Ищу маму себе и папе (СИ) - Дион Мари
Везёт Максиму, она навсегда с ним. А мне потом будет больно. Когда документы сделает, садик найдёт, я стану не нужна.
Я уже представляю этот день. Варя машет ручкой из окна машины, а я стою на остановке с чемоданами. И внутри пустота.
Потому что я сама подписалась на это. Знала, что будет больно. Но всё равно пошла.
Потому что не смогла оставить её.
Грустно. Глаза щиплет. Выхожу тихо, чтобы не разбудить.
Спускаюсь на кухню.
Включаю только маленькую лампу над столешницей, жёлтый круг света на тёмном дереве.
Ставлю чайник. Нахожу чай с мелиссой. Достаю из холодильника коробку с пирожными, корзиночки с кремом, ещё холодные, с капельками конденсата.
Нужно срочно поднять дофамин. Хоть как-то. А то я совсем приуныла.
Завариваю чай, сажусь за стол, подбираю ноги под себя в позу лотоса. Листаю ленту в телефоне. Пью чай, ем пирожное. Крем тает во рту.
— Вкусно, — раздаётся низкий голос от двери.
Глоток чая встаёт поперёк горла.
Вскакиваю. Забываю, что сижу в позе лотоса. Заваливаюсь набок, кашляю, разбрызгивая чай с кремом фонтаном.
Глава 32
Вижу, как Яна начинает закашливаться и заваливается набок.
Твою мать! Напугал девчонку! — ругаю себя, подлетая к ней.
Успеваю подхватить под спину одной рукой, второй под колени. Не даю шлёпнуться на пол, хотя сам чуть не поскальзываюсь на каплях чая.
Стою посреди кухни с Яной на руках. Мы оба в чае вперемешку с пирожным. Крем и чай повсюду.
Охуеть не меня реакция у Яны.
Она кашляет пару раз, открывает глаза и смотрит на меня со страхом. Зрачки расширены, дыхание сбивается, тело в моих руках напряжено, как струна.
— Живая?
Яна тут же сжимается в комочек у меня в руках.
Чуть повысил голос, а она уже дрожит от страха.
Мне это не нравится.
Внутри всё стягивает, будто кто-то сжал кулак вокруг сердца. Не хочу быть причиной её страха.
Надо ей объяснить, что голос у меня такой, низкий, грубый. И вообще я не кусаюсь. Только если сама не попросит.
Эта мысль вспыхивает жаром в области паха.
Надо смывать это безобразие. Несу Яну к раковине, сажаю рядом на столешницу. Сидит как лань перепуганная с огромными глазами и смотрит, слово боится сказать.
Какой мудак так её запугал. Что от одного звука голоса уже вся трясется. Я бы этому индивиду башку бы с удовольствием открутил.
Смачиваю полотенце под краном. Вытираю ей лицо. Кожа тут же покрывается румянцем. Шею. Чувствую как пульс бьётся быстро под большим пальцем.
Капли чая стекают по ключице, исчезают под вырезом топа. Соблазн спуститься дальше очень велик. Прижать её к себе.
Тормози Макс. Она и так от тебя шарахается. Еще передумает замуж выходить и вообще весело будет.
Стиснув зубы, передаю полотенце Яне.
— Дальше сама. И меня можешь почистить, — произношу мягче, чтобы не рычать.
Надо голос держать под контролем. У меня теперь дома две пугливые лани. Варя и Яна. Пока не привыкнут к моему грубоватому голосу, постараюсь их не пугать.
Яна тем временем робко берёт полотенце. Касается моей руки. Пальцы прохладные, дрожат.
Вытирает остатки на шее, потом моё лицо. Касается щёк. Давление лёгкое, почти невесомое, аж мурашки бегут по телу.
Вроде ничего такого в этом нет. Даже сексуального подтекста. Но мне пиздец приятно. Её прикосновения, как ток, пробегают по нервам.
Когда Яна начинает вытирать свою грудь, приходится призвать всю выдержку. Прямо перед моими глазами покачиваются два аппетитных полушария.
Соски проступают сквозь ткань. Дыхание её учащается, грудь поднимается, опускается.
В пору зарычать. Горло сжимается, звук рвётся наружу. Но она же сиганет сразу и точно себе что-нибудь сломает, как Варя.
Давлю рычание стискивая зубы.
Яна наконец заканчивает свою пытку, кладёт полотенце на край раковины.
