Дьявол Дублина (ЛП) - Истон Б. Б
Как круг!
Теперь звуки были совсем громкими и точно доносились изнутри. Я решила, что обходить стену снаружи в поисках двери, будет слишком шумно и я спугну того, кто там прячется, поэтому забралась на ближайший валун. Делать это с печеньем в руке и скользким мхом под ногами было непросто, но у меня получилось. Убедившись, что стою достаточно устойчиво, я нашла удобную опору для ног и медленно выпрямилась.
С этой точки было видно, что я не ошиблась: стена действительно представляла собой большой круг, и справа в ней было отверстие, там, где когда-то находилась дверь. Раньше это, наверное, был милый маленький домик, но теперь от него остались лишь руины. Пустые руины — так мне сначала показалось. Но, осматривая видимые участки ещё раз, я заметила тёмное пятно внизу стены слева. Встав на цыпочки, я вытянула шею и даже приподняла брови, будто от этого мои глаза могли подняться выше, и пятно превратилось в копну блестящих чёрных волос. Чёрных волос, принадлежавших…
Мальчику.
Настоящему мальчику, свернувшемуся у стены, обхватив колени руками. Он плакал в сгиб своего локтя.
По крайней мере, мне показалось, что он настоящий. У него не было крыльев. И заострённых ушей тоже. Но то, как его волосы завивались и заворачивались на концах, казалось довольно по-фейски…
— А-а-а! — взвизгнула я, когда нога соскользнула с камня.
Едва приземлившись на мягкую листву, я в панике метнулась к проёму, надеясь перекрыть выход прежде, чем фея убежит.
Мне это удалось только потому, что вместо бегства переполох заставил мальчика вжаться в стену рядом с дверным проёмом, вероятно надеясь незаметно выскользнуть, если кто-то войдёт. У него бы получилось, если бы я не искала его взглядом. Он сливался с тенями, словно был их частью.
— Почему ты плакал? — спросила я самым мягким и ласковым голосом. — У тебя тоже бабушка попала на небо?
В ответ мальчик лишь зарычал, оскалив зубы и прищурив глаза, совсем как собака.
Мама всегда учила меня протягивать руку при встрече с незнакомой собакой. Она говорила, что по запаху они понимают, хороший ты человек или нет. Поэтому, глубоко вздохнув, я протянула руку вперёд и увидела, как выражение лица мальчика изменилось — с яростного на… что-то другое.
Сначала я подумала, что ему понравился мой запах, но потом поняла: его внимание привлекло то, что было у меня в руке. Его бледные глаза расширились, когда он уставился на сладкое угощение.
— Хочешь? — я подтолкнула печенье в его сторону. — Можешь взять.
Он снова скорчил хищную гримасу, но затем выхватил печенье так быстро, что я вздрогнула.
Он запихнул его целиком в рот и начал жадно жевать, не сводя с меня прищуренного взгляда.
Я прижалась спиной к одной стороне дверного проёма. Он пугал меня, но мысль о том, что он может сбежать, пугала ещё сильнее.
— Почему ты плакал? — спросила я снова.
Хрум-хрум-хрум.
— А где твоя мама?
Ещё один злобный взгляд. Ещё одно жевание.
— Как тебя зовут? Меня зовут Дарби Коллинз. Д-А-Р-Б-И К-О-Л-Л-И-Н-З.
Никакого ответа.
— Мне восемь. Я только что закончила второй класс и уже знаю таблицу умножения. А тебе сколько лет?
Мальчик проглотил и чуть пригнулся, будто собирался сорваться с места.
Или напасть.
— Тебе тоже восемь?
Он покачал головой, и его растрёпанные тёмные волосы упали ему на лицо.
— Девять?
Нет.
— Десять?
Он кивнул.
— Хочешь поиграть со мной?
Мальчик снова прищурился, сквозь занавес волос это было едва заметно, но по крайней мере он больше не рычал.
— О! Я знаю! Давай играть в «Гарри Поттера»! Это место совсем как Запретный лес! А это может быть дом Хагрида! Он точно такой же! Ты будешь Гарри, потому что у тебя чёрные волосы, а я буду Джинни Уизли, потому что у меня рыжие. Они, между прочим, в конце женятся. Спойлер.
Мальчик смотрел на меня так, словно я говорила по-гречески.
— Ты ведь знаешь, кто такой Гарри Поттер, правда?
