Прости, если сможешь (СИ) - Гойгель Юлия
Потому что иногда любовь — это не присвоить, а отпустить. И Андрей отпускал меня. Потому что любил по-настоящему. Сильнее, чем я когда-либо смогу полюбить его.
Этот разговор произошел незадолго до прошлого Нового года.
Более яркий, чем обычно, макияж, стильное окрашивание, красивое платье. Только я так и не решилась выйти из тени коридора, несколько минут наблюдая за Ярославом.
Когда он ушел, мне не оставалось ничего другого, как вернуться к Андрею в отель.
— Ты такая сегодня красивая, — сказал он мне, пока я совсем некрасиво хлипала от того, что так и не смогла сделать зависящий только от меня шаг. — Поужинаем, если уж выдалась такая возможность?
Я кивнула и сняла уже никому не нужную маску.
Андрей тоже был таким красивым, надежным, родным. В эту ночь мы впервые стали близки. Все произошло само собой после того, как мы вернулись в номер. Муж впервые поцеловал меня. Не привычно скользнул по губам, а прижался к ним, едва сдерживая собственную страсть.
Я не отстранилась, и его язык скользнул мне в рот. Сначала осторожно, словно не веря в происходящее и ожидая, что я его оттолкну в любую секунду, затем все глубже и глубже, переставая контролировать всегда сдерживаемые чувства.
Я обвила его шею руками, позволяя себе почувствовать его желание и… ответить на него. Попробовать ответить. Это был прекрасный вечер, который не мог исчезнуть без следа.
Когда мы оказались на кровати, Андрей отстранился, медленно расстегивая пуговицы рубашки, давая мне время передумать. Я следила за каждым его движением, прислушиваясь к собственным ощущениям. Но явного отторжения не было. Он нравился мне, мы уже сильно привыкли друг к другу, а недостаток желания заменяла моя к нему не знающая границ благодарность.
Мужчина медленно наклонился, и наши губы вновь встретились в поцелуе. На этот раз язык Андрея проник мне в рот, играясь с моим языком, лаская и откровенно желая большего. Я почувствовала, как его руки расстегнули молнию платья и медленно сняли его с меня.
На несколько секунд наши глаза встретились.
— Аля… — выдохнул мужчина. Отрывисто и хрипло, словно в комнате резко закончился кислород. — Аля, я не остановлюсь. Я могу заставить себя не дотрагиваться до тебя, но если дотронусь… Если ты не уверена, моя хорошая, лучше не начинать.
Продолжая смотреть в глаза, он неторопливо стянул с меня трусики, последнюю часть одежды, что ещё оставалась на мне, и отбросил в сторону. Выпрямившись, Андрей стал расстёгивать ремень брюк.
— Я так хочу тебя, Аля. Хочу так сильно, что хочется от тебя бежать. Боюсь, что все окончательно испорчу, — хрипло признался муж.
— Не испортишь, Андрей, — ответила я, чувствуя, как внизу живота поднимается жаркая волна желания.
Я не любила его, но тело соскучилось по мужской ласке. Андрей часто говорил, что жизнь не оценит ожидания. Время летит очень быстро, и уходящие годы уже никогда не вернуть назад. Не переписать заново. Есть только здесь и сейчас.
Продолжая смотреть мне в глаза, мужчина наклонился, согревая дыханием мою набухшую грудь, лаская её языком, посасывая и целуя. Медленно, очень медленно его губы спустились по животу, ещё ниже, язык отыскал чувствительную точку и стал играть с ней. Я выгнулась от стремительно нарастающего возбуждения, невольно сжимая коленями его бёдра.
Не встретив сопротивления, язык мужа становился всё смелее, лаская не только чувствительный бугорок, но и влажные губки, чтобы затем резко проникнуть внутрь. Я вскрикнула от столь интимной и сильной ласки. Мужчина ещё сильнее вжался лицом в мои бёдра, лаская меня пальцами. Два из них осторожно, хотя и глубоко проникли внутрь. Я стала насаживаться на них, нетерпеливо желая продолжения, распалённая чувственной лаской.
— Андрей, — всхлипнула от силы собственного наслаждения.
— Повтори, — попросил он.
— Андрей…Андрей… Андрей…
Стянув брюки вместе с бельем, муж медленно провел твердым членом между моих бёдер, надавливая на самую чувствительную точку. Я вскрикнула, нетерпеливо подаваясь ему навстречу. Изголодавшееся лоно пульсировало, желая наполниться этой дразнящей твердостью.
