Девочка авторитета (СИ) - Кучер Ая
Камиль напрягается от моей близости. Явно хочет отодвинуться. Но я не позволяю. Удерживаю рядом с собой.
— Малая, — с предупреждающим рычанием. — Дохуя о брате моём спрашиваешь. Заебала.
— Я просто понять пытаюсь. Вас, — полуправду выдаю. Скольжу губами к его челюсти сжатой. — Мне интересно. У тебя тоже детей нет…
— Потому что нахуй они надо в моём деле?
Я нервно сглатываю. Ощущаю лёгкий удар под дых. Камиль настолько категорично настроен?
Я хотела правду. То, что она колючая и болезненная — это уже другая история.
— Не хочешь? — уточняю с замиранием сердца.
— К чему этот разговор, малая? — ещё сильнее напрягается. — Ты подобное брось. И если решила…
— Ничего я не решила. Говорю же: ин-те-рес-но.
По слогам растягиваю, так меньше голос дрожит. И вроде не похоже, что для меня это действительно важно.
Ничего страшного, если Камиль детей не хочет. Может, ещё и передумает. Или нет…
Но он хотя бы не говорит, что детей со мной не хочет. Это было бы куда хуже.
Я сама не понимаю, почему так за эту тему цепляюсь. Но мне нужно услышать ответ. Что-то царапает глубоко в душе, дышать спокойно не даёт.
С Камилем всего добиваться нужно. Нормального статуса наших отношений. Свободы действий. Ответов.
— Детей в моём деле только упоротые заводят, — выдаёт нехотя. — У которых либо всё ровно, либо пусто смелости дохера. Либо… Да хер знает, чем они думают.
— Почему? — я прикусываю губу. Стараюсь рассмотреть выражение лица мужчины. — Что не так?
— Ребёнок — слабая точка. По нему и бить будут. Всегда. За яйца подвесят, и ты нихера сделать не сможешь. Потому что у гнид никаких принципов нет.
Я вздрагиваю, представив, что маленький ребёнок может оказаться втянутым в дела взрослых.
Пострадать из-за того, что кто-то территории делит. Он же крошечный! Как кто-то может ему навредить?
Я вспоминаю Злату. И её отчаянный страх, что кто-то узнает о беременности. Навредит.
— Поэтому нет. Ни мне, ни Хасану такой слабости не нужно.
Слова Камиля звучат резко и грубо, но я понимаю его. Наверное. Когда ты в криминале крутишься — всё становится опасным, непредсказуемым.
Но я ведь не только об этом спрашиваю. Не о том: может или нет. А хочет ли. При желании можно всё решить.
— Не все живут так, как ты, Камиль, — мягко намекаю. — Некоторые же заводят детей.
— И чё ты предлагаешь, малая? — резко ко мне поворачивается. — Работу нахер, осесть в каком-то доме с белым забором и шашлыки на выходных жарить? Зашибись перспектива.
— Я просто рассуждаю…
— В левую сторону у тебя мысли ушли. Харэ об этом и болтать, и думать, ясно? Не создавай проблем.
Я обиженно поджимаю губы, когда Камиль поднимается. Отворачиваюсь, потому что он ведёт себя ужасно!
Почему он так всё перекручивает? Я же не предлагаю ему сразу дюжину детей родить!
Я сама не готова к подобной ответственности. У меня другие планы на жизнь. Точно!
Да. Ситуация с Диким выбила почву из-под ног, но мне нужно возвращаться к привычной жизни.
Заняться уже работой, о которой я грезила. Тётя обещала, что поговори за меня с кинологами. Я смогу начать практику. На этом и нужно сосредоточиться.
— По делам отъеду.
Камиль бросает, выходя из комнаты. Ни прощаний, ни даже нормальных слов, чтобы срезать свою резкость.
Исчезает до того, как я успеваю хотя бы озвучить свои планы. Переговорить и решить, как мне самой в город съездил.
Мужчину настолько взбесил наш разговор?
Ну зачем я вообще его начала. Можно ведь было что-то другое спросить, да? Какая разница сейчас, если беременность вообще не рассматривается и…
Мысли сгорают. Выжигают всё в голове, вызывая сильную боль.
Потому что в висках вибрирует лишь одно.
«Пиздец!»
Пиздец. Потому что я подсчитываю сроки … И у меня задержка!
Глава 46
Резкая боль пронзает низ живота, и я мгновенно теряю дыхание.