Его голова едва заметно качнулась из стороны в сторону так слабо, что я могла бы и не заметить.
— Не знаешь? О боже, это так круто! Это история про детей, которые являются волшебниками, но не злыми, как та ведьма, что живёт у озера… то есть у лоха.
Он наклонил свою лохматую чёрную голову набок всего на дюйм или около того.
— Ты и про ведьму не знаешь?
Он снова покачал головой.
— О боже! Ну же! — я просияла и протянула ему руку. — Пойдём посмотрим!
Мальчик уставился на мою раскрытую ладонь. Потом поднял взгляд на лицо. Сквозь прядь волос я разглядела, что один его глаз был странного, бледно-серого цвета, и на одно мгновение, всего на одно, мне показалось, что, возможно, это и была замаскированная ведьма. Что всё это — хитрость, как в сказке «Гензель и Гретель». Только вместо того, чтобы заманивать меня в домик из сладостей, эта ведьма притворилась плачущим, испуганным ребёнком. Я была в шаге от того, чтобы со всех ног броситься обратно к дедушкиному дому, когда мальчик наконец нерешительно вложил свою горячую руку в мою и я почувствовала это. То самое покалывающее, шипучее ощущение, которое испытала, входя в лес.
«Он не мог быть ведьмой», — решила я.
В нём было слишком много фейской магии.
Спускаясь по холму к озеру, я остановилась и подобрала две ровные палки.
— Вот, — сказала я, протягивая одну из них мальчику. — Это твоя волшебная палочка. Может, если ведьма увидит нас и подумает, что мы волшебники, она оставит нас в покое.
Я взмахнула своей палочкой, но он лишь молча уставился на свою.
— Эй… не бойся, — сказала я. — Она нас не тронет. Дедушка говорит, что на этой стороне… лоха мы в безопасности. А дедушка знает всё.
Я положила руку ему на плечо, пытаясь успокоить, но он тут же резко отдёрнулся.
Ну и ладно.
Мы двинулись дальше, но на этот раз я больше не предлагала ему руку.
Вскоре колокольчики сменились ежевичными кустами, которые цеплялись за мои шнурки и царапали ноги. Но за ними уже виднелось сверкающее озеро, и я упрямо продиралась вперёд, протискиваясь в каждую щель между колючками, какую только находила.
Какой-то момент мне показалось, что мальчик больше за мной не идет, но, когда я добралась до последнего укрытия — огромного дуба на самом берегу озера, услышала, как рядом зашуршали кусты, и краем глаза заметила растрёпанную чёрную макушку.
Мне пришлось отвернуться, чтобы скрыть улыбку.
— Ты её видишь? — спросила я, делая вид, что высматриваю ведьму.
Он, конечно же, не ответил.
Сжав палочку покрепче, я принялась осматривать кромку воды в поисках чего-нибудь… ведьминского. С моей стороны дерева ничего не было, и я повернулась к берегу с его стороны, а значит и к нему самому.
Мальчик смотрел на воду, погружённый в свои мысли. Хотя он был неподвижным и бесцветным, словно чёрно-белая фотография, в нём было что-то от огня: тёмные, непокорные волосы до подбородка, извивавшиеся, как языки пламени; дымчато-серые глаза; пепельная кожа. На нём не было ни одной веснушки. Это меня расстроило. Дедушка говорил, что каждая веснушка — это место, куда тебя поцеловал ангел. Меня, должно быть, целовали миллион раз, а этого мальчика ни разу.
«Наверное, поэтому он и плакал», — подумала я.
А может, из-за пореза на нижней губе. Маленькая красная ранка была единственным ярким пятном на его лице.
Вдруг мальчик резко юркнул за дерево. Его плечо ударилось о моё, когда он прижал палочку к вздымающейся груди.
— Ты её видел? — прошептала я.
Сердце заколотилось, и я не знала, из-за ведьмы это или из-за того, что мальчик снова прикасался ко мне.
Он покачал головой и указал палочкой на озеро.
Глубоко вдохнув, я выглянула из-за дерева. Я и сама не знала, что именно ищу. Вода выглядела обычной — мутной и коричнево-синего цвета. На другом берегу росли ежевичные кусты и дальше тянулись деревья, уходящие вдаль. Я прищурилась, вглядываясь в них в поисках медведя, волка или кого-нибудь столь же страшного, и кое-что заметила.