Ещё несколько минут Андрей дразнил нас обоих, затем быстро натянул презерватив и осторожно проник внутрь. До конца. К собственному удивлению, мне хватило всего нескольких его движений, чтобы достигнуть точки наивысшего наслаждения.
Оргазм оказался не таким опустошающим, как это было с Ярославом. Но тело скорее подчинялось потребностям, заложенным самой природой, а не чувствам. Оно заждалось и просило ещё.
Вскоре Андрей последовал за мной, вжав меня в кровать тяжестью собственного тела. Его руки вцепились в подушку, почти разрывая. Он убрал их подальше от меня, чтобы не поцарапать.
И не поцеловал, боясь, как бы не прокусить мне губу.
Я гладила его по плечам, прижимая к себе его вздрагивающее тело. Провела ноготками по напряженным рукам. Коснулась губами ямочки на шее.
— Аля…
Чуть уперлась в него руками, заставляя лечь на спину, а сама приподнялась, садясь на его колени.
— Аля… — сдавленно прошептал муж.
Сегодняшняя ночь предназначалась другому. Но я отдала её тому, кто этого никогда не забудет.
Глава 29. Ворованное сладкое
Глава 29. Ворованное сладкое
Близость с мужем принесла временное успокоение. Это было, как заменить сахар подсластителем. Лежа и глядя в потолок, не могу не улыбнуться собственному сравнению. Оно появилось внезапно, но оказалось как нельзя более точным.
Вот не зря же во всем мире сахар называют «белой смертью». Его обвиняют во всех грехах, от ожирения до диабета. А ведь когда-то его применяли в лечении. Назначали при слабостях и плохом питании, давали детям, чтобы те росли здоровыми, а взрослым, чтобы быстрее вернуть утраченные после болезни силы.
Сахар являлся символом жизни. Энергией. Тем, что согревало и питало, насыщало, давало силы на целый день.
Но потом сахар объявили врагом. И мир нашёл ему замену в виде подсластителей. Только их сладость не влечет за собой последствий. Они обманывают язык, но не дают силу телу. Создают иллюзию, являясь лишь суррогатом. А свойства подсластителя, на мой взгляд, до конца не изучены. Кто там знает, что про него напишут через десять лет? Может быть, он разрушает организм изнутри или отравляет душу. А, может быть, он просто учит нас привыкать к обману? К тому, чтобы жить с чувством, что ты получаешь сладость, но на самом деле остаёшься голодной.
А может быть, я не права, и подсластители несут только пользу, а сахар — вред!
Сахар — это Ярослав, а Андрей — тот самый подсластитель.
Смотрю на спящего рядом Андрея. Муж крепко обнимает меня, прижимает к своему плечу. Знает ли он о моих мыслях? Почему-то уверена, что знает.
Понимаю и другое. Наш брак с Андреем совсем не особенный. Сколько женщин в мире относятся к своим мужьям, как к подсластителям? Всю жизнь так проживают. Выбирают не самого сладкого, но самого безопасного. Не того, от кого сердце бьётся быстрее, а того, кто не разобьёт его.
А бывает ещё хуже. Никакого сахара, только жгучий перец. Такой брак похож на привычный ожог. Женщины терпят, потому что думают, что по-другому не бывает. Что бьёт, изменяет, но не выгоняет из дома — значит любит. Терпеливо сносят удары судьбы и мужчины. Внутри давно всё умерло, никакого сахара и подсластителя.
Я смотрю на спящего Андрея и чувствую, как внутри разливается стыд. Как я могу называть его «подсластителем»? Как я могу думать о нём как о временной замене того, кто разрушил меня? Он же человек. Он мужчина, который любит меня. Который выбрал меня, несмотря на мою беременность, на мою одержимость другим.
Я не могу так с Андреем. Ведь он знает, и я знаю. Мы обманываем весь мир, но пытаемся оставаться честными друг с другом. И это единственное, что нам позволяет смотреть в глаза друг друга.
Андрей знает, что я люблю другого. А я знаю, что муж любит меня. Андрей знает, что я благодарна ему, а я знаю, что он достоин большего. Пусть мы почти никогда не говорим об этом вслух, достаточно того, что мы оба знаем.
