Одно Рождество в Париже (ЛП) - Беггот Менди
Стол был аккуратный. Очень аккуратный. На нем находилась совершенно новая клавиатура и монитор без единого стикера на нем. На поверхности стола не было ни пятен от кофе, ни упавших скрепок, ни крошки на чистом коврике для мышки.
Эта женщина все держала в порядке. Какова была вероятность того, что здесь найдутся доказательства ее романа? Такая грязная тайна совершенно точно запятнала бы ее рабочее место.
Ава рванула на себя один из ящиков стола. Внутри лежали ароматизированные ежедневные прокладки и аккуратные деревянные лотки, где каждая вещь лежала на своем месте — текстовыделители разных цветов, изящные блокноты и конверты, отсортированные по размеру. Иронично, что о таком ящике с канцелярией мечтала Дебс.
Ее телефон зазвонил снова, и Ава отшатнулась, лихорадочно сунув руку в карман джинсов, чтобы вытащить телефон и выключить звук.
— Я могу вам чем — то помочь?
Вот черт. Она знала, чей это голос, даже не глядя. Франсин. Позади нее в паре шагов. Она буквально чувствовала ее дыхание у себя на затылке. Уверенность. Нужно было играть роль.
— Да, — Ава резко развернулась, притворяясь что жует жвачку. Она сама не знала, зачем ей понадобилось имитировать это, но ритмичное движение челюсти вверх и вниз мешало ей сболтнуть что — то лишнее. — У меня для вас посылка.
Дебс все — таки придется расстаться с набором для выращивания собственной радуги.
— Посылка? — тут же с подозрением отозвалась Франсин. Почему вдруг она так насторожилась, если ей нечего скрывать? Или же дело было в ее ухоженных бровях, как и во всем остальном — они могли выражать только подозрение.
— Подарок, — продолжила Ава, скосив глаза на стол, оглядывая его в поисках чего — то, чего угодно, что могло бы послужить доказательством ее романа с Гэри. — Un cadeau.
Ее французский был правда очень хорош.
— Подарок? — голос Франсин стал чуть выше, а глаза слегка загорелись. — От кого?
От кого? Она этот момент не продумала. От кого может быть подарок для Франсин? Слово «Санта» так и просилось на язык. Она сглотнула.
— Не знаю… может, от клиента.
Она протянула коробку Франсин, и та начала рвать упаковку. Совсем необязательно было находиться тут, наблюдая за тем, как Франсин поймет, что ей подарили набор для выращивания радуги… но ей важна была каждая секунда, которая позволит ей увидеть что — нибудь полезное, пока она разыгрывала этот спектакль. А затем это и произошло — пока Франсин доставала подарок, на экране ее компьютера высветилось уведомление. Письмо. От Гэри Лайонса. Отчима Дебс.
Ава резко выдохнула от неожиданности, а затем прищурилась, стараясь разглядеть тему письма. Будет ли там эмоджи сердечка? Игривое «привет, детка»? Что — то неприличное?
Она разглядела слово «лично». И ниже была первая строка письма. Франсин, та ночь была потрясающая…
Ава отшатнулась, врезавшись в металлическую корзину, которая опрокинулась, выронив пустую пластиковую бутылку и стаканчик из — под кофе на ковер. Нужно было убираться отсюда.
— Здесь нет открытки… никакого послания, — донесся до нее голос Франсин.
Она пожала плечами.
— Извините. Я всего лишь курьер, — с этими словами она повернулась к двери на лестницу, отчаянно желая сбежать, даже понимая, что ее ожидает нечто потяжелее.
Глава 38
Эйфелева башня
Она все еще не призналась Дебс. Франсин, та ночь была потрясающая. Она сглотнула. Что следует из этих слов? Она точно знала, какие выводы сделает Дебс. Но ведь это не могло быть тем, о чем они подумают? Может, Франсин работала над их совместным проектом во Франции. Может, у них была встреча в скайпе насчет «восхитительного» нового страхового продукта? Ава вышла из офиса, стараясь выглядеть непринужденно и сообщила Дебс, что ничего не нашла. Но это было не так, и даже если само письмо на самом деле невинное, то это все равно означало, что Гэри находился в Париже, а не в Тулузе. А ведь никто не врет о своем местоположении, только если они не пытаются скрыть нечто значимое?
