Прости, если сможешь (СИ) - Гойгель Юлия
Кира беременна, находится в ужасном материальном положении, да и её моральное состояние не лучше. Я пытаюсь вернуть её к нормальной жизни, отдавая всё своё внимание и поддержку. Не только в память об умершем отчиме. Заботясь о ней, я словно пытаюсь искупить свою вину перед другой женщиной.
И когда мне кажется, что Кира может стать той самой, единственной, в тот день и час, за несколько дней до Нового года, Андрей с Алисой и детьми попадает в автокатастрофу.
Конечно, я вылетаю в Минск, как только узнаю. К счастью девятилетний Влад и шестилетний Рома отделались сильным испугом и ушибами. У Влада обнаруживают трещину в руке и накладывают гипс примерно на три недели. Но обоих мальчиков оставляют в больнице ещё на неделю под наблюдением врачей.
Андрей и Алиса впадают в кому. У обоих тяжёлая черепно-мозговая травма. У Алисы сильные ушибы внутренних органов, но обходится без внутренних разрывов. На левой руке и ноге находят трещины и тоже берут в гипс. У Андрея перелом позвоночника и несколько внутренних разрывов.
Если по Алисе врачи не дают никаких прогнозов, то при упоминании Андрея отводят глаза в сторону. Конечно, за жизнь брата мне обещают бороться до последнего. По просьбе матери в одну из лучших больниц приезжают её именитые светила. И брату, и Алисе проводят сложные операции на голове. Оба не приходят в сознание. Но через неделю врачи говорят, что отёк мозга у жены брата начинает уменьшаться. Она должна прийти в себя. К сожалению, полностью убрать его невозможно, он задевает или давит на зрительные нервы, суть не так важна, что скажется на зрении Алисы прогрессирующей слепотой.
Да, в мире существуют методики лечения подобной травмы, но искать специалистов можно лишь после полного восстановления организма.
Андрею операция не помогает. Через неделю он умирает, так и не приходя в сознание. Здесь же, в больнице, я узнаю, что брат около десяти лет боролся с ВИЧ-инфекцией. К сожалению, в последние два года болезнь стала прогрессировать, и Андрею подбирали более новые и сильные препараты.
Я вспоминаю, что два года назад, когда умерла баба Маня, похороны отложили на один день, потому что брат проходил лечение за границей. Всем сказали, что у Андрея обнаружились проблемы с кровью, но заметили вовремя, и после лечения болезнь полностью уйдет.
Обратил внимание на то, что Алиса сильно подавлена и заметно похудела. Предложил помощь, но она отказалась, сказав, что они со всем справляются. Не стал настаивать, потому что по отчётности компании видел, что с бизнесом всё в порядке.
Каким же идиотом я был! Вместо того чтобы заглянуть Алисе в душу, я смотрел на сводки и цифры.
Сейчас два раза в день по пять минут, дольше оставаться запрещают, я заглядываю в реанимацию и касаюсь рукой её прозрачной холодной руки. И сообщение врачей о том, что Алиса не заражена ВИЧ меня радует не настолько, как должно бы радовать.
Потому что я снова бросил её, хотя пообещал этого не делать.
В какой-то из дней, которые я провожу возле реанимации, у меня появляются вопросы о здоровье мальчишек. Но в их крови инфекции тоже нет. Кто-то из медиков мне объясняет, что при зачатии детей вирусная нагрузка у Андрея равнялась нулю, поэтому мать тоже не заразилась и дети родились здоровыми. Также сперму брата могли обработать в лаборатории, чтобы исключить даже минимальный риск заражения его супруги.
Эти подробности не разглашаются, да мне они и не нужны.
Андрей умирает ночью, и утром я впервые переступаю порог их дома, чтобы подготовить его к похоронам. К тому же в этот день выписывают Влада и Рому, за которыми пока пообещала присматривать мать Андрея, тётя Нина.
В доме брата я застаю Лену, которая вместе с новым мужем роется в кабинете Андрея.
— Что ты здесь хочешь найти? — спрашиваю. Удивляться её бесцеремонности и бесчувственности уже не хватает сил.
— Ты знаешь, что Андрей не мог иметь детей? — шипит сестра. — Сыновья его шлюхи-жены не могут претендовать на долю в нашей компании.
