Развод. Приручить Бандита (СИ) - Лакс Айрин
— Это пиздец как плохо. Может быть, поэтому… Я не стремился настоящие отношения заводить. Но теперь уже поздно. Я по уши, Варь… В тебе, — выдыхаю. — Пусть ты и слышать меня не хочешь. Но я люблю тебя.
Она смотрит на меня с удивлением. Моргает.
Смотрит с недоверием и делает шаг назад.
— Нет.
— Варенька..
— Нет! Не говори! Не говори! — даже ножкой топает. — Ты уже признавался мне в любви. Ты каждый день говорил мне «люблю!» — плачем. — И врал. Я больше в это слово не верю.
Ааааа… Как справедливо уколола. Как прицельно… Как, сука, больно…
Когда весь нервами вывернут и брынчишь на каждой из своих душевных струн, а тебе не верят.
Потому что уже звенел о том же самом раньше.
Звенел брехливо и звонко, а теперь… Теперь даже самая искренняя мелодия Варю не тронет. Теперь она во всем слышит только фальшь.
И всего на миг во мне протест встает: не хочешь, тогда нахер это все! И тебя тоже, милая…
Это малодушно и трусливо. И больно… Быть отвергнутым, больно.
Маленький мальчишка с помойки поклялся ненавидеть всех, кто отворачивается. И делать больно всем-всем-всем…
Лучше бить самому. И бить первым, чтобы не собирать пинки и тычки.
Лучше убивать, чем быть убитым.
Таков мой внутренний закон.
Приходится стать клятвопреступником для самого себя, признаваясь на изломе:
— Люблю, — повторяю. — Не так, как надо, наверное. Как умею, бля. Самоучка. Я хотел тебя с дочерью оградить. Не мог допустить, чтобы вас втянули. И в то же время хотел, чтобы ты была рядом. Это несовместимо. Я сам не знаю, как лучше. Отпустить и не вмешиваться не выходит, видишь, какая хрень творится? Не могу дать тебе возможность уехать далеко-далеко, так я вообще потеряю способность видеть и слышать, что творится за моей спиной.
Роняю лицо в ладони.
Решение сложное, тяжелое. Решения, вообще, нах, нет! Никакого…
Самое паршивое, что даже моя смерть ничего не решит.
Вот так я загнался, ага.
Рассмотрел и такой вариант: от тюрьмы и сумы не зарекайся.
Рассмотрел и срок, и кончину трагическую.
Варьку уже замазали. Будут кошмарить и после моей смерти, решив, что ей кое-что могло достаться от меня.
Она хочет уйти, но врозь будет хуже. Какой вариант остается?
Ну, какой…
Быть вместе? Я ведь это даже не рассматриваю. Знаю, что она упорно против.
Неожиданно на мое плечо ложится узкая, горячая ладонь.
Пальчики осторожно касаются мышц и нервно дергаются в сторону, когда я вскидываю голову.
Слишком резко для нее.
— Тише-тише. Это же я…
— Да, ты, — соглашается Варя. — Мы можем быть вместе, — вздыхает. — Рядом. Насколько это возможно, пока есть опасность. Ближе к тебе! — смотрит мне в лицо, но не в глаза. — К тебе самому, не к твоим людям. Я им не верю. Никому. Никому из них! — подчеркивает.
— А мне? Мне-то веришь?
— И да, и нет. Все сложно. Но ты за ними всегда сам подгребаешь. Может быть, это что-то значит?
— Безумно. Много.
Не веря своим ушам, тянусь к Варьке, облизнувшись. Аж трясет…
— Вместе. Просто вместе, Мирон. Как… Партнеры. Родители ребенка, в конце концов. Не как пара, — отступает и смотрит затравленно, но все-таки прямо смотрит.
Чего ей это стоит? Выдвигать свои условия вот так? Если бы у Варьки были яйца, я бы пожал ей руку в знак уважения… Она посмелее многих из моих людей будет, прямо говорит.
— Пары из нас не выйдет.
Может быть, это и есть расплата. За все.
Найти и потерять.
Обрести, но не полностью..
— Ради малышки, Мирон. Очень тебя прошу.
Аааааа… Просто в хламину разносит! Как ей отказать?
Глава 51
Варя
Спустя время
— Добрый вечер.
Постучавшись, в мой кабинет заглядывает Лось.
— Готовы? Сегодня я вас отвезу домой.