Она отпустила обеспокоенную, раздраженную и умирающей в поисках ответов Дебс на исследования на ланч в новую кофейню для одиночек, и Аве лишь оставалось надеяться, что кофе и необходимость написать что — то, чего Труди не могла, отвлечет ее подругу до тех пор, пока Ава не придумает следующий шаг.
— Ты здесь, Мадонна?
Жюльен помахал рукой перед ее лицом. Его голос едва перекрывал звуки духового оркестра, играющего для туристов, которые даже в такой холод собирались вокруг самой известной достопримечательности Парижа. Кто — то стоял в очереди, чтобы подняться наверх, другие просто потягивали горячий шоколад, заедая блинами и прогуливаясь вдоль киосков с безвкусными сувенирами, которых казалось довольно много.
— Здесь, — кивнула она в ответ.
Дело было в том, что будучи тут в данный момент, она вспомнила последний раз, когда тут находилась. Тогда она крепко сжимала руку Лео и едва сдерживала восторг при виде фонтанов, деревьев и нашумевшей башни в форме перевернутого стаканчика от мороженого. Повернувшись к нему, она была готова признаться, что это лучшее место, где она когда — либо бывала, но заметила, что в другой его свободной руке он держал телефон, печатая имейл по работе или… может, уже тогда он переписывался с кем — то еще… с кем — то вроде Кассандры.
— Взгляни на них, — заметил Жюльен. — Все здесь хотят сфотографировать башню.
Его голос вернул ее в настоящее время, и она повернулась к нему.
— Ну конечно, да. Этот перевернутый Корнетто — то, ради чего большинство посещают Париж.
— А ты считаешь ее красивой? — спросил Жюльен.
— Да, я думаю, она легендарная.
— Почему? Потому что все тебе говорят так про нее?
— Месье Фитусси, вы и правда циничны во всем, не так ли?
— Это просто конструкция из железа.
Ава резко втянула воздух.
— Как ты можешь так говорить! Это национальный символ вашей страны!
— Ты же знаешь, что большинство французов считают ее уродливой?
— Так нельзя! — ужаснулась Ава.
— Почему же? — спросил он. — Она слишком высокая, загораживает горизонт и выглядит неуместно.
— Я возмущена и глубоко оскорблена от ее имени, — ответила Ава. Она повернулась к башне и подняла руки вверх. — Мадам Эйфелева, не слушайте этого сумасшедшего фотографа. Вы не просто куча перекладин, вы — икона… маяк солидарности для всех неидеальных моделей в мире. Ну и что, что ваши очертания состоят из железа? Вы элегантная и оригинальная. Кого волнует, что ваши лифты постоянно выходят из строя? Вы особенная!
— Ты с ума сошла, — засмеялся Жюльен.
— Итак, если ты приходишь сюда не за снимками башни, то что же ты тогда фотографируешь?
Его взгляд скользнул от башни, и она попыталась проследить, куда он смотрит.
— Ты слышала о музее Родена? — спросил он.
Она покачала головой. До этой поездки она ни разу не была ни в местных музеях, ни где — то еще. В большинстве ее поездок она использовала сайт с горящими акционными предложениями.
— Там находится скульптура… называется… Поцелуй.
Ава сглотнула, покраснев.
— Ты фотографируешь скульптуру?
Он покачал головой.
— Non.
— Что тогда?
Жюльен широко раскинул руки, указывая на заснеженную траву между ними и Эйфелевой башней, на деревья по краям тротуара, ведущего к ней.
— Взгляни вокруг, — сказал он. — Ты же сама сказала, люди приезжают посмотреть на уродливую башню.
— Я ее так не называла, ты называл, — возразила Ава.
— Так, скажи мне, какие конкретно люди приезжают сюда чаще всего?
— Я заметила достаточно много японцев.
— Я не о национальности, — уточнил Жюльен.
— Студенты? — вновь предположила Ава.
— Пары, — сказал Жюльен. — Мужчины и женщины, женщины с женщинами, мужчины с мужчинами… влюбленные.
При последнем слове желудок Авы провалился куда — то к ее конверсам. Что было в этом французском акценте? Она быстро взяла себя в руки. Когда — то она уже была частью пары в Париже, пьяная от романтики и соблазна пластиковых статуэток и брелков для ключей. В этот раз она была совершенно категорично невосприимчива к этому. С этой двуличной крысой — бывшим, с веяниями предполагаемой изменой Гэри, ей не нужно было выискивать плюсы того, что ей было лучше одной. Так было проще. Она прочистила горло.