Я никогда не поднимал руку на женщину. Но впервые не могу совладать с собой и отвешиваю сестре звонкую пощёчину.
— Ещё раз скажешь в адрес Алисы хоть одно грязное слово, и я лично лишу доли тебя. Поверь, я смогу!
Не знаю, откуда Лена узнала подобную информацию, но вопросы наследства всегда стоят очень остро, и я проверяю её, чтобы в будущем защитить детей, которых Андрей так любил.
Слова Лены оказываются правдой. Андрей не мог иметь детей. Документ, подтверждающий это датирован примерно тем временем, когда был зачат старший мальчик — Владислав.
Глава 34. Почему?
Глава 34. Почему?
Алиса
Сознание приходит с болью. И с темнотой. В конце моего туннеля больше нет яркого света. С порцией обезболивающего туман слегка рассеивается, и я начинаю различать силуэты.
Медсестра, приставленная ко мне в реанимации, рассказывает про аварию, про то, что мои мальчики почти не пострадали, и их уже выписали из детской больницы. И про то, что сегодня должны состояться похороны моего мужа.
Он умер два дня назад, не приходя в сознание. Всю эту неделю возле реанимации дежурил его брат — Ярослав Градов. Ему уже сообщили, что я пришла в сознание, и он пообещал приехать, как только сможет.
Никаких мыслей в голове нет. Медсестра говорит и говорит, не давая думать, пока я вновь не засыпаю.
Следующее моё пробуждение вновь окутано плотным туманом. Несмотря на то, что я по плечи накрыта одеялом, мне очень холодно, хотя я почти не чувствую своего залежавшегося тела. Лишь в одном месте очень тепло. Моей ладони, которую держит в своих руках Ярослав.
— Как ты? — увидев, что я открыла глаза, спрашивает у меня. — Если больно, сейчас обезболят. Не нужно терпеть.
— Я не знаю, — мой голос хрипит, но нет сил откашляться. — Мне можно воды?
— Можно. Только маленькими глотками.
Протягивает мне стакан с трубочкой, помогает ухватиться за трубочку губами и держит, пока я пью.
— Пока врачи не рекомендуют тебе присаживаться, — поясняет мне. — Нужно ещё немножко полежать и набраться сил. Как только тебе разрешат вставать, мы обратимся в зарубежные клиники, где тебе помогут. Будем бороться до последнего, пока не победим.
— Андрей тоже боролся. Ты знаешь…
— О ВИЧ? Знаю, здесь сказали, — кивает Ярослав. — Но об этом не нужно сейчас говорить. Не думай ни о чем плохом.
— Его больше нет. Как можно об этом не думать? — не сдерживаюсь я.
Один из приборов пищит, к кровати подходит врач, и Ярослава просят покинуть реанимацию. Он возвращается через несколько часов, но мы почти не разговариваем. Брат мужа сидит рядом и снова держит в своих руках мою ладонь.
Через три дня меня переводят в одноместную комфортную палату. Садиться всё ещё нельзя, но Ярослава никто не выгоняет. Он приводит с собой Владика. Сын заметно веселеет, когда я начинаю с ним разговаривать.
Вместе с ними в палату заходит и незнакомая мне женщина. Она останавливается у изножья кровати, и я вижу только её силуэт. Стройная, среднего роста, немолодая.
— Анастасия Андреевна, — знакомит нас Ярослав. — Моя мама. Она контролирует твоё лечение и приглядывает за мальчишками. Не волнуйся, они нашли общий язык, и у нас всё хорошо.
— У нас? — переспрашиваю я.
— Дядя Яр тоже живёт с нами в доме, — рассказывает Владик.
— А бабушка Нина? — удивляюсь я, имея в виду мать Андрея.
Странно всё это. Мама Яра приехала в страну, в которую не возвращалась больше тридцати лет. Только из-за моего лечения? Или старшая сестра простила младшую в столь трудный для последней час? Андрея спасти не удалось, а бросать меня полуживой тоже как-то не по-человечески?
— Нина всё ещё не отошла от смерти Андрея, — негромко произносит Анастасия Андреевна. — Алиса, ты только не волнуйся, мы отлично справляемся. К нам приходит и няня Ромы, и две ваши помощницы по хозяйству. У меня есть время, поэтому я буду до тех пор, пока ты не поправишься.