— Я всё, — скромно потупив взгляд, произносит она.
Вышел, блядь, водички попить. Как теперь её ставить на пол. Точно ведь стояк увидит.
Херли делать, не стоять же так вечно.
Ставлю её на пол. Тут же отвлекаю разговором, чтобы не дать заметить.
— Чай мне сделаешь? — хрипловатым голосом спрашиваю.
Однако Яна всё равно успевает глянуть на мой пах. Взгляд скользит вниз, задерживается.
Тут же становится вся пунцовая, щёки пылают, шея краснеет. Отскакивает на пару шагов.
— С-сделаю, — отворачиваясь от меня, быстро бросает Яна, голос заикается.
Да твою ж налево.
Её поведение заводит ещё больше. Чистота в ней притягивает. Член дёргается, ткань натягивается туже.
Беру тряпку и на автомате вытираю стол, затем пол.
Это Макс тебе не Юля, которая готова сразу за член ухватиться.
Фу, бля, нахера вспомнил!
Сейчас воспоминание о бывшей любовнице стало неприятным, словно уксуса хлебнул.
Странная херня.
До этого было приятно было с ней время проводить.
А сейчас что поменялось? К Варе плохо отнеслась?
Скорее всего дело в этом, — решаю я,
Яна делает чай только мне. Движения быстрые, нервные. Ставит передо мной, стараясь держаться подальше.
— Себе тоже делай. Больше половины твоего пролилось, — командую, чтобы не артачилась.
— Я больше не хочу, — мотает головой Яна, волосы разлетаются в разные стороны.
Охуенное зрелище.
— Если его боишься, — киваю себе на пах, — он только по согласию работает. Можешь не бояться, — произношу, хотя сам не очень верю в свои слова.
Крышу от Яны сносит нахер. Запах её недорогих духов, лучше всяких коллекционных.
Но я точно не насильник. Сама не хочет — не трону.
Вижу, что Яна сама на меня посматривает. Взгляд скользит по рукам, по груди, задерживается на губах.
Только что её тормозит?
Сам понимаю что, предрассудки, что подумают другие и вся подобная чушь.
Страх в глазах. Точно её кто-то обидел, раз так шарахается от громких слов, от внезапных движений.
Но мы пока не на таком уровне доверия, чтобы такие вопросы задавать. Ничего, будем на таком и во всём разберусь. Все страхи выгнать помогу.
Яна делает себе чай. Молча. Пар поднимается из чашки и она греет пальцы.
Садится напротив меня. Думает, если я решу её трахнуть, стол её спасёт.
Да я бы на этом столе и разложил её.
Блядь, Макс! Снова твои мысли сворачивают не туда!
— Яна, завтра у нас регистрация брака. В четыре дня, — произношу спокойно.
Яна как раз в это время делает осторожный глоток чая.
Твою мать!
Снова напугал…
Глава 33
Второй раз за вечер!
Зажимаю рот ладошкой, но фонтан из горячего чая, слава богу, не такой большой, как в первый раз, всё равно успевает забрызгать стол, Максима и меня саму.
Капли стекают по подбородку, с привкусом мелиссы и моего собственного стыда. Пальцы дрожат, ладонь прижата к губам так сильно, что кожа белеет.
Глаза щиплет, в горле першит, а в голове крутится вопрос.
Ну почему я такая неуклюжая рядом с ним? Почему именно сейчас, когда мы обсуждаем важные темы?
— Как завтра? — хрипловато вырывается у меня.
Горло сжимается, слова царапают изнутри. Словно наждачкой по нему прошлись.
Максим даже бровью не ведёт. Встаёт, берёт свежее полотенце с крючка у раковины и начинает вытирать стол. Спокойно, методично, как будто не я только что устроила мини-потоп на его идеально чистой кухне.
Движения уверенные, сильные, и я невольно слежу за тем, как ткань скользит по дереву, как капли собираются в одну линию, как его пальцы, широкие, с лёгкими мозолями, сжимают полотенце.
Он всегда такой собранный, даже когда я готова биться в истерике.
Единственный раз было на парковке, когда он дал тому мажору по роже.
Так Яна! Отставить эти воспоминания.
— Просто. Распишемся и дальше буду оформлением документов заниматься. Ещё на курсы родителей будем ходить, — отвечает он так буднично, будто обсуждает доставку груза, а не нашу свадьбу.
