Мажор для заучки (СИ) - Черри Ника
— Мне стало известно о ваших с Максимом Юрьевичем интимных отношениях, — раньше я испугалась бы этого разговора, но сейчас стало настолько плевать, пусть что хочет со мной делает, — поэтому нам придётся с вами расстаться. Очень, очень жаль, вы юны и талантливы, но мы не сработаемся, если вы будете тратить своё время и силы на интрижки на рабочем месте. В этом вопросе я категорична, приказ об отчислении из аспирантуры уже составлен, ознакомьтесь и подпишите. С сегодняшнего дня вы также освобождаетесь от должности лаборанта, стандартная отработка сроком в две недели не требуется.
Значит всё-таки знает о нас. На секунду во мне закипела злость. Несправедливо! Она спит с моим парнем, а уйти должна я? Разве её правило не распространяется на неё же саму? Что за двойные стандарты?! Хотя плевать, видеть из всех больше не могу!
— Хорошо, — тут же соглашаюсь я, ректор аж удивилась, наверняка думала, что я стану умолять её дать мне ещё один шанс, свалю всю вину на Максима или что-то в этом роде. — Мне только нужно забрать из кабинета свои черновики и наработки по программе.
Всё равно не смогу дальше здесь учиться и работать, после всего того, что произошло. Слишком много воспоминаний и неприятных ассоциаций. Видеть их лица каждый день и послушно исполнять распоряжения тех, кто причинил мне такую боль – выше моих сил.
— Это тоже лишнее, по договору, который вы подписали при поступлении, все авторские права на ваши уникальные разработки принадлежат университету, а не лично вам. Ваши исследования будут завершены, не переживайте, но уже без вашего участия. — довольно ухмыляется Лариса Александровна, нащупав моё больное место.
— Но как же так? Ведь это моя идея! — ошарашенно уставилась на неё я.
Я очень рассчитывала на эту программу, и что она принесёт мне хотя бы небольшой, но стабильный пассивный доход в будущем. Без работы, в декрете, мне без этого просто не на что будет жить и растить ребёнка! К тому же я работала над ней несколько лет!
Лицо соперницы засияло от злорадства. Вот теперь она определённо довольна собой.
— Сама по себе идея ничего не стоит, — растолковывает мне ректорша. — Вы использовали ресурсы университета для её реализации и апробации, наши связи в научном сообществе для регистрации патента в короткие сроки, Максим Юрьевич опять же руку приложил. К тому же вы получали заработную плату за свои труды, разве этого недостаточно? Не будьте неблагодарной. Вы сами виноваты, если бы не ваши шуры-муры, вы бы сделали неплохую карьеру.
— А Максима... Максима Юрьевича теперь тоже из-за этого уволите? — съехидничала я, давая понять, что видела их вместе.
Наверняка она меня тоже заметила утром.
— Он слишком ценный кадр для нас, вы должны понимать, аспирант неровня преподавателю. Учебный год в самом разгаре, заменить его некому. Конечно, его ждут некоторые взыскания за провинность, но... — всё понятно, неугодная здесь только я.
Лариса Александровна получала искреннее, неподдельное наслаждение, озвучивая мне всё это.
Нет смысла больше ни препираться, ни любезничать. Молча подписываю бумаги и выхожу из кабинета. Всё, чего мне сейчас хочется, это принять душ и лечь спать. И забыть сегодняшний день, как страшный сон, кошмарный сюрреалистический сон.
***
Из всех вещей с работы мне хотелось забрать, пожалуй, только кружку, что когда-то подарила мне Даша, да пальто. Проскальзываю в кабинет, пока Максим на паре, и спешно сгребаю свои пожитки.
— Ну привет, цветочек. Я скучал по тебе сегодня. Уже было подумал, что ты меня избегаешь. — приобнимает меня сзади Максим и притягивает к себе поближе.
В его объятиях так хорошо, на мгновение я теряюсь и прижимаюсь к любимому, пока не ощущаю на нём аромат чужих духов. Тех самых, приторно-тошнотворных, которыми провонял кабинет ректора.
Отталкиваю изменщика и испепеляю гневным взглядом. Следом за молниями из глаз в него летит та самая кружка, которую я держала на тот момент в руках. Он ловко уворачивается от снаряда, и та разбивается о стену на миллион маленьких фарфоровых кусочков. Так же, как и моя жизнь, разлетелась вдребезги. Максим непонимающе озирается на гору осколков за своей спиной, а затем на меня.
