды, падаю на кровать. Вырубаю подсветку изголовья, и комната погружается во мрак.
Но сна нет ни в одном глазу. Перевернувшись на живот, кладу перед собой телефон и вяло листаю новостную ленту в ВК. Потом заглядываю в мессенджер. Сообщений тьма. И от Дена тоже. Открываю.
Гольдман: Ты звонил, бро? Сорян, я тут отжигаю в Амстердаме.
О, супер! Не припомню, чтобы они с семьёй за бугор собирались в этом году. Но у Дена с сестрой батя выездной, поэтому почему бы и не да?
Я: У меня имя новое. Укротитель мяча. Как тебе?
Гольдман: Ты там бухаешь, что ли?
Я: Можно и так сказать.
Гольдман: Когда возвращаетесь?
Я: Через десять дней обратно. А вы?
Гольдман: Мы через пять. Короче, скоро встретимся на базе.
И снова от него.
Гольдман: Скучаю по тебе, пупсик.
И рядок ржущих смайликов.
Тоже тихо угораю, печатая ответ.
Я: И я скучаю, дорогой!
И вот в этом нашем обычном стёбе у меня не получается вывалить на Дена свою главную новость.
Я, блин, жениться должен через год!
Вот что я хочу сказать лучшему другу.
Ну или не хочу.
Ден уже не в сети. Ладно…
Просматриваю другие входящие сообщения. Пишет мне много девчонок из фан-клуба. Какая-то Наташа. Ещё Вика. И Оля…
Не открываю эти сообщения, наверняка там какая-то банальщина. Гуглю труппы, которые выступают на черноморском побережье с фаер-шоу. Их оказывается немного.
«Огненное пламя», «Черноморские», «Дружим с огнём».
Пфф... Названия какие дурацкие.
Штудирую фотки артистов этих трупп. Моей рыжей среди них нет.
Ну всё, поискал, Рамиль?
Поискал.
Вот и хватит! Спи, блин!
Злобно отшвырнув телефон в сторону, утыкаюсь лицом в подушку и сжимаю веки. Тут же накатывают воспоминания о нашем мимолётном поцелуе.
Вообще-то, это сложно назвать поцелуем, я лишь слегка коснулся её губ.
Зря я это сделал. В итоге она удрала от меня.
Всё, хорош!
Отключаю мысли, и меня, наконец, выключает.
Вдруг резко включаюсь.
Не знаю, сколько поспал, но по ощущениям с минуты на минуту рассветёт.
Порывисто сажусь, нахожу телефон на краю кровати. Открываю браузер и непослушными пальцами печатаю: # и всё пошло прахом.
Первое, что вылезает – это ссылка на ВК. Захожу туда. Это сообщество, закрытое. Абстрактная картинка на аватарке. Список участников недоступен. Но зато есть контакты админов.
Какие-то Антоша и Тая.
Кликаю по женскому имени и жадно пробегаю взглядом по открывшейся странице. По фоткам, дате и месте рождения.
Ох, ты ж, чёрт! Это она…
Глава 3. Вот такая шиза.
Тая
Повалившись на травку, подставляю лицо солнышку. Жмурюсь.
Обожаю июль. Горячее солнышко ласкает почти как тёплые объятья мамы. Анька падает рядом, и мы лежим так какое-то время молча.
Сестрёнка показательно ёрзает, устав от этого молчания.
– И всё-таки, Тай. На хрена такие сложности?
– Не выражайся, – одёргиваю её.
– Хорошо. Зачем! Зачем такие сложности? Он тебя не найдёт.
– Значит, не судьба, – отмахиваюсь я. – Да и какой смысл связываться с приезжими?
– Ага, конечно. Только вот ночью ты вещала по-другому. Он тебе понравился.
– Не понравился. Я просто хорошо провела время, – зачем-то вру и себе, и Аньке.
Да, Рамиль меня зацепил. Он интересный. И красивый. И такой... спортивный.
Богатый, Тая! Вот что тебя зацепило. Его деньги.
На лбу у него, может, и не было написано, что денег полно. Но вот одежда... Футболка от «Эгоиста», кроссы Рибок, явно не реплика. Картой он расплачивался платиновой от неизвестного мне банка.
Сейчас в моей жизни деньги решают всё. Деньги – это возможность купить себе новую жизнь, когда старая стоит поперёк горла.
Но всё же Рамиль – не просто банковая карта.
Он меня не найдёт?
Прислушиваюсь к себе.
Грустно...
Но так будет лучше. Не хочу его втягивать НИ ВО ЧТО!
Да и мальчик он тепличный. Футболист с богатенькими, любящими его родителями.
Анька переворачивается на живот и жалобно стонет.
– Давай в тенёк уйдём!.. Ненавижу жару...
– Ну давай.
Устраиваемся на подвесных качелях под козырьком. Наблюдаем за маленьким Ванькой, стреляющим из рогатки по банкам на заборе. Внезапно переводит рогатку на нас, ухмыляется недобро.
– Вань, ты чего задумал? – пищит Анька.
Я не успеваю даже встать, как Ванька стреляет здоровенным камнем. Тот, просвистев между нашими головами, попадает в окно.
Бах! – стекло вдребезги.
– Всё, пипец! – закрывает лицо ладонями Анька.
Точно, пипец. Только не Ваньке, а мне.
Мелкий поганец выбрасывает рогатку в кусты и быстро линяет за дом.
Во дворе появляется Булат. Разгневанно смотрит на меня, потом на Аню, но уже более мягко. Он любит «своих» детей по убывающей согласно возрасту и родству.
Ванька младший и родной ему – значит, любит его больше всех, безоговорочно.
Анька – дочь его третьей жены. Я – второй. Обе мы неродные.
Вспышки его гнева практически всегда предназначены мне, все шишки летят в меня. Вот такая шиза.
– Тая, идём со мной, – сухо бросает отчим и заходит в дом.
– Я с тобой пойду, – решительно встаёт Анька с качелей.
– Нет. Сиди! – приказываю ей и иду за Булатом.
Он стоит рядом с разбитым окном, ждёт, когда я уберу осколки. Ведро приготовил.
Присаживаюсь на корточки, подцепляю пальцами самый здоровый. Мелкие можно подмести.
– Ну и кто это сделал? – спрашивает Булат.
Пожимаю плечами.
– Кто-то снаружи.
– Не ври, Тая.
Да не нужна ему правда, он и так знает, что это сделал его сын.
Булат учит нас быть сплочёнными. Короче, сдам Ваньку – огребу и за это. Вот такая шиза!
Под недовольный бубнёж отчима подметаю пол. Из совка мелкие стекляшки отправляются в ведро. Один осколок пролетает мимо, подбираю его пальцами.
– Ай...
Стекло уходит под кожу, из пальца брызгает кровь.
– Дай посмотрю, – Булат разворачивает меня за плечи к себе. Берёт руку, вглядывается в ранку. – Несмертельно. Осколок надо достать.
