Наглый. Плохой. Злой (СИ) - Орлова Юлианна
Вот и выворотил на него все, спалившись на ровном месте. Грудина трещит по швам от давления. Пульсирующая по венам кровь — это адский коктейль, который поджигает меня изнутри.
— Ее родители должны знать, что дочь жива, — произносит отец загробным голосом. — Матери своей ни слова. В кабинет — обсудим все. И мне нужна правда от А до Я. Все твои шаги от начала и до конца, включая самые неблагоприятные варианты развития событий.
Вибрирую, но за отцом иду, слабо представляя, как ему все остальное выложить. Половину из всего, что я добыл, — слишком далеко от закона. Примерно как юг далек от севера.
ГЛАВА 27
ЛЕША
Отец может говорить все, что угодно, но я не собираюсь отходить от намеченной цели. А по нему прямо видно, как он хочет заставить меня отступить.
— Мама где? — нейтрально интересуюсь, потому что не хочу, чтобы она вообще была в курсе.
С ее манией к панике, такие вещи опасны.
— У подруги на даче.
— Хорошо. Ей ни слова, — раздаю инструкции и сажусь в удобное глубокое кресло, где отец любить заседать со стаканчиком виски.
— Я по-твоему дурак? — недовольно всматривается в меня и достает бутылку, громко цокая ею о стол.
Что ж, бухать собрался, значит, дело серьезное.
— Почему ты мне ничего не сказал?
— О чем это? — хмыкаю, прикрыв глаза. Устал адово. Хочет просто и человеческого секса, и чтобы Яна под боком была, нежно обхватив меня руками и ногами.
— О том, что ты украл чужую жену.
— Блин! Ты сейчас серьезно? Украл? Да я спас ее. И сделаю все, чтобы эта блядина Верховцев страдал. Не надо мне тут заворачивать про "украл".
Батя тяжело дышит и смотрит на меня исподлобья сразу после того, как навернул пару глотков горячительного.
— Ты в курсе, что он своих цепных псов спустил, заявление уже в полиции, вечером собирается выпустить видео, где расскажет, что жену украли, и что он готов выложить любую сумму тем, кто это сделал? Но будь уверен, что никаких сумм не будет, будут трупы где-то за городом. Думай головой! И надо было первым делом ко мне прийти, чтобы я не складывал в голове загадки и не догадывался об очевидном. Когда об этом догадается Верховцев, он не посмотрит, что ты мой сын. Он задавит тебя, потом меня.
— Да хер там плавал! Никого он не задавит! Тоже мне пуп земли. Бать, если ты о себе печешься, то никак ты не пострадаешь. У тебя с ним общих дел нет, тебя не зацепит. Вопрос закрыт. Если тебя сильно волнует сам факт, что тебя может зацепить по касательной на фоне слухов о всех, с кем он когда-то коммуницировал, так выдыхай. В нашей стране мы пока что не отвечаем за грехи остальных лишь только потому, что общались с этим человеком.
Батя становится темнее тучи, хмурится так, что из-за кучкующихся морщин глаз не видно.
— Ты мысли о том, что я волнуюсь о сыне, совсем не допускаешь? От рук отбился давно, но сейчас буквально из меня чудовище делаешь! — рычит он, а я возьми да согласись.
— Не ты ли мне чуть ли не с тринадцати лет талдычил, что нельзя доверять никому, даже собственной тени?
— Я твой отец! — срывается он, снова хватая бутылку. Пару глотков и взгляд бати “разглаживается”.
— Я в курсе, но по-прежнему не понимаю, что ты хочешь.
— Я хочу понимать, что именно ты продумал, — он произносит почти ровно, вот только по мигающим морщинкам на лице чувствуется нешуточное волнение.
— Хочешь помочь, что ли?
— Да, и могу помочь.
Он молча идет к своему встроенному в огромный книжный шкаф сейф, прикрытый набором нескольких книг. Прикладывает свой браслет к черному квадратному идентификатору, и вот сейф отворяется.
Спустя пару мгновений на стол летит черная папка. Отец закрывает сейф, скрывает за комбинацией книг, а папку передает мне.