Схватившись за низ живота, я сгибаюсь пополам и хватаюсь за стену, пытаясь удержать равновесие.
Боль сдавливает меня изнутри, скручивает, словно закрученная пружина, готовая лопнуть.
Паника накатывает волной.
В голове самые ужасные мысли.
Зажмурив глаза, я заставляю себя выпрямиться и, сдерживая болезненный спазм, иду к ванной комнате.
Дыхание сбивается, ноги будто ватные, и каждое движение даётся с трудом. Стараясь не поддаваться панике, я захлопываю дверь, опираюсь на раковину и смотрю на своё отражение в зеркале.
Глаза перепуганные. Лицо бледное.
И тут… Чувствую что-то… Хмурюсь….
Резким движением снимаю бельё и чувствую, как по моему телу растекается холодок. Красные пятна.
«Вы не ждали — мы припёрлись! А месячные то, как по расписанию».
Внутренний голос появляется очень вовремя. Из паники меня в реальность вытягивает.
Месячные. Фух, это всего лишь месячные.
«Пронесло, да?»
Я оседаю на пол, с трудом поднимая руки к лицу, и сжимаю виски, пытаясь унять бешеный стук в голове.
По телу пробегает дрожь, то ли от облегчения, то ли от внезапной слабости.
Но сердце не успокаивается. Оно всё равно колотится, как безумное. Страх ушёл, но тревога осталась. Нужно серьёзно поговорить с Камилем про защиту. Иначе мы точно доиграемся.
Выдохнув, я поднимаюсь на ноги. Моя кожа покрыта холодным потом, но я пытаюсь взять себя в руки. Ощущение, что мир наконец-то перестал давить на меня, но... какой-то странный осадок остаётся.
А ещё... нам нужно поговорить о покупках. Пусть или меня в город отпустит с водителем, или сам мне покупает прокладки с крылышками на три капли и ночные.
Из подручных средств мастерю себе прокладку на первое время.
«Клуб очумелые ручки».
Решаю пойти на улицу, чтобы у кого-то из охраны попросить телефон, чтобы Дикому позвонить.
Выхожу из ванной и к лестнице направляюсь.
Как только выхожу во двор, свежий воздух тут же ударяет в лицо, пробирая до самых костей.
Секунда — и я на месте замираю. На коже в секунду мурашки появляются. Что-то не так. Благодаря тесному общению с Диким я научилась затылком даже опасность чувствовать.
И тут я слышу рык за своей спиной. Низкий, глухой, угрожающий.
Медленно поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с чёрными глазами. Дикими. Злющими.
Они мне очень сильно кое-кого напоминают. Аж до костей пронимает от страха.
Напротив меня собака стоит. Громадная, злобная псина.
Шерсть на загривке поднялась, пасть приоткрыта, а клыки сверкают так, что я даже представить успеваю, как они в меня впиваются.
Она рычит, её тело напряжено, и она явно готова броситься.
— Не двигайся! — доносится крик одного из охранников. — Алиса, на месте стой!
Громко сглатываю. Мы с собакой смотрим друг на друга. Она только и ждёт, чтобы я дёрнулась. Резко, чтобы повод жала на меня кинуться.
«Это всего лишь собака».
Внутренний голос, дрожа, произносит.
Я пытаюсь себя успокоить. Я училась на кинолога. Я знаю, что делать. Или, по крайней мере, должна знать.
Боже, как тут сознание от страха не потерять?
— Спокойно, — шепчу, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце готово выпрыгнуть из груди.
Собака рычит, её уши прижаты, но она не бросается. Я делаю медленный шаг вперёд.
Охранник громко матерится.
Всё моё внимание приковано к собаке. Это девочка. Почти милая. Девочка.
— Ты хорошая, да? — говорю мягко, словно пытаюсь убедить не только собаку, но и себя.
Опускаюсь на корточки, чтобы казаться меньше. Ну, или хотя бы надеюсь, что так будет. Главное в обморок не грохнуться.
Псина продолжает рычать, но уже не так яростно. Я медленно поднимаю руку, показывая ей ладонь. Всё, что у меня есть, — это мой голос и спокойствие. И плевать, что руки дрожат.
— Всё в порядке, — говорю. А она рычать продолжает.
Собака не отступает, но и не бросается. Я протягиваю руку ближе, она тянет нос к моей ладони, медленно и настороженно.
