Прежде чем мы разобьёмся (СИ) - Любимая Мила
— Ты охренел! Вот что!
— Я просто подумал, что ты не хочешь пить кофе в компании со мной и Марьяной.
— Не хочу!
— Спрячь иглы, дикобразиха.
Как он меня назвал?
— Я сожру твой мозг.
— Жри, — он постучал по дисплею своих умных часов от известной яблочной корпорации. — Приём через пятнадцать минут, Пожарова.
Он довёл уже до того опасного состояния, когда и отсутствие нормальной одежды перестало сильно заботить.
Я схватила грёбаного извращенца за запястье и потащила к выходу из комнаты. Но едва мы достигли его, как Ян извернулся, прижал меня к стене, а дверь защёлкнул на замок.
Ой…
Кажется, только что я осознала в полной мере настоящий смысл фразы «продолжение следует».
Глава 20. Запахло жареным
От твоей тьмы давно передоз
И в крови недопустимо много яда.
Срочно нужен сильный наркоз,
Чтобы болью не стала эта отрава.
Уже падала вниз,
Восставала, как Феникс из пепла.
Наша любовь — лишь твой каприз,
Моя глупая наивная вера.
Всё прошло и мхом поросло,
Расстроились последние радары.
Как оказалось, что свободу
просто придумала,
Пока ты рушил мои ледяные преграды?
Ты такой же горький, как чай —
Терпкий, горячий, с привкусом мяты.
Но я кофе люблю, ты знай…
Растаяли в дыме все клятвы.
Остаётся прошлое наискосок,
В котором я была слишком несчастна,
Твоя одержимость мною — пуля в висок,
Смотреть в твои глаза было опасно…
/Аврора/
Проклятый Ян Сотников выбил все мысли из моей головы.
Выбил собой…
Иначе просто не могу объяснить, по какой фантастической причине мы до сих пор отлипнуть друг от дружки не можем.
Конечно же, у меня достаточно силы воли для того, чтобы послать его в пешее эротическое. В любой момент возьму и соскочу с крючка под названием «безумие».
По крайней мере, очень хочется в это верить.
Не хочу быть слабой и безвольной рабыней в плену чар местного змея-искусителя. Я прекрасно знаю, как заканчивают все его жертвы. Более того, мне «посчастливилось» пройти в прошлом курс волшебной терапии от Яна. С тех пор у меня была аллергия на этого парня. Казалось, довольно сильная…
— Кто-то загрузился? — раздался насмешливый голос Яна.
Подняла глаза, вперив в него максимально холодный и безразличный взгляд. Так, чтобы не расслаблялся. Ведь наш секс ровным счётом ничего не значит.
Спустили пар, сбросили напряжение. Пожалуй, это было необходимо нам обоим.
Дьявол, только я так не напрягалась за всю свою жизнь, чтобы пуститься во все тяжкие одним прекрасным июльским утром. Сначала горячий душ, потом не менее жаркий забег в моей постели, сладкое приключение в шкафу и закончили грязным пошлым эротическим марафоном на моём письменном столе…
Как у меня ещё ноги не стали колесом просто чудо.
Но я точно не собираюсь рвать себе волосы и кусать ногти из-за того, что переспала с Сотниковым. К тому же маникюр — слишком дорогое удовольствие. Ещё я буду свои ноготочки непонятно из-за кого портить.
Сложно представить, что можно испытывать такое количество противоречивых чувств одновременно. Причём к одному и тому же человеку.
Я прокручиваю в голове самые безумные варианты. Сжечь или поцеловать? Прижаться к нему или пристрелить? Почувствовать Яна в себе или задушить?
Вечный вопрос. Быть или не быть…
— Ты ещё здесь?
Ян в очередной раз приложился к большому крафтовому стаканчику с надписью «Медовый Раф». Такой же сладкий, как и он сам. Не человек выбирает кофе, а кофе человека.
Не знаю почему сама до сих пор здесь.
Сижу с Сотниковым за одним столиком в нашей любимой с отцом и Марьяной кофейне недалеко от дома. Ведь очень просто встать, уйти и заняться чем-то более осмысленным, чем брейк на кофе с этим парнем.