Смотрю на него с неприязнью. Не все из людей Мирона мне нравятся. Господи, мне вообще его мир криминальный не нравится, но Лось стоит особняком. Наверное, потому что в какой-то момент он показался мне самым адекватным и человечным. Плюс он симпатизирует моей подруге.
Но с тех пор, как он презрительно плюнул мне под ноги, мое мнение о нем изменилось.
Видеть его, в целом неприятно!
Потому что он — яркий показатель того, насколько все кругом с двойными стандартами.
Он, Яна… Мирон…
Все кругом лгут.
Все рассыпают громкие слова обещаний, но когда дело доходит до них самих, могут вести себя так, как осуждали другого.
Я считаю, что Лось не имел права плевать мне под ноги. Мне неприятно, и все. Он-то был в курсе, что я оказалась в этом мире грязных дел не по своей воле, и презирать меня за то, что я хотела из этого круга вырваться, он не имел права.
К тому же, как выяснилось, люди Мирона в очередной раз прошляпили настоящего предателя.
Юриста..
Мирон со мной не делится всеми подробностями, но коротко он рассказал, что благодаря инциденту со мной, он понял, что человека прельстили большие бабки, и он решил слить Калашникова.
Это грозило бы серьезными последствиями.
Вот так получается!
Что они сами у себя под носом многого не замечают, доверяют тем, кому не стоит доверять, но плевать под ноги будем мне, ага..
Я пыталась наладить отношения с Яной, но после того, как она вдохновленно сказал, мол, Иван — большой и сильный, настоящий мужчина, не выдержала и обозвала его глупой шестеркой Мирона, который иногда вперед своего хозяина спешит выслужиться.
Разве я не была права? Что он пытался добиться своим плевочком в мою сторону? Лишь выслужиться перед Мироном и показать, что он вернее всех прочих.
Наверное, это даже в какой-то степени оправдано… Когда Мирон злится, его лучше не злить.
Это, в целом, в очередной раз доказывает, что своя шкура дороже.
И каждый предаст, каждый…
Нелегко жить после таких открытий. Иногда я не понимаю, как Мирон справляется с этим. Жить в тотальном недоверии к миру непросто, я так не привыкла!
Временами это просто невыносимо…
— Надеюсь, вы закончили, — продолжает Лось.
— Нет, я не закончила. И с тобой я точно не поеду, — отрезаю. — Закрой дверь с той стороны.
Лось поджимает губы.
— Варвара, сегодня Мирон не сможет.
— Значит, я здесь останусь. У себя в офисе.
— Мирон сказал, что… я должен буду вас отвезти. Здесь неудобно спать вам будет. Срок все-таки… — косится на мой круглый живот, который уже не скрыть ни одному просторному платью.
— Не твоего ума дела.
— Варвара, я вас очень прошу.
— Я все сказала, с тобой никуда не поеду.
— Другим Мирон бы вас не доверил.
— А Мирон не боится, что мне потом… от твоих вонючих харчков отмываться придется? Мало ли что тебе может показаться?
— Варвара, я…
— Ты не лось… Ты верблюд! — шиплю. — Пошел вон. Дверь закрой… — тру виски.
Устала сегодня, ужасно просто… Поясницу ломит. Врач порекомендовал купить бандаж для беременных, чтобы снизить нагрузку.
Мне еще целых два месяца ходить! Уже тяжело… А дальше что будет? Я стану бочкой на ножках, которая будет способна только перекатываться?
Лось не уходит, мнется.
— Это было… не в тему. Признаю. Я много раз извинялся.
Что ж, он прав… Извиниться он пытался.
Но мне на его извинения — плюнуть и растереть.
Вот так.
С волками жить, по-волчьи выть.
Мирон не допускает косых взглядов в мою сторону, появляется со мной иногда. Мне тоже приходится держать марку и зыркать иногда на его людей так, словно они — мусор, а я — законченная стерва.
Иначе у них считается за слабость.
Вроде работает даже…
Но утомляет неимоверно.
Так хочется жить без оглядки. Просто жить…
Наслаждаться маленькими победами и успехами, отправлять денежку родителям в деревню, слышать от них далекие приветы и ахи, что кошка… снова-то загуляла, и самое большое для них переживание, мол, что делать с котятами… Куда их раздавать. И в очередной раз напомнить строго, что кошку лучше стерилизовать… Поспорить немного…
