Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон

— Верно, — отвечаю я, прижимая к груди теплый стакан с чаем. — Он считает, что я смогу возродить его страницы в социальных сетях, а я достаточно сумасшедшая, чтобы попытаться.

Неха удовлетворенно мычит и кивает:

— Молодец. Ему потребуется немалая помощь, чтобы исправить свою ужасную репутацию. — Она бросает на сына неодобрительный взгляд, но, снова посмотрев на меня, тут же смягчается. — К тому же мне всегда казалось, что вы прекрасно подходите друг другу.

Если бы в этот момент я пила чай, то точно им подавилась бы. А вот Деву не так везет. Он начинает кашлять, колотит себя кулаком по груди, а затем поворачивается к матери и резко говорит что-то на гуджарати [5], о смысле чего мне остается лишь догадываться.

Несмотря на его тон, Неха запрокидывает голову и смеется. Судя по прищуренным глазам Дева, он рассчитывал на другую реакцию.

Он отодвигается от стола, и на его напряженной челюсти дергается мышца.

— Уиллоу, покажешь, что уже успела сделать?

Он явно стремится поскорее уйти от матери и прекратить этот разговор.

И… он что, покраснел?

После недолгого колебания я киваю и ставлю стакан на стол.

— Все на ноутбуке. Я не догадалась взять его с собой.

— Ничего, — отвечает он, уже стоя в дверном проеме. — Зайдем к тебе. Пойдем.

Что ж, видимо, все решено.

Я улыбаюсь его маме, поднимаюсь и благодарю за завтрак.

— До встречи, Уиллоу, — тепло произносит она, перехватывая мою руку и сжимая ее, прежде чем я успеваю уйти. — Возвращайся на ужин. Уверена, Дев будет очень рад.

Я неловко смеюсь и сжимаю ее ладонь в ответ, а затем отправляюсь искать Дева. Он стоит у входной двери и нетерпеливо постукивает большим пальцем по краю телефона. Заметив меня, распахивает дверь. Я быстро обуваюсь, после чего он почти выталкивает меня наружу. Хочется спросить, что с ним происходит, но Дев упорно избегает моего взгляда, поэтому я молчу.

— Завтра я улетаю в Даллас, — объявляет он, когда мы пересекаем общую подъездную дорожку между нашими домами. — Мне нужно провести некоторое время на симуляторе в штаб-квартире.

Внутри все обрывается. Он настоял, чтобы я проделала весь этот путь домой, а теперь сам меня бросает?

— О. Я думала, мы останемся здесь до отъезда в Канаду.

— Можешь просто признаться, что будешь по мне скучать, Уиллоу. Ничего страшного.

Я уже собираюсь нахмуриться, но замечаю его улыбку и вместо этого толкаю локтем в ребра.

— Заткнись. — Похоже, он уже отошел от вспышки раздражения, которую вызвал разговор с мамой. — Я просто думала, ты хочешь, чтобы мы вместе подготовили еще немного контента. Иначе эта поездка кажется напрасной.

— Прости, — отвечает он совершенно не раскаивающимся тоном. — Я до вчерашнего вечера не знал, что команда хочет вернуть меня туда. — его непринужденный голос мгновенно наполняется горечью. — Видимо, они переживают из-за моих будущих результатов, хотя во время двух последних визитов с трассы вылетал Натаниэль, а не я.

Я внимательно разглядываю напряжение вокруг его глаз.

— Что-то мне подсказывает, что вы не лучшие друзья.

Дев фыркает, когда мы поднимаемся к моей входной двери:

— Можно и так сказать.

Он не продолжает, и я переступаю порог, а затем машу папе, сидящему в домашнем кабинете рядом с прихожей. Высокий худощавый мужчина сгорбился в эргономичном кресле перед четырьмя компьютерными мониторами.

До того как Окли начал участвовать в гонках, папа работал программистом, а теперь, когда ему больше не приходится руководить карьерой брата, вернулся к прежней профессии. Мама — ведущий кардиоторакальный хирург, поэтому работать ему совсем необязательно, но, думаю, он делает это, чтобы чем-то себя занять. Я знаю, что он скучает по гоночным временам Окли.

Папа энергично машет нам в ответ, но быстро отвлекается на что-то на одном из экранов. Я улыбаюсь, когда он отворачивается, а затем поднимаюсь наверх, и Дев следует за мной по пятам.

