После того как мы упали (СИ) - Любимая Мила

— Регина…

— Слышу в твоем голосе осуждение. Ты давно пай-мальчиком стал, Ян?

— Причем здесь это?

И вряд ли из меня получился бы мальчик-зайчик. Характер дерьмовый.

— Слышала, как ты извинялся перед этой заучкой. Значит, ты больше не будешь мне помогать?

— Значит.

— Почему?

— Потому что так нельзя.

И потому что я чувствовал себя сейчас таким моральным уродом, как никогда прежде. Или потому, что вот такой Ян, как есть сейчас, просто не нужен Пожаровой.

А я без неё уже откровенно загибался.

Какой это было мучительной пыткой каждый день натыкаться на неё взглядом в универе! Она выкручивала мне руки, сворачивала кровь, заставляла сердце биться, будто ненормальное.

Я хотел её трогать. Хотел целовать. Трахать!

Это любовь? Если и да, то какая-то извращенная. Уродливая форма чувств.

Чтобы я не делал, оставаясь один, вплотную со своими демонами, я думал только про нее. Проклятую Пожарову, которая отказывалась оставлять меня в покое.

До одури бесило, что она продолжала жить без меня. Радовалась, смеялась, улыбалась. Ни один мускул на ее лице не вздрагивал, когда она видела меня. Словно Аврора действительно ничего не испытывала.

Еще доказать надо, кто из нас поставил галочку, а кто — точку.

Я хватался за любую возможность, лишь бы поменьше соприкасаться с ней. Первую неделю учебы так вообще пропустил. А сейчас на этой дурацкой вечеринке, куда меня затащила Филатова, дабы проиграть финальный аккорд нашей с ней игры, нацеленной на то, чтобы разбить Машу и Диму, до меня дошло, что я бегаю по кругу.

От неё — но к ней.

К девушке брата тянулся исключительно по одной причине — Маша слишком напоминала Аврору. Не смотрела, сжигала взглядом, уничтожая броню слой за слоем.

Молча оставив Филатову, направился на выход.

За воротами меня уже ждало такси. По дороге попрощался с Никитосом, другом Димаса и хозяином коттеджа, где проходила сегодняшняя тусовка. Парень только коротко кивнул, слишком занятый своей очередной добычей. Если мне не изменяет память, это лучшая подруга Маши…

Почти благополучно испарился, умудрившись не привлечь к себе особого внимания, но у самого бассейна столкнулся с Башаровым. Даже назад не успел повернуть, бывший лучший друг зацепил меня взглядом.

— Привет, — он протянул руку, вынуждая меня пожать её. — Ты как здесь?

— Мимо крокодил, — с неохотой отозвался. — Это дача друга Димаса.

— А-а-а, — протянул Рус. — Я забыл, что Сотня с Ником дружат… уже уходишь?

— Да, дела.

— Ясно.

— Что ж…

Повисла неловкая пауза.

Я без понятия как вести себя с Башаровым, как говорить. Иметь хоть какие-то дела с ним теперь себе дороже. Учитывая, что когда-то экс-друг подставил меня.

— Ян, тут такое дело… — он замялся. — Ты же в курсе, что наше дело закрыли?

— Мне сообщили.

— Ну вот, — Рус огляделся по сторонам. — Ты бы приглядел за Авророй. Я, пока тебя не было в универе, вписался за нее на парковке. К ней Бельский домогался.

Сука.

Я этого долбаного наркошу точно в асфальт закатаю.

По коже пробежали мурашки, в сердце неприятно кольнуло. Я едва контролировал себя, чтобы взять и не поехать к ней. Дежурить под окнами, если придётся.

— Спасибо, — благодарно кивнул.

— Ты же знаешь, не за что.

С Русланом мы, конечно, так и не помирились, но минус все-таки приблизился к плюсу.

С тех пор я незаметно следил за Авророй.

Не столько для собственного спокойствия, а больше оттого, что безумно переживал за неё. Одна только мысль, что мерзавец Бельский к ней приблизится, вызывала приступ неконтролируемой паники вперемешку c агрессией. Я так еще никогда и ни за кого не боялся. Игорь на все способен, вспомнить хоть сестру Руса.

