Напиши меня для себя (ЛП) - Коул Тилли

И я не могла видеть Джесси, который наверняка уже вернулся в гостиную, не могла видеть Эмму, Криса и всех остальных. Ох, Боже, Джесси... Мое лечение не помогло. Его — работает, он выздоровеет и продолжит свою жизнь без меня.

— Мне нужно побыть одной, — выпалила я и попятилась от кабинета к выходу на улицу. Папа попытался пойти за мной, но я выставила вперед руки. — Пожалуйста, — сказала я, и моя нижняя губа задрожала. — Мне просто нужно... Пожалуйста, не ходите за мной. Дай мне побыть одной. — Я выбежала из здания и почувствовала теплый ветерок. Но меня бил озноб.

«Шок», — подумала я. Сняла свитер с пояса и натянула его, шагая максимально быстро, игнорируя боль в ноге. Теперь она казалась еще сильнее.

Я ускорила шаг, а слова доктора Дункана кружились в голове, как торнадо.

Десять процентов. У меня всего десять процентов вероятности, что лечение будет эффективным. Я замедлила шаг, почувствовав соль на губах, и поняла, что из глаз катятся слезы.

Это было несправедливо. Почему мое тело не могло просто принять это новое лечение? Или старое, если уж на то пошло? Что во мне такого, что отвергает любое исцеление?

Казалось, будто мое сердце разрывается с каждым шагом. Я остановилась только тогда, когда оказалась возле конюшни.

— Джун? — Ко мне подошла Оливия, заведующая конюшней. — Ты в порядке?

— Можно я почищу Имбирчика?

На лице Оливии отразилось беспокойство, но она кивнула.

— Я принесу узду. — Когда она вернулась, то спросила: — Хочешь, я приведу его сама?

Я посмотрела на свои дрожащие руки.

— Да, пожалуйста, — прошептала я. Когда Оливия шла к загону за конем, я смотрела на свои руки и снова почувствовала оцепенение.

Я сжала кулаки, но они больше не казались моими.

Мозг снова перешел в режим защиты, но ничто не могло защитить от подобного.

Я блуждала взглядом по загонам, наблюдая как деревья мерно покачиваются на легком ветру. Вдыхала успокаивающий запах лошадей и чувствовала твердую землю под ногами. Мне нужно было заземлиться, вернуться в собственное тело. Нужно было почувствовать, что я жива.

Стук подков по твердой земле заставил меня поднять голову. Оливия привязала повод Имбирчика к стойлу и принесла мне щетки. Она сочувственно кивнула и оставила меня наедине с конем. Словно чувствуя, что я меня разрывает от эмоциональной боли, Имбирчик повернул голову в мою сторону, и я прижалась к его шее. Он даже не шевельнулся, когда мои слезы намочили его шерсть. Казалось, будто он обнимал меня.

Заставив себя успокоиться, я взяла щетку и начала медленно и ритмично водить ею по телу Имбирчика, пытаясь успокоить сердце. Я работала над дыханием. При этом я пыталась переключить мысли, изо всх сил цепляясь за те самые десять процентов. Проходили минуты, и меня охватило онемение. Монотонные движения щеткой уменьшили дрожь в руках и успокоили мои расшатанные нервы.

— Джунбаг?

Я стояла спиной к выходу, поэтому не увидела, как он подошел. Я замерла, не двигаясь. Не могла повернуться и посмотреть на Джесси. Не могла признаться ему, что наши пути, возможно, разойдутся.

— Джун? — попробовал он снова, мягко взяв меня за локоть.

Меня накрыла новая волна страха, но не страха смерти, а страха лишиться времени с этим парнем, который так меня очаровал.

— Пожалуйста... посмотри на меня, — умолял он.

Тяжело выдохнув, я обернулась — он стоял там. В своей выцветшей оранжевой футболке «Лонгхорнс», которая была мягкой от частого ношения, джинсах и бейсболке, надетой козырьком назад. Больше всего мне хотелось только одного — раствориться в его объятиях. Он смотрел на меня со страхом в своих глубоких зеленых глазах.

— Новости плохие, — прошептала я, а голос дрожал на каждом слове.

Джесси побледнел и попытался приблизиться ко мне, чтобы успокоить.

Я выставила руку, чтобы остановить его. Он не должен был прикасаться ко мне, иначе я бы просто рассыпалась на куски.