— Значит, встретимся в Монреале? — спрашиваю я, когда мы добираемся до верхней площадки.

Меня расстраивает, что мы почти неделю проведем порознь, но хотя бы сейчас можем побыть вместе.

Исключительно по работе, разумеется.

— Если тебя это устраивает, — отвечает он.

Я киваю и захожу в свою спальню.

— Да, все нормально. У меня достаточно контента, чтобы каждый день выкладывать посты и истории до твоего возвращения. Но если тебе не сложно будет сделать несколько фотографий, пока тебя не будет, буду благодарна.

— Для тебя все что угодно.

Лишь через секунду слова и их возможный смысл ударяют меня прямо в грудь. Когда я поворачиваюсь к Деву, он, судя по всему, тоже осознает, что именно сказал, потому что торопливо добавляет:

— В смысле все, что понадобится для работы.

После вчерашней оговорки и того, что он сегодня сказал матери, я не особо ему верю. Но заставляю себя поверить, потому что иначе придется снова обсуждать, почему мы должны соблюдать границы.

— Спасибо, — отвечаю я с натянутой улыбкой.

Я подхожу к прикроватной тумбочке, беру ноутбук, переношу его на письменный стол и открываю.

— Подожди секунду, сейчас все найду.

Дев согласно мычит, а я пролистываю фотографии и открываю те, которые хочу ему показать. Все снимки я сделала черно-белыми, кроме последнего, который войдет в карусель. На нем Дев уходит, держа доску для серфинга под мышкой, но немного разворачивается, поэтому хорошо видна его фирменная улыбка. Она слегка кривая, а сам он щурится от солнца, но выглядит… счастливым.

Это тот Дев, которого я знала всю жизнь.

Тот Дев, которого хочу показать всему миру.

— Боже мой. Он у тебя до сих пор? — со смехом спрашивает он у меня за спиной.

Я замираю, продолжая смотреть на фотографию, потому что понятия не имею, что он обнаружил. Моя комната полна реликвий детства. Повернувшись, я вижу в его руках маленького плюшевого слоненка, который стоит на прикроватной тумбочке уже столько лет, сколько я себя помню. Элли живет в этой комнате так давно, что я почти перестала замечать ее присутствие.

Но сейчас ее присутствие вдруг ощущается особенно остро.

Потому что много лет назад этого слоненка подарил мне Дев.

Он выиграл ее для меня на окружной ярмарке. В тот день родители поручили ему и Окли присматривать за мной, а когда я увидела целую витрину с плюшевыми слонами у одного из игровых павильонов, меня невозможно было увести. Окли пригрозил позвать маму, если я не перестану упрямиться, а Дев лишь пожал плечами и сказал, что выиграет для меня слоненка, раз мне так сильно хочется.

И он выиграл.

Даже в двенадцать лет у него была лучше развита координация движений, чем у большинства взрослых, и меньше чем через пять минут женщина за прилавком вручила ему игрушку. Дев несколько мгновений держал слоненка в руках, наслаждаясь победой, а затем протянул его мне. Если бы пришлось точно назвать момент, когда я в него влюбилась, возможно, это был именно он.

Ахнув, я вскакиваю со стула и бросаюсь к Деву.

— Поставь ее на место!

Он поднимает Элли над моей головой и смотрит на нее снизу вверх.

— Не могу поверить, что ты сохранила эту штуку.

— Конечно, сохранила. — Я хмурюсь и тянусь за игрушкой, но он держит ее вне моей досягаемости. — Элли слишком милая, чтобы от нее избавляться.

— Элли? — переспрашивает он, продолжая смеяться. — Слониха Элли?

— Мне было девять, Дев. Дети не особенно славятся умением придумывать оригинальные имена. А теперь верни ее.

Я подпрыгиваю, пытаясь дотянуться до игрушки, и прижимаюсь к нему, чтобы увеличить свои шансы, но Дев обхватывает меня за талию и отрывает от пола. Затем бесцеремонно бросает на кровать. Выглядит это некрасиво, но действует он достаточно осторожно, поэтому страдает только моя гордость.

И все же я возмущенно задыхаюсь.

— Ах ты придурок!

Но, черт возьми, его движение разожгло во мне настоящий пожар.