Наверное, из-за гормонов я стала такой... бешеной. Сама себя не узнаю.
— Не с той ноги встала? Что случилось?
— Ничего! Я ухожу! — рычу, сжимая кулаки.
— Пораньше домой? Плохо себя чувствуешь? — Максим искренне изображал заботу, но я-то всё про него теперь знаю и больше не куплюсь на это смазливое лицо с манящей улыбкой и обманчиво заинтересованным взглядом.
Наверное, мне надо было увидеть это собственными глазами, чтобы понять, какой он подлец.
— Насовсем ухожу! Из института! От тебя! — ору, как ненормальная.
— Это шутка такая? Я ничего не понимаю. — устало трёт он ладонью лицо. — Это какая-то проверка? Да что произошло?
— Нет, это не шутка, представь себе, и не какая-то глупая проверка. И не произошло ничего такого, чего не стоило бы от тебя ожидать. Всё как раз очень предсказуемо. Просто я достойна большего. — на удивление спокойным тоном произношу я.
Только сейчас до меня дошло, что наши отношения с самого начала были неправильными. Токсичными, как сказал бы психолог, абъюзивными. И прочие-прочие новомодные слова. Я действительно достойна лучшего. И Максим никогда не сможет дать мне то, чего я хочу. Семью, где я смогу доверять мужу, где он не станет оглядываться на других, а будет довольствоваться моногамными отношениями с одной-единственной.
Может это даже и к лучшему, что я не успела рассказать ему о ребёнке. Я сама воспитаю его. Не хочу, чтобы нас что-то связывало.
— Я знаю, что я не идеален, но... — запинаясь, неуверенно бормочет Максим.
Он сейчас действительно ошарашен. Прежде я никогда не позволяла себе так с ним разговаривать. Кричал и командовал в основном всегда он.
— Я не хочу это слышать. Я устала и хочу домой. Прощай, Максим. И не звони мне пожалуйста больше никогда.
Я была измотана утренней тошнотой, разговором с Ларисой Александровной и новостью, что вся моя работа последних лет больше мне не принадлежит. Пусть подавится! Моей программой, моим мужчиной, пусть забирает всё. Я слишком устала, оставьте меня все в покое.
— Давай я провожу тебя, а завтра мы погово...
— Никаких завтра, — осекаю его на полуслове. — Отстань от меня, что тебе не понятно? Я не хочу больше тебя видеть! Никогда, никогда, никогда!
Выбегаю из кабинета, как ошпаренная.
Даша была права, когда говорила, что он рано или поздно разобьёт мне сердце.
Глава 24. Сердце разобьëтся, но и разбитое будет жить
*** Максим ***
— Макс, ну хорош уже бухать. — Егор пытается забрать у меня стакан, и как бы я не сопротивлялся, но силы не равны. — Две недели уже не просыхаешь.
— Грёбаный качок, анаболиков пережрал что ли? — отпиваю прямо из бутылки после неудачной попытки вернуть стакан.
Открой своё сердце для любви, так все говорят, и обретёшь.... геморрой на свою задницу, а не вечное счастье с любимой. За всю жизнь никогда себя так паршиво не чувствовал, даже когда отец выгнал из дома и отказался от меня, вычеркнув из завещания.
Напиваясь, я ничего не исправлю, умом это понимаю, но ничего не могу поделать, лишь так боль утраты ненадолго отступает. До утра, пока не проснусь с диким похмельем и не залью своё горе чем-нибудь горячительным снова. Хрен знает сколько уже не появлялся на работе, наверное, уже уволили. Да и плевать, бабло есть, а всё остальное сейчас не имеет смысла.
— Ты бы лучше пошёл к ней, да поговорил нормально. Ну не могла она ни с чего так просто тебя бросить.
— Слышь, груда мышц, ты когда успел обзавестись мозгами? Хватит мне уже свои умные советы раздавать! Она ясно дала понять, что я её не достоин, какие ещё причины нужны? Она наконец прозрела и поняла, в какое дерьмо вляпалась, вот и сбежала, сверкая пятками. Не очень вовремя, но правильно сделала. — очередной глоток раздирает и обжигает горло.