И даже когда Пожарова пустилась во все тяжкие, начав встречаться с Барсовым, отчасти я был этому рад. Потому что она не оставалась одна, а, значит, находилась в безопасности.

Пусть я ревновал её к Марку. Не зная о том, что вообще способен на подобные чувства. Видимо, все познается в сравнении. Пока человек рядом с тобой, принадлежит тебе всецело, ты принимаешь его, как должное. А стоит исчезнуть и всё… поздно становится локти кусать.

Я уже не мог держаться от Авроры на расстоянии. Мне словно было жизненно необходимо видеть её, слышать пару проклятий в свой адрес и уходить, не желая того, но осознавая, что по-другому просто никак.

Думаю, это и есть любовь.

Когда она для тебя важнее всего на свете. Её безопасность, спокойствие, её желания. Ведь какая разница, чего хочешь ты, если ей всё равно?

И любить — не значит быть вместе. Порой, любить можно и на расстоянии. Я до одури хотел быть рядом с моей Пожаровой, скучал по ней, но знал — она достойна чего-то большего.

Приходилось бороться с самим собой. Держать себя в узде. Связать крылья, которые хотели ежесекундно лететь к Булочке.

Хватит, полетали уже…

И разбились вдребезги.

Видимо, именно про всё это я и думал, когда целовал свою Пожарову на скамеечке возле её парадной. Полагаю, когда Аврора дала мне в нос, произошел сбой в матрице.

— Помни, как целуешь меня, Сотников. Потому что этого больше никогда не повторится.

Дьявол.

Моя Тропикана женщина, горяча и бешена.

Едва справившись с желанием поцеловать её снова, хмыкнул и ответил:

— Давай будем помнить друг друга вместе.

Пожарова явно собиралась отвесить мне что-то особо колкое, но не успела.

К парадной подрулила шумная компания и мы синхронно обернулись на громкие звуки, потревожившие нас.

— Ян… — протянула Аврора, сжав моё плечо.

Прямо к нам шли трое парней, каждый из которых сжимал в руке биту.

Глава 23. Лед в моем сердце

/Аврора/

Лучше бы у меня правда обнаружилась паранойя в последней стадии, чем моим страхам нашлось реальное для неё оправдание.

Я уже получила микроинфаркт после поцелуя с Сотниковым и была совсем не готова к тому, что обычная драма за несколько секунд превратится в российский криминальный боевик.

Всё забылось.

Что Ян — последний парень в мире, которого я бы хотела видеть рядом с собой.

Наверное, в подобных ситуациях, угрожающих жизни, это просто не имеет никакого значения.

Расклад, где трое отморозков с битами окажутся чем-то вроде местного колорита, я не рассматривала. Конечно, райончик у нас не самый спокойный, но…

Всё-таки, я дочка мента. Чуйка — это наследственное. Может быть, нам с Яном и повезло нарваться на примитивных хулиганов, но, учитывая недавнее предостережение отца, я совсем не верю в «чудесные» случайности.

Мы едва успели дойти до двери парадной, как трое из ларца догнали нас.

— Какие-то проблемы, ребят? — шутливо поинтересовался Ян, лениво подперев плечом стену.

Я благоразумно держалась позади него, сжимая в руках ключи и, готовая в любой момент открыть домофон. Как назло, телефон дома оставила. И отца не набрать…

— Свалил. — сплевывая слюну отозвался один из парней, подбрасывая в руках биту.

Очевидно, он у них за главного.

С первого взгляда — обычный представитель неформалов. Весь забитый татуировками, с красными дредами, пирсингом в нижней губе и тоннелями в ушах. Худой, высокий, не мускулистый, но довольно жилистый.

Оставшиеся двое хранителей бит мало отличались от него внешне. Татуировки, пирсинг, похожая одежда — худи, джогеры, кеды. Всё преимущественно в темных оттенках. Только по комплекции были покрепче, явно из спортзала не выходят. Тот, что стоял справа был в бейсболке, из-под которой выбивались желтовато-белые пряди волос. А парень слева чем-то напоминал Кощея. По классике отечественного кинематографа. В том смысле, что лысый.

— А то что? — спросил Ян, не двигаясь с места.

— Слышь, мажор, проблем захотел? — подключился к этому милейшему диалогу Кощей.