Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ) - Риччи Ева
— Разберёмся! — Уверенно поддерживает Тим.
— Поехали, — устало отвечаю, — побои так побои…
Закончив со мной в больнице, едем в наш особняк, телефон мне вернули, но на звонки бабушка не отвечает. Владимир молчит как партизан, действуя на нервы. Залетаю в дом и мечусь по гостиной от безысходности, как зверь по клетке. Ко мне подходит Харрингтон и пихает в руку бокал с виски, опрокидываю его не глядя. Забирает молча и повторяет порцию. На третьем круге усталость наваливается, и я молча опускаюсь на диван. Друзья тоже молчат, спасибо, что понимают моё состояние, говорить не хочется…
Я, походу, задремал, потому что когда услышал голоса из холла и открыл глаза, за окном был рассвет. Утро…
— Привет, — сказал вошедшей бабушке. — Новости есть?
— Есть, и разговор будет долгим, — посмотрев на меня, она прошла и села в кресло.
— Мы на кухню, кофе выпьем, — друзья, встав, размяли тело и вышли из комнаты, оставив нас с бабушкой наедине.
Сейчас мне вынесут приговор…
ГЛАВА 23
СОНЯ
Очнувшись, огляделась по сторонам, сознание затуманено, не сразу понимаю, где нахожусь. Вокруг звучат звуки аппаратов, прерывистые сигналы мониторов, монотонное гудение медицинских приборов. На лице почувствовала маску, через которую дышу. Попробовала пошевелить руками, но они не слушались, в правой руке торчала капельница.
Тело пронизано болью, словно иглы впиваются в каждую клетку. Мысли путаются. Воспоминания о том, что произошло, начали всплывать в сознании. Сначала обрывочные картинки: танцпол, клуб, бегство, свет фар. А затем всё стало проясняться, погружая меня в пучину правды и ужаса. Вспомнила официанта и его мерзкое лицо. Коктейль с наркотиками. Как убегала от преследователя. Улицу, на которую выбежала, звук машины и сильный удар, звон стекла. А потом — темнота.
Воспоминания о том, как меня сбили, размыты, но эмоции, которые я испытала тогда, вернулись с новой силой. Страх, ужас и боль снова захлестнули, как волна.
Тело жутко болело, каждая клетка и нерв отдавали нестерпимой болью. Пошевелилась и не почувствовала нижнюю часть тела, ноги остались неподвижными, прикованными к постели.
Чувство беспомощности и паники начало нарастать. Малейшее движение головы вызывало болезненные ощущения. Слёзы невольно выступили на глаза, в сознание разливалось отчаяние.
Глубоко вздохнула, чувствуя, как кислород заполняет лёгкие через маску.
Что со мной? — пронеслось в голове.
Нестерпимо захотелось увидеть родное лицо, где же бабушка?
Слёзы начали капать на подушку, оставляя мокрые следы.
Успокоиться не получалось: страх и неизвестность делали это почти невозможным. Тело казалось чужим, я словно пленница в собственной коже.
Всхлипывая, взглядом пробежалась по палате. Обстановка дорогая: телевизор, шкаф, удобный диван. Я в платной палате? Но откуда у нас деньги?
Силилась понять, что вообще происходит, почему я одна…
Ощущала себя совершенно беспомощной и одинокой.
Мысли накатывали одна за другой, не давая ни минуты покоя.
Почему я?
За что жизнь так несправедлива ко мне?
В палату вошла медсестра, её глаза широко распахнулись, она быстро подошла ко мне, посмотрела на мониторы...
— Василий Фёдорович, пациентка пришла в себя! — крикнула она, повернувшись к двери.
Я попыталась что-то сказать и не смогла вымолвить ни слова из-за пересохшего горла. Через несколько мгновений в палату вошёл врач, высокий мужчина в белом халате.
— Доброе утро, как себя чувствуете? — спросил он мягким голосом, подойдя к кровати и посмотрев мне в глаза. — В ответ моргните, если вы понимаете мои слова.
Издала лишь хриплый звук и моргнула. Врач снял с меня кислородную маску.
— Антонина, напоите пациентку, — отдал распоряжение медсестре.
Она принесла стакан воды и помогла мне сделать несколько маленьких глотков.
— Что вы помните? — продолжил врач, проверяя датчики.
Нахмурилась, пытаясь собрать свои мысли.
— Клуб... Официант... Наркотики... Убегала... Улица... Машина, — прошептала, голос был слабым и дрожащим.
— Понятно, — взглянул отстранённо.
Медсестра сделала укол в плечо и сняла капельницу с руки.