Сегодня я выбрала малиновый латте с маршмеллоу, на десерт взяла классический «Наполеон». Хватит на сегодня с меня риска и адреналина.
Невозможно всё время гореть. Приходит момент, когда ты остываешь и держишься в стороне от бушующего пламени. Потому что не хочешь вспыхнуть как спичка и за пять секунд выгореть до самой сердцевины.
Мне нужно немного спокойствия. Своя тихая бухта, где буду чувствовать себя в безопасности. С Яном же невозможно достигнуть какого-то равновесия. Он раскачивает чаши весов с безумной стремительной скоростью, угрожая запустить нас обоих в открытый космос без всякой экипировки. Пробуждает в глубине моего больного сознания тёмные и невозможные мысли, запретные желания… которые я совсем не хочу испытывать.
Отправила в рот очередную ложку слоённого лакомства. Торт быстро растаял, накачивая меня эйфорией.
Нет, жизнь без сладкого определенно будет лишена всякого смысла. Законный и простой способ получить дозу эндорфинов и серотонина не может быть вредным. Ну, если только чуть-чуть.
— Не грузись, детка. Не усложняй.
— Кто тебе сказал, что я усложняю?
— Опыт, — пожал он плечами.
Ах да, точно.
— Ян, а как ты относишься к трансформерам?
Он удивлённо приподнял брови.
— Потому что ты грёбаная секс-машина.
Сотников улыбнулся во все тридцать два зуба, накрыв своей ладонью под столом мою коленку. Я почувствовала, как его пальцы устремились выше. Большого усилия стоило спихнуть с себя его наглую конечность. Мозги уже транслировали по всем ментальным каналам пламя, которое подступало к каждой клеточке моего тела, накачивая искрящим сексуальным напряжением.
— Заманчиво, но нет. У меня уже есть десерт.
— Пожарова, тебе нельзя есть столько мучного. Дай эту гадость сюда.
Он нагло отобрал у меня тарелочку с «Наполеоном». Будь у меня вставная челюсть, я бы сейчас её уронила на пол.
— Что ты делаешь?
— Я только что спас тебя от лишних калорий.
Боже мой, ну просто святой человек. Как же я раньше жила без рыцаря ордена борьбы с пирожными? Уму непостижимо.
— С каких пор моя фигура стала тебя заботить?
Придвинула десерт обратно к себе, пока этот гад не покусился на мою прелесть.
— Всегда, Пожарова.
Он подмигнул и снова протянул свои загребущие лапы к моему «Наполеону». Обманный маневр всё-таки удался Яну, и большая часть торта исчезла с тарелки.
Он с явным аппетитом прожевал кусочек, облизав свои чуть припухлые по-мужски губы. Наверняка Сотников сделал это специально. Он знает, какие желания вызывает у девушек и беспощадно пользуется тем впечатлением, что производит. Я бы сама его сейчас сожрала, серьёзно.
Ибо в моей воспалённой фантазии мы оба скинули свои одежды и предались самому настоящему грехопадению. Что-то меня накрывает…
— Вот. Твои пышные формы спасены, — произнёс Ян с чувством выполненного долга. — Только не дуйся, булочка.
Пышные значит?
— Вкусно? — растянула губы в притворной улыбке.
— Безумно. Я готов сделать этот торт нашим особым блюдом.
Нет, всё-таки пристрелить его мне хочется куда сильнее. Прямо руки чешутся.
Но так как ружья при себе нет (ни чтобы оно у меня вообще имелось!), то пришлось импровизировать на ходу.
— Держи. Мне не жалко.
Ян посмотрел на меня с каким-то недоверием, ещё не понимая, к чему я клоню.
Взяв остатки пирожного в правую руку, я размазала его по идеально белой майке Сотникова.
Впрочем, теперь она уже не такая белая и совсем не идеальная…
Но ради этого взгляда Яна, я бы перемотала плёнку назад, а после сделала всё тоже самое. Может быть, ещё одну порцию сверху накинула. В качестве бонуса.
Вот только Ян не растерялся. Он стянул с себя испачканную майку, оставшись в одних джинсах. Девчонки, сидящие в кофейне, едва не захлебнулись слюнями. Честно сказать, почти готова к ним присоединиться.