— Держи друзей ближе, а врагов еще ближе. Когда он подставил родителей Яны, я решил подстраховаться, потому что тогда у нас тоже были свои дела, порой казалось, что вовсе не решаемые. Так вот я подключил связи и шатко-валко искал на него компромат, который смогу применить, если он захочет поглотить и нашу компанию. Но, наверное, он решил не становиться монополистом, а использовать партнерские связи со мной.
— Больше деталей можешь дать?
— То есть ты не все знаешь? — садится за стол и деловито открывает папку. — Садись, расскажу, как говорится.
Меня начинает потряхивать. То есть… подставил родителей Яны? Это вообще то, о чем я думаю? Интересное кино, а не для того подставил, чтобы жениться на Яне?
— Компания отца Яны принадлежит Верховцеву? — прищуриваюсь и рассматриваю кипу бумаг на столе. Какие-то доверенности, контракты и прочая лабуда, почти везде вместо Островерхова Верховцев.
— Да, сразу после того, как он загнал ее в долги через посредников. Сделал все, чтобы у мужика была безвыходная ситуация. А потом “помог” вовремя, еще и сделку предложил. Никто из умных людей не верит в чистую любовь. А вот в одержимость — охотно.
— Ты хочешь сказать, что он загнал Верховцева в угол только для того, чтобы получить Яну? — поднимаю на него нечитаемый взгляд.
Ублюдок пошел еще дальше, чем я думал изначально, блять.
— Полистай, там все, что я смог нарыть. Возможно, тебе будет полезно. Есть кое-что еще: основных бенефициаров компании он перекупил, заставит скинуть свои акции за бесценок. Это было в общем доступе. Некоторые мне лично говорили об уникальном предложении Верховцева.
И я листаю, окунаясь в какие-то незнакомые мне цифры. Это отец разбирается в бухгалтерии и контрактах, а я исключительно далек от всего этого.
Здесь распечатаны и статьи того времени, где активно освещалось слияние, и что теперь “ОстроВерхГруп” лишь на двенадцать процентов принадлежит ее основателю. С доброй воли основного акционера, он остается исполнительным директором.
Листаю дальше… фото тех лет. Отец Яны по в большинстве случаев опять попадает в новостные сводки, как человек, устраивающий пьяные драки в элитных заведениях. Затем фото со свадьбы дочери, которая внезапно выходит замуж за главного акционера в компании отца.
Паззл складывается, складывается и складывается. Компании Верховцева начинает поглощать “ОстроВерхГруп”, и вот уже она теряется на фоне мелких шавок, которые и один ЖК за пять лет “выпустить” не могут.
— Я нарыл проблемы с подкупом всех служб, которые сдают дома в эксплуатацию. Дома все с техническими нарушениями. Есть конкретные примеры проблем, о которых молчат. До судов мало кто доходит, журналистам закрывают рты в зачатке. Элитное жилье продолжает продаваться. На нем не экономят, а на экономе еще как.
— Этого мало.
— Нет, если у тебя есть записи разговоров с представителями. А еще, если у тебя есть подтверждения, как он продавливает несговорчивых. Думает, что он бандос из девяностых, который может решить все силой. Или бабками.
— Сынок, ты понятия не имеешь, что это за человек. Я поддерживаю с ним связь лишь только потому, что он сам хочет со мной общаться, а я привык держать вот таких сук поближе. Чтобы в любой момент сосчитать, когда он захочет напасть и на меня.
— Документы заберу, — коротко цежу, сворачивая папку. Пульс шарахает адово.
— Забирай. А еще деньги.
Открывает ящик стола и бросает поверх папки несколько пачек крупных купюр.
— Бать, нет.
— Да, — рычит злобно, на меня особо не смотря. — Деньги тебе нужны. И не предпринимай ничего без моего ведома. Я помогу. Ты сам не справишься, ты не понимаешь весь масштаб проблемы.
— Не думай, что я сопляк какой-то, ладно? — вспыхиваю на раз-два, ибо мне вообще вспыхнуть проще простого.
— Я протягиваю руку помощи. Посмотри бумажки и вернись ко мне завтра со своими наработками. Мы спланируем, как сделать это чисто и отвести от себя подозрения. Никто не должен догадываться, что во всем замешан ты. Если ты не боишься, подумай о матери. Обо мне уже не надо. Что будет с ней, когда Верховцев узнает детали пропажи своей жены?