— Вам вкололи обезболивающие, — пояснил мне.
— Где... Бабушка? — спросила с тревогой, слова давались с трудом.
— Скоро вас навестят, —мужчина уклончиво улыбнулся. — А пока нужно отдохнуть и восстановить силы, — произнёс, избегая прямого ответа на мой вопрос. — Пойдёмте, — повернулся к медсестре и коротко проговорил ей.
Они покинули палату, оставив меня снова одну. Я напугана. Слёзы вновь потекли по щекам от неизвестности.
Минуты тянулись бесконечно, лёжа в тишине, прислушивалась к слабому звуку работающего оборудования. Тревога топила сознание.
Внезапно дверь открылась, и в палату вошла пожилая женщина. Я сразу узнала её — хозяйка ресторана, в котором мы с Максимом танцевали. Женщина подошла к кровати и встала рядом, внимательно глядя на меня.
— Здравствуй, Соня. Вижу, ты меня узнала, — сухо сказала она.
— Здравствуйте, — прошептала в ответ.
Попыталась приподняться на кровати, но запоздало вспомнив, что тело не слушается, получила разряд боли от копчика до шеи. Всхлипнула и задохнулась.
Алевтина Петровна, не обращая на мои страдания внимания, села на стул рядом и сложила руки на коленях. Встретились с ней глазами, её взгляд был строгим и серьёзным, мой — растерянный.
— Соня, я пришла поговорить с тобой по делу, — начала она. — Скажу прямо — мой внук, Денис, тот, кто сбил тебя на машине. Мне нужно знать, что ты помнишь о происшествии.
Я моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. Парень со дня рождения — мой палач?
— Помню, как убегала... от преследователя... потом удар… — голос дрогнул.
— Как давно ты принимаешь наркотики? — вцепилась в меня глазами Алевтина Петровна.
— Я не принимаю, меня опоили. Парень… Там был официант… — затараторила, сдавленно хватая кислород.
— Какой парень?
— Тот, что преследовал меня на протяжении месяца, не знаю, кто он, — замолчала, собираясь с мыслью.
— Продолжай...
— Он принёс коктейль, сказал, что перепутал заказ, девочки начали на меня ругаться, чтобы я не вредничала и пожалела официанта. Это был мой первый поход в клуб. Спросите у подруги или у бабушки, — готова была разреветься оттого, в каком неприглядном свете нахожусь.
Они все здесь думают, что я наркоманка?
— Почему ты оказалась на дороге? — недовольно спросила она.
— Мне стало плохо, я пошла в туалет. Он там меня подкараулил, начал связывать руки, говорил ужасные вещи, помню шприц в его руках…
— И как ты спаслась? — недоверчиво посмотрела на меня.
— Нам помешали, — сглотнула сухой ком и продолжила, — вошла пара… — затихла, подбирая слова, — они хотели, кхм…
— Заняться сексом в туалете? — хмыкнула Алевтина Петровна.
— Да, — ответила глухо. — Парни начали ругаться и драться. Мне удалось сбежать…
— Интересный рассказ. Я его проверю. Но ситуация сложная, с Ниной Сергеевной я предварительно обсудила, пока ты была в реанимации, и теперь хочу решить всё с тобой.
— Я вас слушаю, — обречённо вздохнула.
— Не могу позволить публичного скандала для внука, давай договариваться. Надеюсь, объяснять не придётся, что с моими связями и деньгами в аварии останешься виноватой ты?
— О чём вы хотите договориться? — С трудом выговорила, поражённо вскидывая взгляд.
— Мы позаботимся обо всех медицинских расходах и компенсируем тебе моральный ущерб, — продолжила Алевтина Петровна, деловым тоном. — Взамен ты официально напишешь, что претензий к Денису не имеешь. Это в твоих интересах.
— А если я не соглашусь? — спросила старушку.
Алевтина Петровна наклонилась вперёд, её глаза сузились.
— Сначала послушай внимательно, что я тебе расскажу. После аварии у тебя серьёзная травма: оскольчатый перелом первого поясничного позвонка, неилический со смещением отломков и компрессией спинного мозга. Ярко выраженный корешковый синдром и дисфункция нижних конечностей. Тебе сделали операцию, вердикт отечественных врачей: ходить ты не сможешь. Я могу помочь и оплатить операцию в лучшей клинике Германии. Операция дорогая, но они дают сто процентов положительной динамики. Тебя научат заново ходить деточка! После операции понадобится профессиональный уход, а также реабилитация. Наша семья готова покрыть все расходы... — хмыкнула она. — Но прежде чем я займусь твоим здоровьем, мы с подпишем договор.