— Джесси. — Я покачала головой. — Мои шансы — всего десять процентов, что лечение во второй фазе будет эффективным. — Я улыбнулась ему сквозь слезы. — Я... я... — Я провела рукой по шее Имбирчика, отвернувшись от искаженного болью лица Джесси к каштановой шерсти жеребца.

— Джун, — попытался он снова.

— Я думаю, нам придется расстаться, — сказала я, ненавидя каждое слово, срывающееся с моих губ. Но я хотела, чтобы Джесси добился успеха. Я хотела, чтобы он жил. Привязав его к себе, я только замедлю его прогресс. Ему это было не нужно.

— Джун...

— У тебя есть шанс победить это, — прервала я его снова. Я все еще избегала его взгляда. Не могла смотреть на него. Я слишком сильно влюбилась, и сейчас мне казалось, будто я собственноручно вскрываю грудную клетку и вырываю сердце. — У тебя есть шанс поступить в Техасский университет, осуществить свои мечты. И ты должен сосредоточиться на этом. — Наконец заставив себя посмотреть на него, я подняла голову и прошептала: — У тебя есть шанс, малыш.

Джесси осторожно взял меня за руки, мягко и со всей той любовью, которую испытывал ко мне. Это почти разбило меня. Я позволила себе поверить, что он может хотеть быть со мной, как раз в тот момент, когда была вынуждена его потерять.

Когда я встретилась с ним взглядом и позволила себе утонуть в них в последний раз, Джесси сказал:

— У меня действительно есть шанс... примерно десять процентов.

— Что? — Я недоуменно нахмурила брови.

Джесси посмотрел вдаль, а затем, снова повернувшись ко мне, сказал надломленным голосом:

— Мой шанс победить… тоже примерно десять процентов.

— Я ничего не понимаю… — Я покачала головой.

— Я не получал хороших новостей, — прервал он.

Тело замерло. Стало трудно дышать.

— Но Крис... — Я тряхнула головой, пытаясь прояснить мысли. — Крис сказал, что ты улыбнулся ему в коридоре после визита к доктору Дункану. Ты показал ему большой палец. Он подумал, что твое лечение помогает.

Видя, что я пытаюсь осознать случившееся, Джесси пояснил:

— Я хотел сказать тебе сам после твоего приема, поэтому собирался ждать в своей комнате, пока ты освободишься. Но потом я увидел Криса, который выходил из гостиной. Я притворился, что разговариваю по телефону с мамой, чтобы избежать расспросов. Но он увидел меня и впился взглядом, ожидая новостей. Поэтому я показал ему большой палец, потому что хотел, чтобы ты узнала от меня лично, наедине, а не от Криса.

— Нет... — прошептала я, и моя радость за него мгновенно превратилась в ужас.

— Лечение не помогает и мне, Джунбаг. По крайней мере, так сказал доктор Дункан. — Он улыбнулся мне, пока мой заторможенный мозг пытался понять, о чем он говорит. — Рак прогрессирует. Я пройду еще один курс лечения, но если это не поможет...

— Тогда ты перейдешь на паллиативную терапию, — закончила я, повторяя слова доктора Дункана.

— Бинго, — сказал он, а затем внимательно посмотрел на меня. Его взгляд наполнился печалью.

— Джесси? — позвала я, видя, как он грустит.

— Я знал, что не смогу выдержать этот взгляд, который говорит мне о том, как ты из-за меня страдаешь. — Он шумно сглотнул. — Я хотел, чтобы ты была счастливой, сосредоточенной и продолжала идти на поправку. Я желал этого всем сердцем.

Я провела пальцами по его щеке, и сердце переполнилось нежностью, когда Джесси прижаля к моей руке, будто наш контакт был ограничен по времени, и он хотел насладиться им как можно дольше.

— И то выражение, с которым ты сейчас смотришь на меня, — добавила я, — из-за меня.

— Да, — прохрипел он, а затем притянул меня к себе. Джесси обхватил меня так крепко, что я едва могла дышать. Но мне было все равно. Он держал меня, а я держала его, и мы оба... Боже, мы оба держались на волоске от смерти. — Я так хотел, чтобы ты получила хорошие новости, — сказал Джесси, и я почувствовала правдивость его слов до глубины души.

— Я тоже хотела того же для тебя, — сказала я, прижавшись головой к его футболке и обнимая его еще крепче. Он был таким теплым. Он был живым.